Есть удивительная особенность нынешней израильской избирательной кампании. Практически все ее участники призывают к объединению. Правые требуют объединить правый лагерь, центристы — создать большой центр, оппозиция — не разбазаривать голоса противников Нетаньяху. Все говорят о чрезвычайной ситуации, ответственности перед страной и необходимости отложить личные амбиции.
Проблема только одна: отказаться от личных амбиций каждый предлагает кому-нибудь другому.
Практически любой израильский политик, создавший сегодня партию и получивший в первом опросе пять, десять или пятнадцать мандатов, уже через несколько дней начинает рассуждать если не о кресле премьер-министра, то по крайней мере о том, кто должен будет уступить ему первое место в будущем объединенном списке. Желающих заранее согласиться на роль хорошего министра экономики или социального обеспечения почти не видно. Израиль неожиданно оказался страной с избытком будущих премьер-министров и острым недостатком будущих обычных министров.
На этом фоне история Бени Ганца выглядит особенно показательно.
Проблемы «Кахоль Лаван» возникли далеко не сегодня. Уже в начале нынешнего года партия устойчиво находилась в опасной зоне и во многих опросах не преодолевала избирательный барьер. Именно поэтому еще весной Ганцу начали осторожно предлагать красиво закончить политическую карьеру. Среди обсуждавшихся вариантов фигурировала должность председателя Еврейского агентства, которая в израильской политической традиции вполне может рассматриваться и как ступень к будущей борьбе за президентский пост. В оппозиции тогда прямо исходили из того, что уход «Кахоль Лаван» облегчит формирование большинства без Нетаньяху.
Ганц не согласился. Он говорил, что верит в себя, чувствует поддержку общества и намерен идти до конца. Прошло несколько месяцев, но положение не улучшилось. Наоборот, партия продолжила терять людей, а сам Ганц оказался практически постоянно ниже барьера.
Сначала самостоятельный путь выбрал Гади Айзенкот. Затем начали уходить другие. В мае партию покинули Хили Тропер и Эйтан Гинзбург, позднее Гинзбург присоединился к Нафтали Беннету. Еще раньше от Ганца отошла Орит Фаркаш-Хакоэн и примкнула к Айзенкоту. 25 августа об уходе объявила Яэль Рон Бен-Моше. В результате вокруг Ганца политически остались лишь трое депутатов — Михаэль Битон, Алон Шустер и Пнина Тамано-Шата.
Правда, здесь существует забавная особенность израильской парламентской системы: политически люди уже ушли от Ганца, но часть из них формально продолжает числиться в парламентской фракции «Кахоль Лаван — Государственный лагерь». Поэтому на сайте Кнессета фракция все еще насчитывает восемь депутатов. Для политической картины это выглядит странно, зато для вопросов финансирования и парламентского статуса подобные юридические детали могут иметь вполне материальное значение.
Тем временем рейтинги Ганца продолжают оставаться ниже барьера, и теперь предложение «уйти достойно» прозвучало снова. По информации Walla, в последние дни представители оппозиционного блока несколько раз обращались к нему напрямую и через посредников, предлагая различные будущие должности вне правительства и Кнессета. Логика проста: вероятность прохождения «Кахоль Лаван» считают небольшой, ее голоса могут пропасть, а имеющиеся у партии финансовые и организационные ресурсы могли бы пригодиться другим участникам лагеря. Все это, конечно, можно назвать заботой о судьбе государства.
Но можно сказать проще. Бени, ты все равно не проходишь. Уйди, отдай голоса, отдай партийную инфраструктуру и, желательно, не забудь деньги. А мы потом, если выиграем и если все сложится удачно, обязательно постараемся найти тебе достойное место.
И вот здесь начинаются самые интересные переговоры.
Не только голоса. Вопрос примерно на 16 миллионов
Когда политики говорят о том, что Ганц «разбазаривает голоса», они не лукавят. При барьере в 3,25% партия, получившая полтора-два процента, действительно может выбросить из парламентского распределения десятки тысяч голосов. В ситуации, когда судьба правительства определяется одним-двумя мандатами, это серьезный риск.
Но сегодня «Кахоль Лаван» представляет интерес далеко не только своими избирателями.
По данным Israel Hayom, в распоряжении партийной структуры Ганца остается около 16 млн шекелей средств партийного финансирования, связанных с предыдущими выборами. Именно этот ресурс издание называет одним из важнейших преимуществ Ганца в переговорах, например, с Гиладом Эрданом: у нового политика может быть имя, рейтинг и хороший старт, но готовой партийной кассы и давно существующей избирательной машины у него нет.
А выборы в Израиле стоят денег. Больших денег.
На выборах в 26-й Кнессет государственная единица финансирования установлена в размере 1,835 млн шекелей, что на 12% выше прежней. Для действующих парламентских фракций аванс на избирательную кампанию увеличен с 70 до 80% одной единицы финансирования на каждого учитываемого депутата. Это примерно 1,468 млн шекелей аванса на одно парламентское место. Кроме того, дополнительная составляющая финансирования партии на этих выборах увеличена с одной до 1,4 единицы.
После выборов расчет для уже существующей парламентской фракции в общем виде производится исходя из среднего числа ее депутатов в уходящем и новом Кнессете плюс 1,4 единицы финансирования. Для новой партии формула проще: одна единица за каждый полученный мандат плюс те же 1,4 единицы.
Чтобы понять порядок цифр, достаточно простой арифметики. Новая партия, получившая четыре мандата, теоретически получает по итогам выборов около 9,9 млн шекелей государственного финансирования: 5,4 единицы по 1,835 млн. При десяти мандатах речь идет уже примерно о 20,9 млн, при двадцати — приблизительно о 39,3 млн шекелей.
Но есть одно принципиальное «но». Значительная часть этих денег появляется либо после результата, либо в виде аванса под установленные законом гарантии. Новая партия может получить ранний аванс в две единицы финансирования, а после подачи списка — аванс до десяти единиц, то есть до 18,35 млн шекелей, но для этого необходимо предоставить соответствующую гарантию. Если результат окажется хуже расчетов, государство свои деньги потребует обратно.
Главный нюанс здесь даже не в том, что государство готово вернуть победившей партии почти 1,9 млн шекелей за каждый полученный мандат. Гораздо важнее другое: сама система фактически исходит из того, что для реальной борьбы даже за минимальные четыре мандата партия должна сначала вложить в избирательную кампанию примерно 10 млн шекелей, а если она претендует уже на десять мандатов — речь идет почти о 20 млн. И это не абстрактные расходы. Настоящая кампания требует штабов, рекламы, социальных сетей, телевидения, исследований, юристов, организаторов, работы в городах, транспорта, наблюдателей, тысяч активистов и огромных расходов в день выборов. Именно здесь и выясняется, что пятнадцать мандатов в опросе, полученные практически бесплатно, очень легко превращаются в пять реальных, если у партии просто не хватает денег, чтобы провести полноценную кампанию.
Государство в принципе готово в долг дать деньги любому списку , но под реальные гарантии возврата. А найти сегодня человека или банк, готовых гарантировать несколько миллионов очередному «будущему премьер-министру», значительно сложнее, чем получить хороший результат в первом социологическом опросе.
Потому что опрос ничего не стоит, а вот настоящая кампания стоит очень дорого.
Именно поэтому существующая партия с парламентским статусом, накопленными средствами, бухгалтерией, штабами и доступом к государственному финансированию представляет собой весьма серьезный актив даже тогда, когда ее лидер получает около одного-двух процентов.
Отсюда нынешнюю формулу «Ганц должен уйти ради объединения» можно дополнить еще одной фразой: уйти желательно не с пустыми руками, а вместе с политическими активами своей партии — и передать их новому объединению.
А почему Ганц должен им поверить?
Нежелание Ганца принимать подобные предложения тоже вполне объяснимо. Он уже проходил школу политического доверия к Биньямину Нетаньяху. В 2020 году, после трех избирательных кампаний подряд, Ганц согласился войти с ним в правительство национального единства на основании соглашения о ротации. Сначала премьером оставался Нетаньяху, затем должность должна была перейти Ганцу. Как известно, до ротации дело не дошло.
После такой истории любой будущий политический чек со словами «должность после нашей победы» естественным образом воспринимается несколько осторожнее. Но особенно интересен второй эпизод.
После 7 октября 2023 года Ганц снова вошел в правительство Нетаньяху. И здесь ситуация была совершенно иной. Это трудно представить исключительно как политическую ошибку. Страна находилась в состоянии войны, и бывший начальник Генштаба и бывший министр обороны принял вполне государственническое решение: вместе со своей партией он присоединился к чрезвычайному правительству и вошел в узкий кабинет управления войной. Гади Айзенкот находился рядом с ним в качестве наблюдателя военного кабинета, а Хили Тропер и другие представители «Государственного лагеря» также стали министрами правительства.
Политически это решение Ганцу сначала чрезвычайно помогло. Уже в ноябре 2023 года его партия получала в опросах 36–42 мандата, а в отдельных исследованиях Ганц значительно опережал Нетаньяху и по показателю пригодности на пост премьер-министра. В феврале 2024 года «Государственный лагерь» по-прежнему получал около 37–40 мандатов.
Тогда рядом с Ганцем стоял Айзенкот. Тогда они вместе заседали в правительстве Нетаньяху. Тогда оба были бывшими начальниками Генштаба, призванными помочь управлять страной во время войны. В июне 2024 года они также вместе вышли из правительства.
И вот прошло два года. Сегодня Гади Айзенкот строит собственную политическую конструкцию и сам претендует на роль одного из лидеров будущего Израиля, тогда как Ганцу все чаще объясняют, что именно он несет политическое пятно сотрудничества с Нетаньяху и поэтому должен освободить дорогу.
Ганц на это теперь отвечает достаточно нервно, но в одном отношении его трудно не понять. В свежем интервью Walla он фактически задал простой вопрос: почему ответственность за участие в правительствах Нетаньяху сегодня возлагается именно на него, если рядом находились и Айзенкот, и Тропер? «Тогда дежурным мессией был я, сегодня дежурный мессия Гади», — сформулировал он.
Вполне возможно, что здесь политика уже действительно становится личной. Ганц когда-то был человеком с сорока мандатами, а Айзенкот — его партнером. Теперь Айзенкот ушел, забрал часть людей и претендует на роль нового спасителя государства, а бывшему лидеру предлагают тихо закрыть дверь снаружи.
Почему Ганц должен облегчать ему эту задачу?
Если он уверен, что сможет восстановиться, он будет бороться до конца. Если уже понимает, что пройти барьер почти невозможно, то тем более будет торговаться до последнего дня. Потому что возможность не дать другим получить желаемое — тоже политический ресурс.
В израильской политике принцип «если не со мной, то без моей помощи» встречается ничуть не реже, чем красивые разговоры о национальном единстве.
Все за объединение. Только под своим руководством
И было бы совершенно несправедливо делать из Ганца главного виновника происходящего. Вокруг него находится достаточно людей с точно такими же амбициями.
Гади Айзенкот считает, что именно он способен предложить новую альтернативу. Нафтали Беннет возвращается в большую политику не для того, чтобы получить министерство среднего размера. Гилад Эрдан создает собственный проект. Другие политики собирают резервистов, генералов, бывших министров и известных общественных деятелей, после чего каждый из них говорит о необходимости объединения.
Объединиться готовы почти все. Но желательно так, чтобы объединялись вокруг них. Отсюда получается несколько комичная ситуация: Израиль входит в очередную тяжелую кампанию, где практически каждый лидер объясняет, что нельзя дробить голоса, и одновременно создает еще один список, способный эти голоса раздробить.
Та же проблема существует и справа, и в центре, и слева. Появляется партия, получает несколько красивых цифр в первых опросах и начинает считать себя будущей парламентской силой. Однако между хорошим опросом и настоящими выборами находятся несколько месяцев дорогостоящей кампании.
И тут выясняется, что идея есть, кандидат в премьер-министры есть, а денег нет. Брать кредиты рискованно. Искать состоятельных гарантов трудно. Особенно если партия находится возле барьера, и никто не знает, придется ли после выборов возвращать гарантированные миллионы.
Поэтому все смотрят в сторону государственного финансирования и уже существующих парламентских структур.
А тут сидит Бени Ганц. Его партия почти не проходит. Зато у нее есть вывеска, парламентская история, организационная машина и, по сообщениям СМИ, около 16 млн шекелей финансового ресурса. Как тут не вспомнить о необходимости национального единства?
Торг только начинается
До подачи списков осталось совсем немного времени, поэтому нынешняя история вряд ли закончена. Ганц ведет переговоры с Гиладом Эрданом, Аелет Шакед, Хили Тропером и другими потенциальными партнерами. Он утверждает, что пытается создать широкий «третий блок» и категорически отказывается уступать первое место. На этой неделе он прямо заявил: «Ничто не сдвинет меня с первого места».
Остальные предлагают ему уйти достойно.
То есть сделка пока выглядит приблизительно следующим образом.
Ганц должен отказаться от собственного политического проекта сейчас. Его электорат должен перейти другим партиям. Его партийная инфраструктура и финансовые ресурсы должны помочь новому объединению провести кампанию. А сам он получит обещание, что когда-нибудь после выборов ему найдут достойную должность.
Неудивительно, что Ганц спрашивает цену. Тем более что политические обещания он уже принимал. И уже знает их реальную стоимость.
Поэтому за красивыми разговорами следующих двух недель о национальной ответственности, объединении сионистского лагеря и спасении Израиля стоит внимательно следить за значительно более простыми вопросами: кто будет первым номером, сколько мест получит каждая группа и кому достанутся деньги.
Потому что святых в этой истории действительно нет.
Есть политики. Каждый из них уверен, что именно он нужен государству больше остальных. Каждый призывает другого отказаться от амбиций. И каждый прекрасно понимает, что выборы выигрываются не только идеями и фамилиями.
Нужны еще голоса. И нужны деньги. А лучше — и то и другое.
Урий Бенбарух
