К сожалению или к счастью, сегодня мы чаще всего видим войну в прямом эфире. И судим о ней прежде всего по тому, что нам показывает телевизор, что появляется на экране смартфона и что пишут газеты. Но показывают и пишут ли они именно то, что происходит на самом деле? Это уже совсем другой вопрос.
У современной войны есть две картинки. Первая — военная: ракета, беспилотник, склад боеприпасов, предприятие оборонной промышленности, система ПВО. Вторая — телевизионная: горящий жилой дом, выбитые окна, плачущие люди, погибший ребёнок. Первая объясняет, куда и зачем летело оружие. Вторая — что увидит зритель. И очень часто между этими двумя картинками исчезает самое важное: почему военный объект вообще оказался среди жилых домов и что именно стало причиной разрушений.
Цели реальные и сопутствующие потери
Так, к примеру, по сообщениям западных СМИ, «29 августа российский удар по “объекту” в селе Мыла Бучанского района под Киевом превратился в одну из самых страшных трагедий этого года». Погибли по меньшей мере 37 человек, десятки получили ранения, сотни пришлось эвакуировать, были повреждены, а точнее уничтожены, более 50 жилых зданий. Такая новость сама по себе выглядит абсолютно однозначно: российский удар — десятки погибших мирных жителей — разрушенные дома. И именно в таком виде подобные сообщения обычно первыми расходятся по информационным лентам.
Но в данном случае практически сразу выяснилась ещё одна часть истории.
Российский удар пришёлся по складу боеприпасов. После попадания началась мощная вторичная детонация, которая фактически и уничтожила весь прилегающий квартал.
Президент Украины Владимир Зеленский сам признал, что на объекте находились снаряды, мины, другие боеприпасы и беспилотники, и тут же лицемерно заявил, что такого склада в этом месте «точно не должно было быть». Для острастки нерадивых чиновников Зеленский оперативно объявил и о возбуждении уголовного дела по факту служебной халатности.
То есть значительная часть разрушений вокруг объекта возникла уже не просто вследствие первоначального попадания, а после того, как загорелись и начали взрываться находившиеся там боеприпасы.
Украинская прокуратура даже якобы начала проверять законность самого размещения и хранения взрывчатых материалов. То есть публично якобы было заявлено, что будет проверено «решение командования ВСУ о размещении военных объектов в городской черте». И вы верите в это? Нет?
Хотя ради демонстрации собственной принципиальности Зеленский, скорее всего, накажет парочку прапорщиков из хозяйственного отдела и отправит их на фронт. Но ведь это не впервой.
Не выученный урок!
6 июля российский удар по Вишнёвому под Киевом также пришёлся по складу боеприпасов предприятия, связанного с государственным оборонным концерном «Укроборонпром». Последовала серия вторичных взрывов, уничтоживших и повредивших окружающую жилую застройку. По информации ведомства, в складских помещениях «хранились комплектующие и стартовые ускорители для беспилотных летательных аппаратов большой дальности FP-1/FP-2».
Украинские власти позднее заявили, что вновь «не уследили» за нерадивыми прапорщиками и что хранение оружия на этом объекте прямо противоречило действовавшим требованиям.
Зеленский ещё тогда сообщил, что и закон, и специальное решение запрещали размещать там склады вооружения. И, постучав кулаком по столу перед телекамерами, заявил, что ответственные должностные лица установлены и впоследствии лишились своих должностей.
Видимо, именно это он имел в виду под наказанием: один министр обороны был отправлен в Англию послом, а другой, едва покинув кресло министра обороны Украины, тут же трудоустроился советником министра обороны Италии по оборонным инновациям. Это как же ? Сняли с украинской обороны — и практически сразу пригласили консультировать итальянскую. Что-то переживаю я теперь за Италию.
То есть виновные были «наказаны» и отправлены, правда, не на фронт, а за границу. Но, видимо, уехали они так быстро, что не успели распорядиться о главном: приказа о недопустимости размещения складов с вооружением в жилой застройке, судя по всему, так никто и не отдал.
И вот менее чем через два месяца — снова склад, снова рядом люди, снова попадание, снова детонация, снова десятки разрушенных домов.
На этот раз украинский премьер, уже буквально «посыпая голову пеплом», прямо заявил, что трагедия в Вишнёвом не стала уроком. В приведённой хронике повторение подобной ситуации он называет «преступной халатностью».
Вот здесь и начинается та часть войны, о которой говорят значительно реже.
Как «можно» воевать!
Современная война идёт не где-то отдельно от городов. Предприятия, логистические центры, склады, ремонтные мощности, элементы ПВО и другие объекты военной инфраструктуры неизбежно оказываются внутри огромной гражданской среды. Причины понятны: противник ведёт постоянную разведку, а отдельно стоящий крупный военный объект обнаружить и уничтожить значительно легче. Вот их и маскируют, прикрываясь людьми.
Но военная целесообразность не отменяет другого вопроса: где заканчивается вынужденная реальность войны и начинается недопустимый риск для собственного населения?
Международное гуманитарное право здесь достаточно определённо. Оно требует от атакующей стороны различать военные и гражданские объекты, соблюдать принцип пропорциональности и уменьшать сопутствующие потери. Но обязанности существуют и у обороняющейся стороны. Международный комитет Красного Креста указывает: стороны должны, насколько это практически возможно, избегать размещения военных объектов внутри или вблизи густонаселённых районов и защищать гражданское население от последствий военных операций.
Это принципиальный момент. Сам факт нахождения склада боеприпасов рядом с жилыми домами не даёт противнику права наносить любой удар любым оружием. Но справедливо и обратное: российская ракета или беспилотник не превращают автоматически всё последующее разрушение в доказательство того, что целью был именно жилой квартал. Это совершенно разные вещи. Но СМИ их явно стараются не замечать.
Тем более существует ещё и третий фактор — работа ПВО.
Почему ПВО не защищает город
В украинских сообщениях регулярно встречается формулировка: «обломки сбитого беспилотника упали на жилой дом». Только за последние месяцы подобные случаи неоднократно фиксировались в Киеве. В январе обломки сбитого дрона упали на 15-этажный дом, в марте — сразу в нескольких районах столицы, в августе сообщалось о падении обломков на общежитие.
И здесь возникает ещё одна неприятная правда современной войны.
Если над многомиллионным городом перехватывают десятки беспилотников, даже успешно сбитый аппарат массой в сотни килограммов не растворяется в воздухе. Его двигатель, корпус, боеголовка и другие фрагменты куда-то падают. Иногда — в парк. Иногда — на дорогу. Иногда — на крышу дома.
Получается парадоксальная информационная конструкция.
Военная цель могла находиться в промышленной зоне. Беспилотник могли сбить над городом. Его обломки могли повредить жилой дом. А через несколько минут заголовок будет выглядеть совсем просто: «Российский беспилотник ударил по жилому дому». Фотография настоящая. Разрушенный дом — настоящий. Пострадавшие — настоящие.
Но вся причинно-следственная цепочка уже совсем не обязательно будет показана. Именно поэтому информационная война редко строится на прямой лжи. Гораздо эффективнее взять реальный факт и убрать из него несколько неудобных деталей. Разрушен дом? Да. Погибли мирные жители? Да. Российский удар был? Да.
А что находилось рядом? Что было первоначальной целью? Было прямое попадание в дом или падение обломков? Произошла ли вторичная детонация? Почему рядом с жилыми кварталами хранились сотни тонн боеприпасов?
Вот эти вопросы уже способны полностью изменить восприятие одного и того же события.
Выборочный взгляд СМИ на события
Причём утверждать, будто западная пресса вообще скрывает подобные обстоятельства, было бы неправильно. После трагедии в Мыле Associated Press, Financial Times, The Guardian, Deutsche Welle и другие крупные издания сообщили и о складе боеприпасов, и о детонации, и о расследовании украинских властей. Но уже через день, как это часто бывает, тему фактически спустили на тормозах. Формально объективность соблюдена: факт сообщили. А кто виноват и что с этим делать — пусть уже тихо разбирается украинское правительство.
Поэтому проблема гораздо тоньше. В СМИ это прекрасно понимают. Ведь их задача уже не информация, а правильно поданный и интерпретированный факт
В массовом информационном потреблении человек редко читает десять абзацев текста. Он видит фотографию. Заголовок. Первые две строки. Именно там почти всегда оказывается человеческая трагедия — погибшие дети, горящий дом, разбитая квартира. А объяснение, что рядом взорвался военный склад, что боеприпасы там находились незаконно или что разрушения вызвала вторичная детонация, появляется значительно ниже.
И информационно это уже две совершенно разные новости. Первая звучит: «Россия снова атакует мирных украинцев». Вторая: «Россия ударила по военному объекту, который украинские военные разместили рядом с жилой застройкой; последующая детонация привела к массовым жертвам среди населения».
Фотография одна. Но политический эффект совершенно разный. И, конечно, такие фотографии давно стали частью международной политики.
Украина показывает разрушенные дома, погибших детей и последствия ударов, требуя новых систем ПВО, вооружений и финансовой помощи. Это вполне рациональная стратегия страны, находящейся в состоянии войны. Европейские политики используют те же кадры уже для собственного избирателя: Украину необходимо защищать, российская угроза касается всей Европы, а значит, нужно увеличивать оборонные бюджеты, производить больше оружия и оплачивать новую безопасность.
Так гражданская трагедия постепенно проходит несколько превращений.
Сначала это человеческое горе. Потом — новость. Потом — аргумент информационной войны. И наконец — аргумент государственного бюджета.
При этом главный вопрос почему-то остаётся за кадром.
Если украинское руководство прекрасно знает, что Россия регулярно атакует склады, военные предприятия и другую инфраструктуру, почему после истории в Вишнёвом менее чем через два месяца снова обнаруживается крупный склад боеприпасов рядом с жилой застройкой? И почему о наличии такого объекта общество узнаёт только после того, как он взлетает на воздух вместе с окружающими домами?
Российский удар от этого не перестаёт быть российским ударом. Погибшие от этого не перестают быть его жертвами. Но ответственность за безопасность гражданского населения тоже не может заканчиваться в момент запуска российской ракеты.
Война вообще плохо укладывается в пропагандистскую схему, где с одной стороны находятся исключительно преступники, а с другой — исключительно жертвы. Реальная война значительно грязнее. Там есть военные цели среди городов. Есть ошибки ПВО. Есть вторичные взрывы. Есть халатность чиновников. Есть неправильное хранение боеприпасов. И есть реальные гражданские жертвы.
А потом приходит информационная война и из всей этой сложной цепочки выбирает один кадр. Горящий многоэтажный дом. Потому что объяснять гораздо сложнее, чем показывать. И потому что фотография разрушенного дома сегодня зачастую работает сильнее любого ракетного комплекса. Ведь именно с помощью такой фотографии потом и пытаются выбить из европейских политиков дополнительное финансирование на войну.
Ну что ж. Каждый «воюет» как умеет.
Урий Бенбарух
