Сегодня Ближний Восток живёт сразу в нескольких временных и политических измерениях. Все события в регионе связаны друг с другом, но при этом развиваются параллельно, будто независимо. Именно это и создаёт ощущение стратегического хаоса: войны, переговоры, выборы, дипломатия и угрозы идут одновременно, не дожидаясь завершения предыдущего кризиса.
Все ждут итогов визита Дональда Трампа в Китай. От этой поездки пытаются вывести ответы сразу на несколько вопросов: будет ли Вашингтон готов к новому витку конфронтации с Ираном, удастся ли удержать Пекин от поддержки Тегерана и останется ли открытым окно для масштабной военной операции в регионе.
Параллельно регион ожидает развязки вокруг Ормузского пролива и угрозы морской блокады. Иран продолжает демонстрировать, что способен удерживать ситуацию в состоянии постоянного напряжения, а сам вопрос о перекрытии Ормуза уже стал не столько военным, сколько психологическим оружием против мировых рынков и Запада.
На этом фоне все обсуждают возможную войну с Ираном. Но характерно другое: в Израиле и регионе всё чаще задаются вопросом не о том, будут ли США атаковать Иран, а о том, продолжит ли сам Израиль наносить удары по иранской инфраструктуре и связанным с Тегераном силам. Это уже говорит о том, насколько израильская военная логика стала самостоятельным фактором региональной политики.
И пока внимание мира сосредоточено на Иране, параллельно продолжается почти забытая, но никуда не исчезнувшая война на северной границе Израиля.
Север Израиля живёт в режиме постоянной войны. Сирены воздушной тревоги вновь прозвучали в Кирьят-Шмоне и населённых пунктах Верхней Галилеи. По данным ЦАХАЛа, с территории Ливана были выпущены шесть ракет — часть из них перехвачена, часть упала на открытой местности. Израильская армия в ответ наносит массированные удары по югу Ливана, атакуя инфраструктуру «Хезбаллы». Только за одни сутки, по данным армейской пресс-службы, были поражены десятки объектов организации и ликвидированы боевики.
При этом официально между Израилем и Ливаном действует соглашение о прекращении огня. Формально войны нет. Но фактически линия границы давно превратилась в пространство непрерывного низкоинтенсивного конфликта. Израиль трактует каждый запуск ракеты как нарушение соглашений и отвечает авиацией и артиллерией. Ливанские источники сообщают об обстрелах деревень на юге страны. Перестрелка стала частью повседневности.
Особенно показательно настроение северных районов Израиля. Жители говорят о чувстве заброшенности. Глава местного совета Кфар-Вардим Айяль Шмуэли открыто заявил, что после окончания активной фазы войны с Ираном страна словно забыла о севере. Вертолёты, перехваты ракет, удары артиллерии и постоянная тревога продолжаются круглосуточно, но политическое внимание к этому фронту постепенно исчезает.
Кирьят-Шмона остаётся символом этой затянувшейся войны. Город пережил эвакуацию ещё в 2023 году, затем частичное возвращение жителей, однако обстрелы возобновлялись снова и снова. На севере всё чаще говорят не только о безопасности, но и о демографическом кризисе: люди уезжают и не возвращаются.
Но одновременно с обменом ударами идут переговоры.
В Вашингтоне начались контакты между израильскими и ливанскими представителями при посредничестве США. И здесь проявляется главный парадокс нынешнего Ближнего Востока: дипломатия и война существуют одновременно, не отменяя друг друга. Пока беспилотники летят к границе, а ЦАХАЛ наносит удары по югу Ливана, дипломаты обсуждают механизмы стабилизации и будущее режима прекращения огня.
Однако ключевой вопрос остаётся прежним — «Хизбалла».
Израиль требует фактического разоружения движения, но в Ливане всё больше политиков прямо говорят о невозможности такого сценария. Лидер ливанских друзов Валид Джумблат заявил, что разоружить «Хезбаллу» силой невозможно ни политически, ни военным путём. По его словам, шиитская организация слишком глубоко встроена в структуру ливанского общества и государства. Ливанская армия, состоящая из представителей всех конфессий, не сможет вести войну против шиитских районов собственной страны.
Фактически это признание того, что Ливан не контролирует главный вооружённый центр силы на своей территории. Более того, даже критики «Хезбаллы» всё чаще говорят не о ликвидации движения, а о необходимости диалога с ним. Это означает, что Израиль сталкивается не просто с террористической организацией, а с глубоко укоренённой политико-военной системой.
На этом фоне внутри самого Израиля усиливаются радикальные настроения. Часть правых политиков и активистов уже обсуждает идеи изменения северной границы и создания израильских поселений на территории Южного Ливана. Организация «Ури Цафон» открыто продвигает идею переноса границы к реке Литани. Министры коалиции также делают заявления о возможных поселениях в Ливане и поощрении эмиграции из Газы и Иудеи с Самарией.
Тем временем война продолжается и в Газе.
Параллельно продолжается и война в секторе Газы, где Израиль делает ставку на точечную ликвидацию руководства ХАМАС. Израильские власти подтвердили уничтожение лидера военного крыла организации Изз ад-Дина аль-Хаддада, которого в Иерусалиме называют одним из ключевых организаторов атаки 7 октября. В Израиле ликвидацию уже называют не только военным, но и символическим успехом, поскольку аль-Хаддад считался одним из наиболее непримиримых лидеров ХАМАС и отвечал за удержание израильских заложников. Однако даже подобные операции не меняют общей картины: несмотря на потери среди командования, ХАМАС сохраняет способность к сопротивлению, а сама война в Газе всё больше превращается в затяжной конфликт на истощение.
И всё это происходит на фоне растущего политического кризиса внутри Израиля.
Разговоры о досрочных выборах становятся всё громче. По сообщениям израильских СМИ, Биньямин Нетаньяху пытается избежать выборов осенью, рассчитывая, что новая военная победа сможет изменить политическую ситуацию в его пользу. Но проблема заключается в том, что ни на одном фронте Израиль пока не добился окончательного результата. ХАМАС не уничтожен, «Хизбалла» продолжает наносить удары, а Иран сохраняет значительную часть своего ракетного потенциала и не отказывается от ядерной программы.
В результате Ближний Восток сегодня напоминает единый узел конфликтов, где каждая война связана с другой, но при этом живёт собственной жизнью. Израиль одновременно ведёт войну в Газе, противостоит «Хезбалле», готовится к возможному новому столкновению с Ираном, участвует в переговорах с Ливаном и остаётся внутри собственного политического кризиса.
Таков сегодняшний Ближний Восток — пространство, где война и переговоры существуют одновременно, где союзники способны вести скрытое соперничество, а противники — поддерживать каналы диалога.
Здесь одно событие неизбежно тянет за собой другое: удары по Ливану связаны с Ираном, Иран — с американской политикой, американская политика — с внутренним кризисом Израиля, а израильские выборы напрямую зависят от того, что происходит в Газе, Бейруте или Ормузском проливе.
Регион давно перестал жить по логике отдельных конфликтов — он существует как единая система взаимосвязанных кризисов, где каждая новая вспышка одновременно является и следствием, и причиной следующего витка напряжения. И именно поэтому маловероятно, что в ближайшей перспективе Ближний Восток перейдёт к устойчивой стабильности. Скорее наоборот — регион продолжит жить в состоянии постоянного движения между войной, переговорами, временными перемириями и новыми конфликтами, которые здесь давно стали не исключением, а частью политической реальности.
Юрий Бочаров, политолог, Израиль
