Когда-то Британская империя отправляла к чужим берегам канонерки, назначала губернаторов и получала колониальные концессии. Сегодня времена изменились: вместо канонерок появились кредитные гарантии, вместо Ост-Индской компании — оборонные корпорации, банки и инвестиционные фонды. Но арифметика в Лондоне, похоже, осталась прежней: если где-то идёт большая война, надо не только помочь правильной стороне, но и заранее понять, кто оплатит оружие сегодня и кому достанутся контракты завтра.
Британская империя давно осталась на картах прошлого. Исчезла Индия, ушли африканские владения, распалась огромная система территорий, портов, сырьевых источников и торговых монополий, которая в течение столетий была одним из источников британского богатства и глобального влияния. Но имперская привычка пережила саму империю.
Премьер-министры меняются, партии сменяют друг друга, Британия успела войти в Европейский союз, выйти из него, поссориться с Брюсселем и снова начать искать с ним точки соприкосновения. Но одна идея остаётся удивительно устойчивой: Лондон должен играть роль больше той, которую объективно позволяет сегодняшняя британская экономика. Каждый новый хозяин Даунинг-стрит словно примеряет свободное место на стене рядом с Черчиллем и другими героями британского политического пантеона, а для этого нужны большие международные проекты.
Украина таким проектом стала. И если отбросить торжественные речи о демократии, свободе и защите Европы, за ними обнаруживается вполне материальная конструкция: оружие, военные заводы, кредиты, страхование, банки, энергетика, полезные ископаемые, будущее восстановление страны и, наконец, возможность сохранить британское военное присутствие на Украине уже после окончания боевых действий. Иными словами, Лондон участвует не просто в российско-украинском конфликте, а пытается застолбить себе место в Украине, которая появится после него.
Помощь, которая возвращается домой
На первый взгляд Британия на Украине исключительно тратится. К июлю 2026 года британское правительство оценивало общий объём принятых обязательств перед Украиной примерно в £25 млрд. Из них около £16 млрд приходилось на военную поддержку, до £5,6 млрд — на невоенную помощь и финансовые гарантии, а ещё £3,5 млрд составлял лимит экспортного финансирования через UK Export Finance.
Сумма впечатляющая, только есть один нюанс: государственная помощь не обязательно означает, что деньги физически покинули Великобританию и растворились где-то в украинских степях. Значительная их часть превращается в заказы британским предприятиям. Получается очень удобная экономическая конструкция: правительство помогает Украине купить оружие, Украина получает оружие, а британский завод получает заказ, расширяет производство, нанимает людей и осваивает технологии.
Например, UK Export Finance предоставил гарантию почти на £1,854 млрд для поставки Украине системы ПВО производства Thales UK. BAE Systems получил государственный контракт на £61 млн, связанный с производством 150 артиллерийских стволов на Sheffield Forgemasters. Британское правительство отдельно подчёркивает, что производство поддерживает сотни рабочих мест, а возрождённое изготовление артиллерийских стволов укрепляет собственную оборонную промышленность Великобритании.
И это уже не побочный эффект. Лондон совершенно официально говорит, что украинские заказы помогают британской промышленности, британским рабочим местам и британскому экономическому росту. В 2025 году правительство прямо объясняло, что увеличение военной помощи Украине одновременно поддержит британскую оборонную промышленность и рабочие места внутри страны.
Получается почти идеальная бухгалтерия: деньги выделяет государство, политический дивиденд получает правительство, оружие получает Украина, а промышленный заказ остаётся дома.
Европа платит. Британия производит
Но летом 2026 года Лондон сумел сделать следующий красивый ход. Великобритания, уже не являющаяся членом Евросоюза, добилась допуска британских оборонных компаний к закупкам, финансируемым через европейскую программу Ukraine Support Loan объёмом €90 млрд, или примерно £78 млрд. Из этих денег €60 млрд предназначены на оборонные потребности Украины в 2026–2027 годах.
Самое замечательное находится в деталях соглашения: британский финансовый вклад в механизм должен быть соразмерен стоимости контрактов, полученных британскими компаниями.
То есть даже формула участия построена весьма по-британски. Европа собирает огромный финансовый пакет, Украина получает возможность закупать оружие, британские компании получают доступ к заказам, а Лондон платит в зависимости от того, какую долю этого пирога сумеет получить британская промышленность. После Brexit это особенно пикантно: из Евросоюза Британия вышла, но из европейской кассы военных заказов — нет. Империи вообще редко отказываются от хорошего рынка только потому, что поменялся флаг над административным зданием.
Не только ракеты
Та же схема работает уже за пределами классического ВПК. В июне 2026 года Британия предоставила £210 млн экспортного финансирования для поставок Украине обогащённого урана компанией Urenco. Более трети материала производится на предприятии в северо-западной Англии. Британское правительство отдельно подчёркивает, что контракт поддерживает 650 непосредственных рабочих мест компании и тысячи рабочих мест в смежной производственной цепочке.
Опять получается замечательное совпадение гуманизма и промышленной политики. Украине нужно электричество, Британия помогает Украине, британский производитель получает контракт, а британские рабочие получают работу. И всё это называется одним словом — «помощь».
Никакого обмана здесь нет, просто помощь бывает разной. Можно подарить человеку хлеб, а можно дать ему кредит. Но на этот кредит он обязан купил хлеб исключительно в вашей булочной. И оба раза формально вы ему помогли.
Сто лет — это уже не помощь
Однако настоящий масштаб британских планов становится понятен не из отдельных контрактов. Он прописан в документе с удивительно нескромным названием — Соглашение о столетнем партнёрстве между Великобританией и Украиной.
Документ подписали Кир Стармер и Владимир Зеленский 16 января 2025 года. В сентябре того же года Верховная рада его ратифицировала.
Сто лет — это уже не до конца войны, не до вступления Украины в ЕС и не на срок каденции Зеленского или Стармера. Это соглашение на век, и его содержание значительно интереснее праздничных фотографий с подписания.
Британия обязалась предоставлять Украине не менее £3 млрд военной помощи ежегодно до 2030/31 финансового года и далее — столько, сколько будет необходимо. Предусмотрены совместное производство оружия, оборонные предприятия, обмен технологиями, разработки дальнобойных средств поражения, ПВО и даже совместный экспорт вооружений. (gov.uk)
Но дальше становится ещё интереснее. Стороны договорились изучить возможности размещения на украинской территории оборонной инфраструктуры, включая военные базы, логистические склады, хранилища резервной военной техники и запасов вооружения. Документ предусматривает возможность совместного использования военных формирований и специализированных структур.
Отдельный раздел посвящён морю. Королевский флот Великобритании и украинские ВМС должны развивать оперативное сотрудничество, вплоть до совместных соединений. Британия должна помогать развитию украинских военно-морских возможностей, а декларация прямо говорит о содействии развитию военно-морских баз на территории Украины.
Как-то это уже мало напоминает временную помощь стране, оказавшейся в беде. Скорее речь идёт о строительстве долгосрочной военно-политической инфраструктуры.
Британцы готовятся остаться и после мира
Можно было бы предположить, что закончится война, закончатся британские поставки, инструкторы разъедутся по домам, а Украина займётся восстановлением. Но Лондон готовится ровно к обратному.
Под руководством Великобритании в рамках операции Interflex уже прошли подготовку более 63 тысяч украинских военнослужащих. Причём в 2026 году программа перешла от преимущественно базовой пехотной подготовки к обучению специалистов в области авиации, инженерии, медицины и логистики. (gov.uk)
Более того, создана Multinational Force for Ukraine — многонациональная сила, предназначенная для действий после прекращения боевых действий. 24 июля 2026 года командование этой структурой принял британский генерал-лейтенант Том Бейтман. Предполагается, что после прекращения огня силы будут заниматься восстановлением потенциала украинской армии и обеспечением безопасности на суше, в воздухе и на море. (gov.uk). Но давайте назовем вещи своими именами. Британия готовится к тому, чтоб и после войны защищать свои новые «колонии», а если говорить дипломатично, то подписанные межгосударственные соглашения.
И здесь получается любопытный парадокс: война может закончиться, а британское военное присутствие — нет. Оно просто меняет вывеску. Вчера это были оружие, инструкторы и разведывательная поддержка, а завтра могут быть силы обеспечения, военная инфраструктура, подготовка армии, морские операции и гарантии безопасности. Для страны, давно потерявшей колонии, это вполне современный вариант присутствия за рубежом, где губернатора присылать уже не обязательно.
А потом придут банкиры
Однако самый большой рынок начинается не тогда, когда стреляют, а тогда, когда перестают стрелять. Украину придётся восстанавливать: дороги, мосты, аэропорты, энергетику, жильё, промышленность, финансовую систему и страхование.
Поэтому параллельно с Министерством обороны в украинскую дверь давно стучатся британские банкиры, страховщики, консультанты и строительные компании. Британское правительство уже создало специальный механизм, помогающий британским компаниям находить украинские проекты и международные тендеры на восстановление. (gov.uk)
Столетняя декларация отдельно предусматривает использование возможностей лондонского Сити. Предлагается развивать украинский финансовый рынок при участии City-Ukraine Hub, модернизировать банковскую и страховую систему, обеспечивать доступ к рынкам капитала и даже рассматривать использование английского и валлийского общего права для финансовых контрактов.
Всё это выглядит весьма благородно, особенно для лондонских юристов, банкиров, страховщиков и консультантов. Когда чужая страна начинает перестраивать финансовое законодательство так, чтобы капиталу из вашего финансового центра было удобнее там работать, это, конечно, уже не колониализм. В XXI веке вообще осталось мало людей, настолько невоспитанных, чтобы использовать такое слово. Теперь это называется созданием благоприятного инвестиционного климата.
А под землёй тоже кое-что есть
Наконец, украинские природные ресурсы. Именно здесь возникает один из наиболее интересных сюжетов британской политики.
В столетней декларации стороны договорились сотрудничать над украинской стратегией критических минералов и нормативной системой, позволяющей использовать природные ресурсы страны. Документ предусматривает возможность отдельной совместной рабочей группы. Одновременно он призывает создавать условия для долгосрочных британских инвестиций в украинскую энергетику.
Летом 2026 года Британия пошла дальше. Лондон выделил средства на подключение British Geological Survey к украинскому сектору критических минералов — для улучшения геологических данных, стандартов и подготовки условий для инвестиций. Одновременно финансируется программа, задача которой сформулирована совершенно открыто: помогать британским компаниям участвовать на ранних стадиях украинских проектов восстановления.
Таким образом, британцы собираются присутствовать и над землёй, и под ней. В воздухе предполагается безопасность, на море — флот, на земле — военная инфраструктура, под землёй — критические минералы, а между ними — банки, страхование, энергетика и государственные закупки. Неплохое содержание слова «партнёрство».
Но тут пришёл Трамп и отжал «свое»
И всё было бы прекрасно, если бы друзья Украины не начали делить будущую Украину ещё до окончания войны. Проблема заключается в том, что не все друзья Украины являются друзьями друг другу, и особенно хорошо это видно на примере США и Великобритании.
Конечно, Вашингтон и Лондон остаются союзниками, и никакой англо-американской войны за Украину в буквальном смысле нет. Но союзничество никогда не отменяло бухгалтерию, а бухгалтерия у каждого своя.
30 апреля 2025 года администрация Дональда Трампа подписала с Украиной соглашение о создании Американо-украинского инвестиционного фонда восстановления.
И это уже был куда более конкретный финансовый механизм, чем британские рассуждения о совместной стратегии минералов. Украина обязалась направлять в фонд 50% будущих поступлений от новых рентных платежей по новым лицензиям на критические минералы, нефть и газ. Будущая американская военная помощь может засчитываться как вклад США в капитал фонда, а американская DFC получила приоритетное— право первой рассматривать инвестиционные проекты и соглашения об отборе продукции.
Трамп не стал отобрать «британские шахты и месторождения», поскольку таких объектов у Британии юридически и не было. Он сделал другое: поставил Соединённые Штаты ближе к началу очереди. Причём механизм уже не бумажный. В январе 2026 года начал принимать проекты специальный портал фонда, а в марте была утверждена первая инвестиция — в украинскую технологическую компанию Sine Engineering.
Американский проект заработал, и именно здесь британский столетний план столкнулся с американским инвестиционным планом.
Когда союзники становятся конкурентами
Вот здесь и начинается настоящий англо-американский сюжет. Вашингтон и Лондон заинтересованы в том, чтобы Россия не добилась военной победы, они вооружают одну и ту же Украину и входят в одну западную систему безопасности, однако дальше интересы становятся гораздо менее романтическими.
После войны неизбежно встанет вопрос о том, кто будет финансировать восстановление Украины, страховать крупнейшие проекты, получать концессии и контракты, разрабатывать месторождения, перестраивать энергетику и поставлять оружие украинской армии через десять или двадцать лет. Не менее важны вопросы о том, на каких финансовых рынках будут размещаться украинские бумаги, по какому праву будут оформляться крупнейшие сделки, кто будет обучать украинскую армию и, наконец, чьи военнослужащие окажутся на территории страны после подписания мирных договорённостей.
На все эти вопросы Вашингтон и Лондон вовсе не обязаны давать одинаковые ответы. Именно здесь становится понятнее особая настойчивость британской политики: Лондон слишком далеко вошёл в украинский проект, чтобы спокойно наблюдать, как условия мира будут выработаны в переговорах США, России и Украины, а Британии затем предложат лишь ознакомиться с результатами.
Британии нужна война?
Самый простой ответ звучал бы красиво: да, потому что Британия на ней зарабатывает. Но это было бы слишком примитивно.
Война действительно приносит британскому ВПК заказы, позволяет расширять производство, создаёт рабочие места и укрепляет влияние Лондона в европейской системе безопасности. Однако потенциальные доходы от восстановления Украины могут оказаться значительно больше нынешних оружейных контрактов.
Поэтому Британии необязательно нужна вечная война. Ей нужен гораздо более сложный результат: такой мир, после которого Лондон не потеряет то, что получил благодаря войне. Британская политика заинтересована в том, чтобы украинская армия продолжала быть связана с Британией, британские компании сохранили рынок, Сити участвовал в финансовой перестройке Украины, оборонные предприятия получили долгосрочные заказы, британский бизнес участвовал в энергетике и критических минералах, Королевский флот оставался частью черноморской архитектуры, а многонациональные силы безопасности строились при британском участии.
Особенно важно для Лондона, чтобы договорённости Вашингтона с Москвой не превратили всё это в красивую папку с надписью «Столетнее партнёрство», оставшуюся лежать где-нибудь в архиве Даунинг-стрит. Вот почему вопрос для Британии значительно шире, чем просто «продолжать войну или остановить». Гораздо важнее другое: кто будет писать условия мира?
Кто получит Украину после Украины
Российско-украинская противостояние когда-нибудь закончится. Все имеет имеют неприятную привычку заканчиваться, особенно когда на их продолжение уже потрачены сотни миллиардов. И тогда станет понятно, ради чего все эти годы западные союзники одновременно помогали Киеву и методично закрепляли собственное присутствие в украинской экономике.
У американцев уже есть инвестиционный фонд и приоритетный доступ к ряду будущих проектов. У британцев — столетнее соглашение, оборонная кооперация, планы военной инфраструктуры, участие Сити, энергетика, критические минералы и претензия на важнейшую роль в послевоенной безопасности страны. У Евросоюза — собственные деньги, требования реформ и перспектива членства Украины. Каждый помогает, каждый обещает дружбу и каждый приходит со своей папкой договоров.
Поэтому, возможно, главный экономический вопрос будущих мирных переговоров окажется значительно прозаичнее разговоров о демократии и международном праве. Он будет заключаться в том, кому достанется право зарабатывать на мире.
Украина формально останется независимым государством со своим флагом, президентом, парламентом и гимном. Но экономическая независимость измеряется несколько иначе. Она определяется тем, кто финансирует государство, кому оно должно деньги, откуда получает оружие, кто страхует его инфраструктуру, кто инвестирует в энергетику, кто участвует в разработке недр и от каких иностранных гарантий зависит его безопасность. Чем больше таких нитей оказывается в чужих руках, тем труднее понять, где заканчивается союзничество и начинается зависимость.
Когда-то Британская империя присоединяла территории, а Америка тоже когда-то принимала новые штаты. В XXI веке всё делается значительно приличнее. Никому не надо менять украинский флаг; достаточно распределить кредиты, гарантии, военные базы, инвестиционные фонды, месторождения и контракты на восстановление.
После этого можно долго спорить, станет ли послевоенная Украина новой британской колонией, американским экономическим протекторатом или европейской периферией. Вероятно, ни тем, ни другим в чистом виде. Скорее всего, получится современнее: Украина останется независимой ровно настолько, насколько ей позволят её долги, безопасность и договоры с теми, кто сегодня называется её ближайшими друзьями.
А пока эти друзья продолжают «безвозмездно» помогать — и считают каждый доллар на потом!
PhD Юрий Бочаров, политолог, Израиль
