Русскоязычному избирателю НДИ по-прежнему продают как «нашу» партию. Но чем ближе Авигдор Либерман подходит к очередной попытке стать общеизраильским лидером, тем меньше русского остается на ее политической витрине. Новый список партии это только подтвердил.
Авигдор Либерман представил новый список НДИ. Красиво. Торжественно. В тель-авивском Экспоцентре. Его самого представили как «будущего премьер-министра Израиля».
Это, пожалуй, главное, что надо знать о нынешней кампании Либермана. Не защитник русскоязычной алии. Не лидер репатриантов. Не глава «русской партии».
Будущий премьер-министр Израиля.
И список под эту задачу подобран соответствующий.
На втором месте — бывший мэр Бейт-Шеана Рафи Бен-Шитрит, в прошлом человек «Ликуда», потерявший сына 7 октября и ставший одним из создателей «Совета октября». На третьем — полковник запаса Талья Ланкри, работавшая в Совете национальной безопасности. Дальше Одед Форер. Затем только на пятом месте появляется Юлия Малиновская. Шестой — Шарон Шараби, один из самых известных активистов борьбы за освобождение заложников. Седьмой — Хамад Амар. Восьмой — Евгений Сова. Девятая — вице-мэр Лода Эльвира Колихман. Десятый — перебежавший из «Ликуда» Дан Иллуз.
А теперь простая арифметика. Среди первых 15 кандидатов НДИ только четыре русскоговорящих, причем один из них — сам Либерман.
То есть если партия получает нынешние прогнозируемые 9–10 мандатов, то кроме Либермана в Кнессет проходят всего три русскоязычных депутата: Малиновская, Сова и Колихман. Вот такая сегодня «русская партия».
Дома — Авигдор, на улице — будущий премьер
Здесь надо сразу оговориться. Когда в Израиле говорят о «русской партии» или «русском голосе», речь давно уже не идет о национальности. Это политический термин. Русскоязычная алия. Выходцы из бывшего СССР. Люди со сходным миграционным опытом и целым набором специфических проблем — от пенсий и подтверждения дипломов до религиозного статуса, гражданских браков и отношений государства с новой алией.
И вот здесь у Либермана уже много лет существует интересная политическая конструкция. На русском языке НДИ остается «нашей». Партией, которая лучше других понимает проблемы репатриантов. Потому что сам Либерман приехал из СССР. Потому что прошел путь нового репатрианта. Потому что говорит по-русски. Потому что «кто еще, если не он».
Но как только Либерман переходит на иврит и выходит на общенациональный рынок, начинается совсем другая история.
Еще в 2022 году, когда его прямо спросили, остается ли «Исраэль Бейтейну» партией репатриантов, Либерман ответил примерно так: он никогда не спрашивал, кто является его избирателем — репатрианты, друзы, жители Тель-Авива, поселений, кибуцев или мошавов, все они граждане Израиля. И отдельно напомнил лишь о своем сильном русском акценте.
Иными словами: акцент есть. А «русской партии» нет.
Причем это не вчера придумано. Исследователи русскоязычного электората много лет назад отмечали, что НДИ последовательно пыталась выйти из своего первоначального сектора и превратиться из партии русскоязычной алии в общеизраильскую партию с «русским акцентом».
Политически все понятно. На одних русскоязычных премьер-министром Израиля не становятся. Вот Либерман и решил потолок пробить.
Старый рецепт: добавить израильтян
Рецепт тоже не новый. Еще перед выборами 2009 года Либерман поставил вторым номером ветерана «Ликуда» Узи Ландау. В первую десятку вошли бывший посол Израиля в США Дани Аялон, Орли Леви-Абекасис, Ицхак Ааронович. Это уже тогда было демонстрацией: смотрите, перед вами не эмигрантское землячество, а нормальная общеизраильская партия.
Потом появились Яир Шамир — сын бывшего премьер-министра Ицхака Шамира и бывший глава Israel Aerospace Industries, журналист Шарон Галь, дипломат Эли Авидар и другие вполне узнаваемые фигуры из общеизраильской среды.
Но здесь у НДИ годами возникала другая проблема. Известного человека можно привести в список. Гораздо сложнее сделать так, чтобы известный человек перестал иметь собственное мнение и безоговорочно служил давшему ему место депутата.
Дани Аялон был одной из звезд НДИ, заместителем министра иностранных дел и человеком из ближайшего политического окружения Либермана. А в декабре 2012 года внезапно узнал, что его просто нет в следующем списке. Решение оказалось неожиданностью даже для партийцев. Публичного ясного объяснения Либерман тогда не дал.
Яир Шамир ушел сам. В 2015 году он заявил, что ему стало трудно отождествлять себя с изменившейся политической линией НДИ.
Орли Леви-Абекасис была уже вторым номером партии. Но в 2016 году хлопнула дверью, заявив, что социальные вопросы, ради которых она занималась политикой, оказались фактически оставлены за бортом коалиционных переговоров.
В 2021 году взбунтовался Эли Авидар. После конфликта вокруг распределения министерских постов он объявил, что больше не считает себя связанным фракционной дисциплиной НДИ, и фактически отделился от партии.
Нет, конечно, не каждый известный человек расставался с Либерманом со скандалом. Тот же Узи Ландау ушел из политики вполне корректно. Поэтому придумывать универсальное правило не стоит.
У НДИ есть ещё одна давняя особенность: внутри партии фактически может существовать только одно политическое мнение — мнение Либермана. Все остальные обязаны его разделять или, по крайней мере, не слишком громко демонстрировать несогласие.
История партии не раз показывала, что депутаты, в том числе русскоязычные, у которых вдруг появлялась собственная позиция и желание действовать самостоятельно, довольно быстро оказывались за бортом. Можно спорить о причинах каждого отдельного конфликта, но общая закономерность выглядит слишком устойчиво: в НДИ самостоятельность хороша ровно до того момента, пока она не вступает в противоречие с волей лидера. Кто этого вовремя не понимает, тому рано или поздно указывают на дверь.
И эту особенность НДИ отрицать трудно. Это не партия самостоятельных политических баронов. Не «Ликуд» с праймериз, группировками, центром партии, собственными электоральными базами депутатов и вечными внутренними драками.
НДИ строилась вокруг одного человека — Либермана. Поэтому самостоятельность соратника здесь всегда товар скоропортящийся.
Русский избиратель нужен. Русская партия — уже мешает
И вот мы приходим к главному парадоксу выборов 2026 года.
Русскоязычный голос Либерману по-прежнему очень нужен. По современным оценкам, русскоязычные избиратели способны влиять примерно на распределение 15–17 мандатов. И это давно уже не монолит НДИ. За него борются «Ликуд», Беннет и Лапид, Айзенкот и другие партии. Сам «Ликуд» оценивает этот электоральный рынок примерно в 15 мандатов.
В июльском опросе аудитории NEWSru.co.il НДИ получила 35% голосов. Авторы исследования осторожно подсчитали, что при переносе этой пропорции на весь русскоязычный электорат речь могла бы идти примерно о 5–6 мандатах. Конечно, это опрос аудитории конкретного русскоязычного сайта, а не репрезентативное исследование всего населения Израиля. Но тенденцию он показывает прекрасно: русский избиратель по-прежнему является для Либермана важнейшей частью электоральной базы. А общеизраильские опросы дают самой НДИ сегодня порядка 9–10 мандатов. Например, недавний опрос «Маарива» давал партии десять.
Получается занимательная конструкция. Значительная доля будущих мандатов может прийти с русскоязычной улицы. Но сам список составлен так, чтобы эта улица как можно меньше определяла внешний облик партии.
И это уже не случайность. Это стратегия.
В программе тоже никакой «русской улицы»
Посмотрите на основные лозунги Либермана:
- Государственная комиссия по расследованию событий 7 октября.
- Всеобщая военная или гражданская служба.
- Обязательное изучение базовых школьных предметов.
- Ограничение премьерства двумя каденциями.
- Борьба с преступностью.
- Борьба с религиозным принуждением.
- Работа магазинов по субботам.
- Новая концепция безопасности.
Все это вполне серьезные темы. Более того, значительную их часть русскоязычная публика поддерживает. Но где здесь специфически русскоязычная повестка? Нигде.
Это готовый набор для светского правого центра. Именно за этого избирателя Либерман сегодня и сражается. В последние месяцы израильские СМИ прямо писали, что он пытается позиционировать НДИ как своего рода «старый Ликуд».
И это вполне логично. На выборах Либерману уже мало быть первым парнем на русской улице. Он хочет весь город.
Так чего же он боится?
Самого русского языка Либерман, конечно, не боится. Он прекрасно на нем говорит. Дома, как рассказывал сам, говорит по-русски с женой. Он боится другого. Политического потолка, который возникает в тот момент, когда на тебе окончательно приклеивают этикетку «русский лидер».
С таким ярлыком можно получить пять, семь, десять, когда-то даже пятнадцать мандатов. Но стать премьер-министром значительно сложнее. Поэтому нынешнему Либерману необходимо доказать израильтянину из Петах-Тиквы, Бейт-Шеана, Тель-Авива или Гивата-Шмуэля: я не глава сектора. Я ваш кандидат. Я могу управлять всей страной.
Отсюда Рафи Бен-Шитрит, Талья Ланкри, Шарон Шараби, Дан Иллуз. Отсюда государственная комиссия, всеобщая служба, борьба с харедизацией, преступностью и ограничение каденций.
Все очень правильно рассчитано. Только возникает один неприятный вопрос. Если НДИ уже давно не русская партия, если список не русский, программа не русская, основные кандидаты не русскоязычные и сама партия настойчиво продается стране как общеизраильский проект — почему перед каждыми выборами русскоязычному избирателю снова объясняют, что именно Либерман является его главным и едва ли не единственным защитником?
Вот это уже действительно интересно. Получается политическая семья с двумя вывесками.
На русском: «Либерман — наш». На иврите: «Либерман — премьер-министр для всех».
Сам по себе второй лозунг совершенно законен. Любой лидер партии имеет право мечтать о кресле премьера. Просто русскоязычному избирателю тоже пора понимать правила игры. Либерман воюет не за то, чтобы русская улица получила своего премьер-министра. Он воюет за то, чтобы самому стать премьер-министром и перестать восприниматься как представитель русской улицы.
Разница небольшая. Но принципиальная.
Так что, когда нам в очередной раз расскажут, что «только Либерман защитит русскоязычных», стоит посмотреть хотя бы на первые десять фамилий его собственного списка. А потом спросить себя: он действительно строит нашу политическую силу — или просто использует наш голос как одну из самых надежных ступенек на пути к собственному премьерскому креслу?
Впрочем, а вы что думали?
Что он все эти годы воевал за наше счастливое политическое будущее?
Урий Бенбарух
