Зачем сегодня победителю грабить города, вывозить станки и требовать золото, если в XXI веке можно получить нефтяные месторождения на сто лет, транспортный коридор почти на век и свою долю во всех будущих доходах от природных ресурсов «побежденного» ?
Нобелевский миротворец
Дональд Трамп очень хотел стать президентом мира. Настолько хотел, что почти весь первый год своего второго президентского срока регулярно напоминал человечеству: именно он прекращает войны, именно он способен договариваться там, где остальные десятилетиями только разговаривали, и именно его фамилия почему-то до сих пор отсутствует в списке лауреатов Нобелевской премии мира. Ещё до возвращения в Белый дом он обещал закончить российско-украинскую войну за 24 часа. Потом выяснилось, что 24 часа были сказаны несколько «саркастически». Зато появилась другая арифметика: Трамп утверждал, что остановил восемь войн и потому Нобелевская премия практически обязана сама найти дорогу в Белый дом. Когда она этого не сделала, президент США в январе 2026 года написал премьер-министру Норвегии удивительное по откровенности письмо: раз ему не дали Нобелевскую премию за прекращение «восьми войн плюс», он больше не чувствует себя обязанным думать исключительно о мире. Через сорок дней, 28 февраля, началась война США и Израиля против Ирана. Иногда история обладает чувством юмора, которое никакому сатирику уже не улучшить.
Мир со всеми, но на условиях Трампа
При этом первый год Трампа действительно прошёл под знаменем мира — только какого-то очень своеобразного. Америка одновременно вела глобальную тарифную войну, президент рассуждал о приобретении Гренландии, превращении Канады в 51-й штат и возвращении Панамского канала, угрожал тарифами европейским союзникам, не желавшим содействовать покупке датской территории, а затем на несколько недель практически поставил отношения внутри НАТО в зависимость от ответа Копенгагена на вопрос, не хочет ли он всё-таки продать остров. В январе 2026 года Трамп даже обещал дополнительные пошлины восьми европейским странам до тех пор, пока Вашингтон не получит возможность купить Гренландию. Потом от этой угрозы отступил. Получается довольно необычная школа миротворчества: сначала объяснить союзнику, что его территория очень нужна Америке, затем пригрозить экономическими санкциями, а после достижения компромисса объявить ещё одну победу мира.
Оскал капитализма
В старых учебниках всё это когда-то объяснялось простым термином — «злобный оскал капитализма». Формула давно вышла из моды, но Трамп словно решил вернуть ей коммерческую привлекательность. Только было бы слишком просто утверждать, что американский президент раздаёт государственные заказы конкретным политическим спонсорам: для такого утверждения нужны доказательства прямого обмена «деньги на выборы — контракт после выборов». Их у нас нет. Зато есть другое, и значительно более интересное: сама администрация Трампа почти официально превратила объём контрактов, инвестиций, закупок американского оружия, доступа к сырью и будущей прибыли американских компаний в единицу измерения внешнеполитического успеха. Мир теперь должен быть не просто миром. Он должен иметь бизнес-план.
Мир на Ближнем Востоке оценил на триллионы
Причём Трамп этого особенно и не скрывает. Его первая большая поездка в страны Персидского залива в мае 2025 года была преподнесена Белым домом прежде всего как гигантская коммерческая операция. Администрация насчитала более 2 трлн долларов соглашений и обязательств: Саудовская Аравия — заявленный инвестиционный пакет на 600 млрд долларов, Катар — экономические соглашения и предполагаемый обмен стоимостью до 1,2 трлн, ОАЭ — более 200 млрд долларов новых коммерческих контрактов плюс ранее заявленная инвестиционная рамка на 1,4 трлн долларов. Не все эти цифры означают реальные деньги, которые уже лежат на банковском счёте: часть представляет долгосрочные обещания, меморандумы, закупки и ранее обсуждавшиеся проекты. Но логика поездки от этого не меняется. Один арабский чиновник сформулировал её почти неприлично точно: «business, business and business». Только один саудовский пакет вооружений Белый дом оценивал почти в 142 млрд долларов — самолёты, ПВО, ракеты, морские и сухопутные системы, связь, обучение, обслуживание, то есть многолетние заказы американскому военно-промышленному комплексу. Мир укреплялся. Особенно хорошо укреплялись бухгалтерские книги американских корпораций.
Старая версия контрибуции
Вообще сама идея получать материальное вознаграждение за победу не нова. В Средние века победившая армия просто входила в город и брала то, а точнее грабила, что могла унести. Позже это стало называться репарациями и контрибуциями. После Второй мировой войны всё происходило уже совершенно цивилизованно, на основании международных соглашений: Германия отдавала оборудование, предприятия, подвижной состав, иностранные активы, технологии. Потсдамские договорённости прямо предусматривали демонтаж промышленного оборудования и его передачу победителям. СССР получал заводское оборудование из собственной оккупационной зоны и часть оборудования западных зон. США параллельно вывезли немецкие технологии и привлекли более полутора тысяч германских и других иностранных учёных, инженеров и технических специалистов в рамках программы Paperclip и связанных с ней проектов. Разница с древним разграблением была существенная: теперь всё оформляли актами, комиссиями и ведомственными протоколами.
Современная контрибуция без обозов
В XXI веке даже станки демонтировать необязательно. Это хлопотно, дорого и плохо выглядит по телевизору. Значительно удобнее создать инвестиционный фонд, концессию, специальную проектную компанию, подписать соглашение о преимущественном доступе, получить право разработки на 49, 99 или 100 лет и торжественно объявить всё это программой восстановления и процветания. Формально никто ничего не грабит. Побеждённому даже обещают инвестиции. Просто после войны почему-то оказывается, что наиболее привлекательные активы уже встроены в экономическую конструкцию победителя. Контрибуция XXI века приходит не в обозе. Она приходит с юристами.
Украинская сделка, оброк на 100 лет
Украина стала одним из первых больших примеров этой новой модели. Здесь важно не преувеличивать — реальная конструкция достаточно интересна и без журналистских украшений. В январе 2025 года Киев , явно в благодарность, за военную поддержку, заключил с Великобританией 100-летнее партнёрство, где Лондон закреплялся как предпочтительный партнёр в ряде направлений, включая энергетику и критические минералы. Трамп британский договор не отменил и не «перебил». Он сделал гораздо практичнее: рядом появилась отдельная американская система экономического участия. 30 апреля 2025 года США и Украина подписали то, что в СМИ подавалось прежде всего как «сделка по редкоземельным ископаемым», хотя фактически речь шла о соглашении о создании совместного Reconstruction Investment Fund.
Украина обязалась направлять в него 50% будущих государственных доходов от новых лицензий на разработку критических минералов, нефти и газа. Существующие месторождения и текущие бюджетные поступления соглашением формально не передавались, государственная собственность сохранялась, а управление фондом строилось на паритетной основе. Но Соединённые Штаты получили приоритетную возможность приобретать ресурсы или определять их покупателя, причём сама конструкция распространялась уже не только на минералы, но и на углеводороды и связанную с ними инфраструктуру. А за рамками красивой формулировки о «редкоземельных металлах» подразумевалось гораздо больше: нефтегазовая инфраструктура, НПЗ, трубопроводы, терминалы, в том числе инфраструктура Одесского порта, — то есть всё то, что потенциально могло приносить доход в рамках будущего восстановления страны. И естественно, после этого Трамп, уже защищая фактически собственный экономический интерес на Украине, с удвоенной энергией ринулся уговаривать Путина остановить войну. Не получилось. Но при любом варианте завершения конфликта главное уже было сделано: Вашингтон обеспечил себе место за столом, за которым в будущем будет делиться прибыль от разработки украинских ресурсов и восстановления связанной с ними инфраструктуры.
Сначала мир, но не ради людей, а инвестиций
И вот здесь появляется характерная черта трамповской дипломатии. Мир оказывается очень желателен не только потому, что перестают погибать люди. После мира можно наконец начинать строить шахты, добывать нефть, прокладывать дороги, запускать фонды и получать возврат на вложенный капитал. Пока над месторождением летают ракеты, это плохой инвестиционный актив. Как только ракеты перестают летать, инвестиционный банкир сразу начинает видеть окружающую природу в гораздо более приятных тонах. Поэтому миротворец и девелопер в современной политике могут вполне успешно жить в одном человеке.
Коридор Трампа на Кавказе
На Южном Кавказе эта философия получила почти идеальное воплощение. В августе 2025 года при посредничестве Трампа Армения и Азербайджан сделали важнейший шаг к прекращению многолетнего конфликта. Сам по себе мир между двумя государствами, десятилетиями воевавшими друг с другом, безусловно ценен. Но вместе с миром возник Trump Route for International Peace and Prosperity — TRIPP, транспортный маршрут через территорию Армении, соединяющий основную часть Азербайджана с Нахичеванью и одновременно превращающийся в важное звено Транскаспийского маршрута из Центральной Азии в Европу. И здесь мир снова немедленно обзавёлся коммерческой частью. Согласно опубликованной в 2026 году американо-армянской конструкции, создаётся TRIPP Development Company, в которой американская сторона должна получить 74%, Армения — 26%. Компания получает эксклюзивные права на использование и развитие определённых участков сначала на 49 лет, а затем договор может быть продлён ещё на 50 лет; после продления доля Армении возрастает до 49%.
Транспортный приз Трампа
Но особенно интересно, что речь идёт вовсе не об одной железнодорожной ветке. Официальные документы перечисляют железные и автомобильные дороги, мосты, тоннели, электрические сети, нефтепроводы, газопроводы, оптоволоконные линии, терминалы и обслуживающую инфраструктуру. Компания сможет собирать платежи за доступ, коммерческую деятельность, аренду и услуги. Армения сохраняет суверенитет, пограничный и таможенный контроль — это специально подчёркивается. Однако экономический смысл конструкции очевиден: на одном из ключевых узких мест евразийской транспортной системы появляется предприятие с американской контрольной долей. Китай может строить Шёлковый путь на тысячи километров, Казахстан и Азербайджан могут развивать Средний коридор, Турция может соединять его со своей транспортной сетью, Европа — ждать грузы.
Но один из критических участков этой цепочки получает табличку с фамилией американского президента, американскую контрольную долю и, что не менее важно, потенциальную возможность в нужный момент перекрыть или ограничить поток — например, если партнёрам вдруг захочется поговорить о более справедливом распределении прибыли. Неплохой мирный дивиденд.
Война за пролив
А потом пришёл Иран и окончательно превратил всю концепцию в политическую сатиру. Война США и Израиля против Ирана начиналась разговорами о ядерной программе, ракетном потенциале, региональных прокси и необходимости устранить угрозу союзникам Америки. Прошло полгода. По официальным словам министра обороны Пита Хегсета, уже к 21 июля американские военные расходы достигли 37,5 млрд долларов, а Пентагон запросил десятки миллиардов дополнительного финансирования. Одновременно стратегические цели всё заметнее смещались к вопросу о том, кто контролирует Ормузский пролив — водный коридор, через который до войны проходило около пятой части мировой нефти. Спустя шесть месяцев Ормуз превратился уже в одну из центральных тем американской политики в этой войне.
Чей «счетчик» за Ормуз?
Дальше ситуация становится почти анекдотической. В начале августа посредники обсуждали временную схему открытия пролива, причём она могла удовлетворить часть требований Тегерана и дать Ирану больше формального контроля над судоходством, чем он имел до войны. То есть война, начатая в том числе ради ограничения возможностей Ирана, теоретически могла закончиться формализацией новой иранской роли в главной нефтяной артерии региона. Но через несколько дней Трамп решил, что этого мало. Он объявил, что пролив полностью контролируют уже Соединённые Штаты. Потом написал: «I THINK WE WILL KEEP IT». Затем заговорил о возможности сделать Ормуз американской территорией. Белый дом 28 августа выпустил отдельное заявление под великолепным заголовком: «Президент Трамп был прав: Америка контролирует Ормузский пролив». Там утверждалось, что под американской защитой прошло почти 1500 коммерческих судов с 750 млн баррелей нефти. И первоначальный спор о ядерной программе постепенно превратился в совершенно другой сюжет: кто именно будет держать руку на вентиле, через который проходит мировая нефть.
Цена мира в дивидентах.
Так постепенно и вырисовывается новая внешнеполитическая формула. Саудовская Аравия и монархии Залива платят за безопасность заказами и инвестициями. Украина предлагает будущие доходы от ресурсов. Мир на Южном Кавказе получает американскую транспортную компанию на десятилетия. Война с Ираном неожиданно приводит к разговорам о контроле над Ормузом. Не обязательно считать каждый такой случай тайным заговором или заранее подготовленным планом. Достаточно заметить систему: Трамп постоянно пытается превратить политический результат в экономический актив. Если Америка обеспечивает безопасность — хорошо бы получить заказ. Если помогает заключить мир — хорошо бы получить проект. Если заканчивает войну — желательно, чтобы рядом лежали нефть, газ, минералы, порт, дорога или хотя бы очень длинная концессия.
Главный трофей года!
Но все эти истории меркнут перед тем, что произошло с Венесуэлой. Там уже не надо искать сложные аналогии и подсчитывать косвенные выгоды. После американской военной операции, захвата Николаса Мадуро и смены фактического руководства страны Вашингтон получил возможность обсуждать не отдельные контракты и не долю будущих бюджетных поступлений, а 65 миллиардов баррелей нефти и права на разработку сроком в сто лет.
Если существует современная форма контрибуции, то именно здесь она начинает приобретать почти классические очертания.
Только вместо победного генерала с саблей к побеждённому приехали нефтяники, банкиры и юристы.
Об этом в следующем нашем материале.
PhD Юрий Бочаров, политолог, Израиль
