В израильских выборах, казалось бы, трудно придумать что-то принципиально новое. Мы уже видели пять кампаний за несколько лет, бесконечные расколы партий, объединения накануне подачи списков и разводы сразу после подсчёта голосов. Видели премьер-министров под следствием, министров в судах, депутатов, переходящих из лагеря в лагерь, и партии, которые утром создаются, вечером получают десять мандатов в опросе, а к выборам успевают исчезнуть.
Но нынешняя кампания принесла ещё одно новшество. Теперь обсуждают не только то, кто победит на выборах, но и то, кого из кандидатов государству придётся охранять, чтобы он вообще до этих выборов дошёл.
И самое неприятное здесь заключается в том, что проблема давно перестала быть партийной.
Угроза без политической принадлежности
Угрозы получает лидер левых «Демократов» Яир Голан. Угрозы получает Гади Айзенкот, представляющий сегодня политический центр и рассматриваемый как один из реальных претендентов на пост премьер-министра. На правом фланге угрозы и попытки подготовки нападений фиксировались в отношении Итамара Бен-Гвира.
То есть привычное объяснение «это всё правые экстремисты» или, наоборот, «это всё анархисты слева» здесь уже не работает.
Израильское общество настолько раздроблено и политически перегрето, что почти в каждом лагере находятся люди, для которых идеологический противник постепенно перестаёт быть просто человеком, голосующим неправильно. Он становится «предателем», «фашистом», «врагом народа», «разрушителем государства» — а дальше остаётся совсем небольшое расстояние до мысли, что такого врага хорошо бы убрать физически.
Социальные сети этот процесс только ускорили. Раньше человеку надо было хотя бы выйти на площадь и прокричать что-нибудь безумное. Сегодня достаточно открыть телефон, написать пару строк о том, кого надо повесить или застрелить, получить несколько сотен одобрительных реакций — и почувствовать себя частью политического процесса.
Весело или страшно? И все это называется демократия XXI века.
Государство умеет охранять должности
Но именно здесь выяснилась ещё одна любопытная особенность израильской системы. Государство очень хорошо знает, кого надо охранять, если человек уже занял высокую должность. Существует установленный круг так называемых символов власти: президент, премьер-министр, министр обороны, председатель Кнессета, министр иностранных дел, председатель Верховного суда и лидер парламентской оппозиции.
Здесь всё понятно. Есть должность — есть охрана. А что делать с человеком, который сегодня никакой государственной должности не занимает, зато через два месяца вполне может стать премьер-министром? Вот тут инструкция неожиданно закончилась.
Гади Айзенкот оказался именно в такой ситуации. Бывший начальник Генштаба, лидер крупного политического списка, один из центральных участников кампании и один из наиболее вероятных претендентов на премьерское кресло — но формально не «символ власти». Поэтому государственная охрана ему автоматически не полагается.
Получается довольно изящно: премьер-министра охраняет ШАБАК, потому что он премьер-министр. А человека, который пытается отнять у него эту должность на выборах, государство до последнего момента предлагает охранять за собственный счёт.
Айзенкоту действительно пришлось нанимать частных телохранителей. Причём история дошла до почти израильского анекдота: охранников наняли, но они оказались безоружными, поскольку необходимых разрешений на оружие не получили. Защищайте кандидата. Только осторожно.
Кто вообще должен решать?
После этого началась уже классическая израильская процедура выяснения, кто за что отвечает. Сначала прозвучало, что решение связано с Центральной избирательной комиссией и её председателем Ноамом Сольбергом. Затем Сольберг объяснил, что он вообще не уполномочен определять, кому ШАБАК должен предоставлять охрану. Глава ШАБАК Давид Зини в итоге признал, что решение было его. Но вопрос от этого никуда не исчез.
Если политик не входит в установленный перечень охраняемых должностных лиц, кто должен определить, насколько серьёзна угроза его жизни? ШАБАК? Полиция? Совет национальной безопасности? Министерская комиссия? Правительство?
А главное — по каким критериям? Наличие конкретной информации о готовящемся покушении? Количество угроз в социальных сетях? Рейтинг кандидата? Его известность? Шансы стать премьер-министром?
Потому что, если ждать до тех пор, пока появится точное имя потенциального убийцы, адрес, оружие и время покушения, охрана может оказаться уже несколько запоздалой.
В результате Сольберг потребовал выработать принципиальные правила безопасности партийных лидеров во время избирательной кампании.
Что само по себе показательно: выборы уже идут, угрозы уже есть, кандидаты уже нанимают телохранителей, а государство только начинает выяснять, как должна работать система.
Но есть ещё и внешние желающие
Однако внутренними безумцами проблема не ограничивается. Противники Израиля прекрасно видят состояние общества. Они читают те же социальные сети, смотрят те же демонстрации, следят за теми же опросами и прекрасно понимают уровень политической ненависти внутри страны.
И для них сегодня практически не имеет значения, на какого именно крупного израильского политика будет совершено нападение. Правого. Левого. Центриста. Лидера действующей власти или претендента на смену этой власти.
С точки зрения внешнего противника важен результат.
Убийство или даже серьёзное покушение на крупного политика в разгар избирательной кампании вызовет в Израиле политическое землетрясение. Одни немедленно обвинят других в создании атмосферы ненависти. Начнутся протесты. Контр-протесты. Теории заговора. Взаимные обвинения правительства, полиции, ШАБАК и политических штабов.
Одновременно подобная акция даст огромный международный информационный эффект. Для Ирана, ХАМАС или любой другой террористической организации, способной провести такую операцию, это будет не просто убийство конкретного человека. Это демонстрация способности вмешиваться непосредственно в политическую жизнь Израиля и заставлять целую страну обсуждать действия противника.
В современной политической войне подобный эффект стоит очень дорого. Один удар — и противник несколько недель определяет внутреннюю повестку Израиля.
А потом пришлось охранять уже судью
И финал этой истории получился особенно выразительным. Пока государство обсуждало, нужен ли телохранитель Айзенкоту, достаточно ли серьёзные угрозы Голану и кто вообще должен принимать подобные решения, полиция решила усилить охрану самого председателя Центральной избирательной комиссии Ноама Сольберга.
То есть под защитой оказался уже человек, который не участвует в выборах вообще. Он не претендует на мандат. Не возглавляет партию. Не хочет стать премьер-министром. Он должен лишь руководить процедурой выборов. Но теперь охрана понадобилась и ему.
Можно сказать, израильская демократия вышла на новый уровень развития: раньше кандидаты боялись не пройти электоральный барьер. Теперь некоторые из них вынуждены одновременно думать ещё и о том, как физически добраться до дня голосования.
Смешного здесь, конечно, мало. После убийства Ицхака Рабина Израиль слишком хорошо знает, чем заканчивается ситуация, когда политическая ненависть перестаёт быть только словами. После убийства Рехавама Зеэви страна знает и другое — политика могут атаковать не только внутренние фанатики, но и внешний противник.
Сегодня эти две угрозы начинают накладываться одна на другую.
С одной стороны — общество, расколотое до такой степени, что политического соперника всё чаще воспринимают не как оппонента, которого надо победить на выборах, а как врага, которого желательно уничтожить.
С другой — внешние силы, которые прекрасно понимают: чем глубже внутренний раскол Израиля, тем больший политический эффект может дать любое успешное нападение на известного политика.
И вот здесь уже неважно, кто окажется целью — правый, левый или центрист. Главное, что он КАНДИДАТ….!
Для врага Израиля главное, чтобы после выстрела израильтяне начали стрелять словами друг в друга. А это, судя по нынешней избирательной кампании, противнику даже организовывать не придётся. С этой частью работы мы пока неплохо справляемся сами.
Урий Бенбарух
