Немного истории из истории откатов на Украине
Начиная с 2022 году мы неоднократно обращались к теме украинских военных закупок — прежде всего к тому, как между заводом, государственным бюджетом и окопом неожиданно возникали многочисленные посредники, специмпортёры и структуры, каждая из которых добавляла к цене оружия свою долю.
Одним из наиболее громких критиков этой системы тогда стал народный депутат Гео Лерос, избранный в Верховную раду по списку президентской партии «Слуга народа», но впоследствии покинувший её фракцию. В своих видеоматериалах он публиковал документы по военным контрактам и сравнивал цены на одни и те же боеприпасы у разных закупщиков.
Так, осенью 2022 года Лерос утверждал, что 20 тысяч 122-мм ракет для РСЗО «Град» закупались у румынской компании Romtehnica примерно по 3240 евро за единицу, тогда как незадолго до этого аналогичные боеприпасы предлагались примерно по 2290 евро. Возможную переплату он оценивал приблизительно в 700 млн гривен. В другом случае речь шла о 23-мм боеприпасах: согласно приведённым им документам, одна украинская структура приобретала их примерно по 38 евро за единицу, тогда как другая в тот же период — примерно по 19 евро.
Весной 2023 года цифры стали ещё интереснее. Лерос опубликовал сведения о трёх контрактах Минобороны через государственное предприятие «Прогресс» и заявил, что предполагаемая переплата по ним составила около 6,7 млрд гривен — примерно 170 млн евро. В частности, он приводил контракт на 60 тысяч 122-мм ракет для «Града» примерно по 7155 евро, тогда как другая украинская структура закупала аналогичные боеприпасы примерно по 5312 евро.
Независимое расследование «Украинской правды» показало, что только по одному контракту в мае 2022 года госпредприятие «Прогресс» получило от государства 1,3 млрд гривен аванса за 15 тысяч ракет для «Града», которые так и не были поставлены в установленный срок. К весне 2023 года сумма требований Минобороны к нескольким государственным специмпортёрам по просроченным оружейным контрактам достигла 8,9 млрд гривен.
Не менее интереснее дальнейшая история самого Лероса. Ещё в начале 2024 года он продолжал активно публиковать материалы, обвинять представителей власти и возвращаться к теме коррупции. Но весной того же года он практически исчез из информационного пространства: прекратились регулярные публикации в Telegram, исчезла прежняя активность в социальных сетях и публичные антикоррупционные расследования. Хотя по информации он сохранил депутатский мандат, остаётся внефракционным народным депутатом и по состоянию на 2026 год продолжает работать в Верховной раде; в июне 2026 года он, якобы например, направлял официальный депутатский запрос.
Почему человек, ещё недавно регулярно публиковавший документы о предполагаемых многомиллионных переплатах на военных контрактах, внезапно практически прекратил заниматься этой темой публично, сам Лерос убедительно не объяснил.
Можно считать это совпадением. Можно искать другие причины. Но факт остаётся фактом: Лерос остался депутатом, а его громкие публичные расследования практически исчезли.
Однако исчезла ли сама проблема? Судя по материалам уже тех самых НАБУ и САП — нет.
Просто изменилась война и вместе с ней изменилась номенклатура военных закупок.
Сначала считали стоимость патронов и снарядов. Потом — ракет и мин. Теперь главным расходным материалом современного поля боя стали беспилотники, дроны-перехватчики и средства радиоэлектронной борьбы.
Оружие стало другим. Схемы вокруг государственных денег, судя по новым уголовным делам, остались удивительно знакомыми. Раньше считали стоимость ракеты для «Града». Теперь считают стоимость дрона.
Техника стала другой. Арифметика подозрительно знакомая.
Украинская «армия дронов» за последние годы превратилась не только в один из главных символов войны, но и в рынок, через который проходят десятки миллиардов гривен. А там, где появляются миллиарды, довольно быстро появляются и люди, готовые объяснить, почему именно их беспилотник должен стоить дороже, почему именно их фирма должна выиграть контракт и почему за беспрепятственное прохождение сделки кому-то следует отдельно заплатить.
Самое любопытное состоит в том, что значительную часть этой картины приходится восстанавливать уже не по сообщениям российских СМИ и не по заявлениям политических противников Киева. Цифры публикуют сами украинские НАБУ и САП. И картина получается весьма занимательная.
Тридцать процентов — за правильный выбор беспилотника
В августе 2025 года НАБУ и САП сообщили о раскрытии организованной группы, связанной с закупками FPV-дронов и средств радиоэлектронной борьбы.
Состав компании получился представительный: депутат Верховной рады от президентской партии «Слуга народа» Алексей Кузнецов, бывший глава Луганской областной администрации Сергей Гайдай, глава Рубежанской городской военной администрации Андрей Юрченко, командир части Национальной гвардии, а также руководители частного предприятия — производителя БПЛА.
Схема, по версии следствия, изысканностью не отличалась. Воинская часть получает деньги. Заключается контракт с «правильным» поставщиком. Цена завышается. После оплаты часть денег возвращается участникам сделки. Размер благодарности — до 30% стоимости контракта.
В одном из эпизодов речь шла о закупке FPV-дронов почти на 10 млн гривен. К апрелю 2026 года НАБУ сообщило, что переплата по этому контракту превышала 3 млн гривен. Отдельно расследовались ещё закупка FPV-дронов примерно на 2 млн гривен и контракты на системы РЭБ.
То есть спор шёл уже не о том, нужен ли армии дрон. Дрон, конечно, нужен. Вопрос заключался в другом: какая часть денег, выделенных на этот дрон, должна долететь до самого дрона, а какая — до участников сделки.
Государственная связь: плюс 60–90% к рыночной цене
Но десять миллионов — это ещё разминка. В октябре 2025 года НАБУ и САП раскрыли другое дело — вокруг закупок беспилотников Государственной службой специальной связи и защиты информации Украины. В 2023 году на закупку БПЛА ведомству выделили 30 млрд гривен.
По версии НАБУ, руководитель одного из подразделений организовал систему, при которой заранее выбранные компании получали заказы, подконтрольные фирмы изображали конкуренцию, а специально подготовленные «исследования рынка» объясняли, почему государству следует покупать технику значительно дороже реальной цены.
Первые установленные закупки — 400 DJI Mavic 3 и 1300 Autel Evo Max 4T — проводились по ценам, превышавшим рыночные на 70–90%. Первоначально ущерб оценили более чем в 90 млн гривен. Но расследование продолжилось.
13 августа 2026 года НАБУ сообщило, что общий установленный ущерб вырос уже до 254 млн гривен. В новых эпизодах фигурировали ещё 500 DJI Mavic 3T, 2000 Mavic 3 Pro и 900 Matrice M30T. Переплата, по данным следствия, составляла 60–90%.
Есть в деле почти памфлетная деталь, которую трудно придумать специально. Запрос коммерческого предложения будущему победителю чиновники направили на имя юридического лица, которое на тот момент… ещё не существовало. Компания была официально зарегистрирована лишь через несколько дней. Когда конкурс настолько честный, что победитель появляется раньше собственной регистрации, слово «тендер» начинает звучать несколько двусмысленно.
НАБУ также сообщило об аресте более 4 млн долларов на зарубежных счетах и ещё 17 млн гривен на Украине. Следствие продолжается.
Миллион долларов — чтобы дроны спокойно приняли
Следующий эпизод НАБУ раскрыл уже в мае 2026 года. Пограничная служба собиралась приобрести крупную партию беспилотных комплексов. Один из претендентов предложил поставить технику на 825 млн гривен.
По версии следствия, владелец конкурирующей фирмы объяснил директору компании-претендента, что победитель якобы уже определён заранее, поэтому снижать цену не следует. Но тот всё-таки снизил цену — и выиграл. После этого, утверждает НАБУ, началась уже другая часть переговоров: за беспроблемное подписание контракта и последующую приёмку оборудования потребовали 1 млн долларов.
Деньги предполагалось разделить между представителем бизнеса и чиновниками Пограничной службы. НАБУ сообщило о подозрении владельцу конкурирующей компании и должностному лицу погранслужбы; расследование остальных возможных участников продолжается.
Получается довольно своеобразная рыночная модель: сначала компании предлагают конкурировать ценой, а затем появляется дополнительный тариф — миллион долларов за то, чтобы результат этой конкуренции признали.
От десяти процентов к двадцати
В августе 2026 года появился ещё один эпизод — теперь при приёмке систем радиоэлектронной борьбы. Стоимость контракта превышала 22,4 млн гривен. По данным НАБУ, один из военных первоначально запросил у производителя 10% — 2,24 млн гривен — за беспрепятственную приёмку оборудования. Производитель отказался.
Тогда, как утверждает следствие, возникли проблемы с приёмкой, к процессу подключились другие военнослужащие, а цена решения проблемы выросла до 20% — 4,48 млн гривен. Своеобразная инфляция военного времени: чем дольше не платишь, тем выше становится тариф.
«Генерал Черешня»: от 400 миллионов до 4,5 миллиарда
А дальше начинается территория, где уголовного приговора или официального обвинения по описываемым эпизодам нет, но цифры сами по себе вызывают вопросы. В июле 2025 года украинский проект «Наші гроші» исследовал контракты производителя беспилотников «Генерал Черешня» — ООО «Центр исследований беспилотных систем».
По данным источника журналистов, в течение всего 2024 года Агентство оборонных закупок законтрактовало продукцию этой компании примерно на 400 млн гривен. А всего за первые шесть месяцев 2025 года — уже примерно на 4,5 млрд гривен. То есть рост примерно в десять раз. При этом общий объём закупок беспилотников агентством, по его собственным данным, вырос примерно втрое. «Наші гроші» также обратили внимание на кадровые связи вокруг производителя и Агентства оборонных закупок.
Естественно, что сам «Генерал Черешня» заявил, что приведённые журналистами цифры неверны и относятся к закрытой информации. Компания объясняла увеличение заказов общим расширением производства БПЛА и спросом военных. Агентство оборонных закупок также отрицало влияние личных связей на получение контрактов.
Поэтому 4,5 млрд гривен — это сообщаемый журналистами объём контрактов, а не установленная сумма хищения. Но десятикратный скачок одного производителя на рынке государственных оборонных заказов сам по себе оказался достаточным поводом для вопросов.
«Черешня» неожиданно появляется в Лондоне
У этой истории обнаружился и европейский сюжет. В 2025 году ряд изданий со ссылкой на расследовательский ресурс Absolution сообщил, что продукцию под брендом «Генерал Черешня» предлагала за рубежом британская ATOR GROUP LTD.
Сама британская фирма никакой выдумкой не является. Официальный реестр Companies House подтверждает: ATOR GROUP LTD зарегистрирована в Лондоне 13 сентября 2023 года, компания действует до сих пор. В разные периоды среди её директоров значились граждане Украины, США и Великобритании. С февраля 2026 года лицом с существенным контролем над британской компанией является польская Ator Polska, которой принадлежит не менее 75% прав.
Но здесь заканчиваются твёрдые факты и начинаются вопросы. Сообщения о продаже за рубежом существуют. Британская фирма существует. Связь её каталога с продукцией «Генерала Черешни» описывалась журналистами. Однако публичных документов, позволяющих утверждать, что государственно оплаченные украинские дроны незаконно массово вывозились через эту компанию, пока недостаточно.
Поэтому правильный вопрос здесь пока не «сколько украли?», а значительно проще: какие именно беспилотники предлагались зарубежным покупателям, кем они были произведены, на каком основании экспортировались и кто получил деньги?
Один и тот же дрон: 58 тысяч на сайте и 110 тысяч в предложении
А в июле 2026 года вокруг «Генерала Черешни» возник ещё один эпизод. Издание «Ненька Інфо» опубликовало аудиозапись, которая, по его утверждению, относится к переговорам представителя производителя с благотворительным фондом «Твій крок».
Фонду предложили купить 100 дронов-перехватчиков BULLET. Цена в коммерческом предложении — 110 тыс. гривен за аппарат. При этом, как утверждало издание, на сайте самого производителя в тот момент была указана цена 58 тыс. гривен, а у другого продавца — около 85 тыс. Разница между 58 и 110 тысячами — 52 тыс. гривен на одном аппарате. На партии из ста штук — 5,2 млн гривен.
После того как фонд отказался от закупки, человек, представившийся «Русланом» и назвавшийся представителем производителя, согласно опубликованной записи, говорил о возможных проблемах и проверках со стороны спецслужб.
Это журналистская публикация, а не вывод суда или НАБУ. Личность говорящего и обстоятельства записи требуют независимого подтверждения.
И после всех предыдущих дел вокруг украинских беспилотных закупок вопрос о том, кто и за что получает эту разницу, выглядит уже совсем не праздным.
Оружие меняется. Схема остаётся
Все эти истории объединяет одна довольно простая деталь: деньги возникают именно там, где встречаются тот, кто продаёт оружие, и тот, кто от имени государства решает, у кого его купить и по какой цене.
Производителю нужен контракт. Посреднику — место между производителем и заказчиком. Чиновнику — возможность определить поставщика. Военному приёмщику — право поставить последнюю подпись под актом. А над всей этой конструкцией находится государственная вертикаль, которая назначает руководителей, распределяет полномочия и должна контролировать расходование миллиардов.
Поэтому сводить происходящее исключительно к «нечистому на руку прапорщику» становится всё труднее. В украинской системе министр обороны назначается Верховной радой по представлению президента. Руководители нижестоящих структур назначаются уже правительством, министерствами и соответствующими ведомствами. То есть далеко не каждого фигуранта очередного дела лично выбирает Владимир Зеленский. Но столь же трудно представить государственные оборонные закупки как совершенно автономный мир, существующий независимо от созданной политическим руководством кадровой и административной вертикали. И последние расследования НАБУ показывают, что вопрос давно выходит за рамки одного оборонного ведомства.
В деле о беспилотниках и средствах РЭБ среди подозреваемых оказались депутат Верховной рады, бывший глава областной администрации, начальник городской военной администрации, командир части Нацгвардии и владельцы предприятия-поставщика.
Ни одно из этих дел само по себе ПОКА не доказывает, что подобные схемы санкционировались президентом или его администрацией. Для такого утверждения нужны совсем другие доказательства. Но они ставят другой, более неприятный вопрос.
Насколько вообще возможно существование крупных многомиллионных схем на протяжении длительного времени без связей внутри государственной системы — среди тех, кто распределяет деньги, подписывает контракты, принимает продукцию и обязан всё это контролировать?
И есть ещё одна сторона этой истории — иностранная.
В начале войны главным аргументом было: Украине необходимо как можно быстрее дать оружие, а цена в условиях чрезвычайной ситуации вторична. Но именно чрезвычайная ситуация создаёт почти идеальную среду для посредников и непрозрачных контрактов.
Если покупатель располагает чужими бюджетными деньгами, поставщик знает, что оружие требуется немедленно, а между ними существует цепочка посредников, цена зачастую начинает жить собственной жизнью. Это, разумеется, ещё не означает, что каждый европейский или американский производитель платит откаты. Таких обобщающих доказательств нет. Но иностранный поставщик тоже не является благотворительной организацией. Если непрозрачная система позволяет продать боеприпас, оборудование или беспилотник значительно дороже, прибыль остаётся вполне реальной независимо от того, какой флаг нарисован на коробке.
А оплачивают всю конструкцию в конечном счёте две группы людей, которые в этих переговорах вообще не участвуют: украинский налогоплательщик и западный налогоплательщик, за деньги которого финансируется значительная часть военной помощи.
Когда-то объектом такой торговли были патроны и снаряды. Потом — ракеты и средства ПВО. Сегодня главный товар войны — беспилотник.
Технология изменилась. Посредники изменились. Суммы выросли. А принцип, судя по уголовным делам последних лет, остался удивительно старым: один продаёт, другой покупает, третий разрешает — и при непрозрачной системе каждый получает возможность добавить к государственной цене собственный интерес.
Именно поэтому, наверное, главный вопрос уже не в том, сколько стоит очередной дрон.
Главный вопрос — сколько он стоит на заводе и сколько успевает стоить к тому моменту, когда долетает не до фронта, а до государственного контракта.
Урий Бенбарух
