В Лондоне опять изобрели новый формат борьбы с Россией: санкции без последствий.
Министерство финансов Великобритании торжественно включило «Лукойл» и «Роснефть» в санкционный список — и тут же… освободило от этих самых санкций. Правда, не полностью, а по всем крупным проектам, где британцы сами зарабатывают миллиарды.
По документу, опубликованному на сайте британского казначейства — OFSI General Licence “Russian Oil Exempt Projects” (№ INT/2025/5635700) от 15 октября 2025 года, из-под санкций официально выведены проекты Каспийский трубопроводный консорциум (КТК), ТенгизШевройл, Шахдениз, Южно-Кавказский трубопровод (Баку–Тбилиси–Эрзурум), Azerbaijan Gas Supply Company и Карачаганак.
Освобождение действует до 14 октября 2027 года — то есть целых два года, чтобы спокойно качать нефть, продавать газ и делать вид, что борьба продолжается.
Экономическая зависимость: когда санкции мешают дивидендам
Лондон прекрасно знает, что стоит ему «наказать» «Лукойл» и «Роснефть» всерьёз — и под удар попадут вовсе не Россия, а британская BP, американские Chevron и Exxon, итальянская Eni и нидерландская Shell, которые в этих же проектах сидят по уши.
В ТенгизШевройле (Казахстан) у Chevron 50%, у ExxonMobil 25%, а у Лукойла 5%. Закроешь Лукойл — заблокируешь всё месторождение.
В Шахденизе (Азербайджан) главный оператор — BP (28,8%), рядом Лукойл (10%).
В Карачаганаке британцы через Shell имеют почти треть проекта, а Лукойл владеет 13,5%.
И уж совсем деликатная тема — Каспийский трубопроводный консорциум, через который идёт до 80% всей казахстанской нефти в Европу. Там Россия, Казахстан, Chevron, Exxon, Shell и Eni — все в одной трубе, буквально.
Попробуй теперь отрежь «Роснефть» — и вся «антироссийская» нефть Казахстана остановится. А значит, наказание России немедленно ударит по кошельку Лондона.
Вывод простой: санкции — это красиво для прессы, а нефть — это святое.
Юридическая акробатика: чтобы и санкции соблюсти, и прибыль не потерять
Все эти проекты — юридически международные, с прописанными защитными пунктами: если одна сторона под санкциями, остальные продолжают работу.
На дипломатическом языке это звучит примерно так: «Мы, конечно, против России, но деньги важнее».
Поэтому казначейство Британии торжественно заявляет: «санкции остаются в силе», — и тут же мелким шрифтом добавляет: «за исключением проектов, от которых зависит энергетическая безопасность Соединённого Королевства и его союзников».
То есть — за исключением всех реальных проектов.
Геополитика с британским акцентом: газ — это вам не демократия
Великобритания, как и вся Европа, отчаянно ищет, чем заменить российскую нефть и газ.
Ирония в том, что заменить российские поставки можно только… через российские доли в азербайджанских и казахстанских проектах.
Иными словами, чтобы меньше зависеть от России, нужно больше сотрудничать с Россией.
Лондон делает это изящно: официально — «наказываем Кремль», неофициально — «продолжаем работать с его компаниями, но через третьи страны».
Отсюда и «санкционные поблажки» до 2027-го. Ведь британские трейдеры прекрасно понимают: нефть не пахнет, особенно если она идёт через Каспий и оформлена как «казахстанская». Нефть возможно и каззахская, а чей трубопровод?
КТК: российская труба с британским кошельком
Вот здесь и проявляется настоящая британская изобретательность.
Каспийский трубопроводный консорциум (КТК) официально выглядит как совместное предприятие России и Казахстана.
Но если заглянуть за вывеску, окажется, что труба качает не только нефть, но и британские дивиденды.
По структуре собственности КТК (на 2024 год):
Россия — 31% (через «Транснефть», «Роснефть» и правительство РФ),
Казахстан — 20,75% (через «КазМунайГаз»),
Chevron — 15% (зарегистрирован в Лондоне через оффшор Caspian Pipeline Consortium Company),
LUKARCO B.V. — 12,5%, где у «Лукойла» — 54%, а у BP исторически оставались права на трейдинг и логистику,
ExxonMobil — 7,5%,
Shell (через Caspian Ventures International) — 7,5%,
Остальные — Eni, BG Group и прочие европейские участники.
Иными словами, британцы не владеют трубой напрямую — они владеют её денежным потоком.
BP, Shell и Vitol контролируют около 60% экспортных операций с казахстанской нефтью КТК через свои трейдинговые подразделения и страховые компании в Лондоне и Женеве.
Каждый год по трубе проходит около 60 млн тонн нефти, рыночной стоимостью 35–40 млрд долларов.
Из них не менее 18–20 млрд долларов продаются через британские трейдерские площадки ICE и BP Trading.
А значит, в британские карманы уходит до 2 млрд долларов прибыли ежегодно — только за то, что Лондон «помогает» Казахстану продавать нефть.
Так что санкции против КТК для Британии — это как стрелять себе в трубу.
Она может грозно заявлять о «борьбе с Кремлём», но прекрасно понимает: «Роснефть» качает, Казахстан добывает, а Британия считает доллары.
Мораль британской истории
Всю эту политику можно свести к одной короткой формуле: “Санкции для телевизора — исключения для бизнеса.”
С экранов звучит про «жёсткий ответ на агрессию», а в бухгалтерских отчётах — рост прибыли от экспорта каспийской нефти.
Лондон, как всегда, изобрёл способ воевать с Россией, не переставая зарабатывать на ней.
Ведь если в санкциях можно делать исключения, то это уже не санкции — это просто новая форма британского лицемерия с логотипом BP и подписью Минфина.
Потому что если санкции приносят убытки Британии, то это уже не санкции — это “непроцессуальное недоразумение”, как любят выражаться в Вестминстере.
Всё остальное — просто геополитический театр с элементами бухгалтерии. Кстати о бухгалтерии , пару слов о расценках британского «лицемерия» . Сколько имеет Великобритания с «российской» нефти.
P.S. Нефтяная арифметика лицемерия
Каспийский трубопроводный консорциум (КТК):
Перекачивает около 60 млн тонн нефти в год — примерно 70% экспорта Казахстана, рыночная стоимость потоков — свыше 35 млрд долларов в год, из них до 2 млрд чистой прибыли британских структур.Карачаганак:
Годовая прибыль участников превышает 4 млрд долларов, из них около 1 млрд уходит западным компаниям — Shell, Eni, Chevron.Шахдениз и Южно-Кавказский трубопровод:
Ежегодно поставляют в Европу свыше 10 млрд кубометров газа, принося BP и её дочерним структурам более 2 млрд долларов дохода.BP, Shell и Eni — крупнейшие налогоплательщики в британском энергетическом секторе. Потерять их прибыль ради “принципов” — значит потерять собственный бюджет.
Так что 2027 год — это не конец санкционного режима. Это время получение ежегодных как минимум 5 млрд долларов чистого дохода!
Это просто срок, до которого Лондон надеется заработать всё, что можно, пока телезрители верят, что он всё ещё «борется с Россией».
P.P.S. Что такое 5 миллиардов по-британски
И вот тут — главный вопрос: а что вообще для Британии значат эти 5 миллиардов долларов?
На первый взгляд — вроде немного для страны с триллионным ВВП.
Но если посчитать, выходит, что 5 миллиардов — это годовой бюджет Министерства культуры, медиа и спорта Соединённого Королевства.
На такие деньги можно:
построить 80 новых школ или отремонтировать тысячу старых,
оплатить годовые зарплаты всем учителям в Лондоне,
содержать Национальную галерею, Британский музей и Королевскую оперу три года подряд,
или просто закрыть бюджетную дыру Национальной службы здравоохранения (NHS), из-за которой ежегодно отменяются тысячи операций.
Так что, когда Лондон освобождает российские нефтепроекты от санкций, он делает это не из великодушия, а просто потому, что иначе пришлось бы выбирать — искусство или нефть, больницы или газ, “принципы” или доход.
Потому что эти 5 миллиардов — это не просто деньги, это цена, по которой Лондон оценивает собственные принципы.
В переводе с дипломатического на английский: “Принципы подождут. До следующего финансового года.”
Моисей Пустынный
