Почему перед выборами в Кнессет политические противники находят общий язык, а союзники предпочитают воевать друг с другом

В израильской политике существует любопытная закономерность: чем ближе выборы, тем чаще партийные лидеры вспоминают о судьбе государства, национальных интересах и исторической ответственности. Правда, когда дело доходит до распределения депутатских кресел, выясняется, что судьба собственного политического будущего иногда волнует их значительно сильнее.

Именно такую картину можно наблюдать сегодня, за две недели до выборов в Кнессет, назначенных на 27 октября 2026 года. 16 октября истекает срок заключения так называемых соглашений об остаточных голосах — хескемей одафим. Процедура сугубо техническая, позволяющая партиям повысить вероятность получения дополнительного парламентского мандата. Однако нынешняя кампания превратила её в своеобразный политический экзамен: кто способен поступиться личными амбициями ради интересов своего лагеря, а кто готов рискнуть даже депутатским креслом, лишь бы оно не досталось конкуренту.

Большинство партий этот экзамен уже сдали. Причём договорились даже те, кто ещё недавно с трудом находил общий язык. А вот в правом лагере, где особенно любят рассуждать о единстве перед лицом национальных угроз, возникли неожиданные трудности.

Главным героем этой истории стал министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир, отказавшийся от соглашения с отставным генералом Офером Винтером. И за этим отказом скрывается не столько вопрос избирательной арифметики, сколько борьба за политическое влияние, личное первенство и будущее распределение власти.

Остаточные голоса: почему арифметика иногда решает судьбу правительства

Израильский Кнессет состоит из 120 депутатов, избираемых по пропорциональной системе. Чтобы участвовать в распределении мандатов, партия должна преодолеть электоральный барьер в 3,25% действительных голосов избирателей.

Далее начинается математическая процедура. Общее количество действительных голосов за партии, прошедшие барьер, делится на 120. Получается первоначальная условная стоимость одного депутатского места. Например, если партия получила 220 тысяч голосов, а стоимость мандата составляет 40 тысяч, ей первоначально достаются пять мест. Оставшихся 20 тысяч голосов недостаточно для шестого. Такие остатки возникают практически у всех партий. А поскольку после первоначального распределения часть депутатских кресел остаётся свободной, необходимо решить, кому они достанутся.

Для этого с 1973 года применяется метод Бадера—Офера — израильский вариант метода Д’Ондта. При распределении очередного дополнительного мандата количество голосов партии делится на число уже полученных ею мест плюс один. Следующее кресло получает список с наибольшим результатом. Процедура повторяется до распределения всех 120 мандатов.

Именно здесь вступают в силу соглашения об остаточных голосах. Две партии, заключившие такое соглашение, при распределении последних мандатов рассматриваются как единый список. Их голоса суммируются, что повышает вероятность получения дополнительного места. Если пара получает мандат, дальнейший расчёт определяет, какой именно партии он достанется.

Важно понимать: речь не идёт о передаче избирательских бюллетеней одной партии другой. Не существует и гарантии получения дополнительного места. Соглашение лишь увеличивает математические шансы. Есть ещё одно принципиальное условие: обе партии должны самостоятельно преодолеть электоральный барьер. Если одна из них не проходит в Кнессет, соглашение не действует. Поэтому остаточные голоса нельзя путать с голосами, отданными за партии, не преодолевшие барьер. Последние вообще исключаются из распределения депутатских мест.

На первый взгляд, вся эта история выглядит как небольшая бухгалтерская операция. Но в Израиле, где для формирования правительства требуется поддержка парламентского большинства в 61 депутатский мандат, подобная бухгалтерия способна приобретать государственное значение.

Один дополнительный депутат иногда оказывается важнее десятка громких предвыборных обещаний. И именно поэтому соглашения об остаточных голосах становятся не только математическим инструментом, но и показателем реальных политических отношений.

Кто с кем договорился: союзники по расчёту

К 13 октября сложились пять основных партийных пар. Их состав весьма показателен.

Беннет и Либерман: общий противник оказался важнее разногласий

Нафтали Беннет со своей партией «Вместе» заключил соглашение с НДИ Авигдора Либермана. Оба лидера выступают против сохранения власти Биньямина Нетаньяху, хотя далеко не по всем вопросам придерживаются одинаковых взглядов. Для Беннета соглашение укрепляет взаимодействие с влиятельным представителем национально ориентированного электората. Для Либермана — позволяет увеличить шансы своего лагеря на дополнительный мандат, сохраняя политическую самостоятельность.

Любопытно, что на выборах 2022 года НДИ принципиально отказалась от подобных соглашений. Теперь Либерман предпочёл другую тактику. Вполне разумное решение. Можно сколько угодно демонстрировать принципиальность, но зачем добровольно отдавать конкурентам возможность получить дополнительное парламентское кресло?

Айзенкот и Голан: генералы договорились, несмотря на идеологические различия

Партия «Яшар!» бывшего начальника Генерального штаба Гади Айзенкота заключила соглашение с «Демократами» Яира Голана, также имеющего солидное военное прошлое.

Политически это весьма интересная комбинация. Айзенкот стремится привлечь избирателей центра, включая умеренную часть правого электората. Голан представляет значительно более левое политическое направление. Судя по сообщениям израильских СМИ, Айзенкот предпочёл бы другого партнёра, но после договорённости Беннета и Либермана пространство для выбора сократилось. В результате политики, расходящиеся во взглядах на многие вопросы будущего страны, нашли общий язык при распределении остатков голосов.

Характерная особенность израильской политики: там, где не удаётся договориться об идеологии, иногда помогает элементарная арифметика.

Арабские партии: урок неудач 2022 года

Объединённый арабский список, включающий ХАДАШ, ТААЛЬ и БАЛАД, договорился с партией РААМ Мансура Аббаса. Это важное изменение по сравнению с 2022 годом, когда противоречия между арабскими партиями не позволили сформировать подобное сотрудничество. Тогда БАЛАД участвовала в выборах самостоятельно, не преодолела барьер, и полученные ею голоса не были учтены при распределении мандатов. Теперь арабские политики продемонстрировали большую прагматичность.

РААМ сохранила самостоятельность, но участники соглашения решили не превращать внутрипартийные противоречия в подарок политическим противникам. Более того, стороны договорились воздерживаться от взаимных нападок во время избирательной кампании.

Похоже, опыт прошлых выборов убедил их, что право публично поссориться с соседом не всегда стоит нескольких десятков тысяч потерянных голосов.

Нетаньяху и Смотрич: союз с политическим подтекстом

«Ликуд» заключил соглашение с «Религиозным сионизмом» Бецалеля Смотрича. С точки зрения идеологии здесь всё достаточно естественно: обе партии принадлежат к правому правительственному лагерю. Однако выбор Нетаньяху имеет и другое значение. Премьер-министр предпочёл Смотрича Итамару Бен-Гвиру, хотя обе партии являются его политическими союзниками. Более того, соглашение сопровождалось дальнейшим укреплением взаимодействия «Ликуда» со Смотричем в рамках предвыборной кампании.

Бен-Гвир оказался в стороне. Это не означает, что Нетаньяху уже отказался от него как от будущего коалиционного партнёра. Однако очевидно, что премьер предпочёл одного союзника другому.

И в данном случае соглашение об остаточных голосах стало не только способом получить дополнительный мандат, но и демонстрацией политических предпочтений.

ШАС и «Яадут ха-Тора»: религиозные интересы превыше разногласий

Две ультраортодоксальные партии традиционно представляют различные религиозные общины: ШАС — преимущественно сефардскую, «Яадут ха-Тора» — ашкеназскую. Но когда речь идёт о финансировании ешив, статусе учащихся религиозных учебных заведений и сохранении влияния религиозных структур, различия между ними отступают на второй план.

Партии подписали соглашение 11 октября и подтвердили намерение сотрудничать в следующем Кнессете. Здесь политическая арифметика оказалась предельно прозрачной: религиозные лидеры понимают, что дополнительный депутат способен принести значительно больше пользы, чем очередная демонстрация собственного превосходства над союзником.

Таким образом, к середине октября представители самых разных политических направлений смогли договориться.

Оппозиционеры, генералы, арабские и ультраортодоксальные партии нашли общий язык. Не договорились прежде всего те, кто претендует на один и тот же участок правого политического пространства.

Бен-Гвир и Винтер: когда конкурент опаснее политического противника

13 октября Итамар Бен-Гвир объявил, что его партия «Оцма Йегудит» не подпишет соглашение об остаточных голосах с партией «Амха Исраэль» («Народ Израиля») отставного бригадного генерала Офера Винтера. Объяснение оказалось предельно простым: Винтер — «Беннет-2». Это определение Бен-Гвир фактически заимствовал из предвыборной риторики самого Нетаньяху.

Сравнение с Нафтали Беннетом в данном случае означает подозрение в готовности изменить политическому лагерю. Ведь именно Беннет, избранный при поддержке правого электората, в 2021 году сформировал правительство вместе с Яиром Лапидом и другими политическими силами, включая арабскую РААМ.

Правда, есть одна существенная деталь. Винтер неоднократно заявлял, что намерен рекомендовать Нетаньяху на пост премьер-министра и не собирается входить в правительство нынешней оппозиции. Да, его поддержка не является безусловной. Генерал требует изменения подходов к вопросам безопасности, службы ультраортодоксов и функционирования государственных институтов. Но превращать эту позицию в доказательство готовящегося политического предательства несколько преждевременно.

Тем более что соглашение об остаточных голосах вообще не предполагает совместного формирования правительства. Оно не обязывает партии поддерживать одного премьер-министра, голосовать за общую программу или входить в одну коалицию. Поэтому публичное объяснение Бен-Гвира выглядит скорее политическим предлогом, чем действительной причиной отказа.

Борьба за избирателя: двум правым лидерам тесно

Настоящая проблема, вероятно, заключается в том, что Бен-Гвир и Винтер претендуют на близкие категории избирателей. Оба обращаются к национально ориентированной, религиозной и правой общественности. Оба выступают за жёсткую политику безопасности. Оба обещают решительные изменения. Но между ними имеется принципиальное различие. Бен-Гвир построил свою политическую карьеру на радикальной риторике и образе бескомпромиссного защитника национальных интересов. Винтер приходит в политику с репутацией боевого офицера и значительным практическим военным опытом.

Для части избирателей это может выглядеть привлекательной альтернативой. Особенно острым соперничество стало после того, как Винтер заявил о претензиях на пост министра обороны. На эту должность рассчитывает и сам Бен-Гвир. Иными словами, речь уже идёт не просто о нескольких тысячах голосов.

Два политика претендуют на один электорат, сходную политическую роль и даже одно министерское кресло. В такой ситуации дополнительный мандат союзника легко превращается в личную угрозу.

Нетаньяху тоже не нужен слишком сильный Винтер

Ситуация становится ещё интереснее, если посмотреть на действия «Ликуда». Партия Нетаньяху развернула активную рекламную кампанию против Винтера. В социальных сетях распространяются видеоролики с заявлениями кандидатов его списка, в том числе сделанными несколько лет назад. Цель подобной кампании достаточно прозрачна: убедить правого избирателя, что голосовать за новую партию рискованно, поскольку она может не преодолеть электоральный барьер.

Винтер в ответ прямо обвинил Нетаньяху в попытке уничтожить политического союзника ещё до выборов. И здесь Бен-Гвир оказывается на одной стороне с премьер-министром. Хотя отношения между ними далеко не безоблачны, оба фактически заинтересованы в ослаблении нового правого конкурента. Разница состоит лишь в том, что Нетаньяху стремится сохранить голоса внутри «Ликуда», а Бен-Гвир — внутри собственной партии.

Получается любопытная картина: политики, постоянно призывающие к объединению правых сил, одновременно ведут борьбу за то, чтобы одна из этих сил вообще не оказалась в парламенте.

Ставка на поражение Винтера

Есть у отказа Бен-Гвира и вполне рациональное объяснение. Партия Винтера находится в опасной близости от электорального барьера. Некоторые опросы дают ей необходимые четыре мандата, другие оставляют за пределами Кнессета. А соглашение об остаточных голосах действует только при прохождении барьера обоими участниками.

Следовательно, если Винтер не попадёт в парламент, соглашение с ним всё равно окажется бесполезным. Возможно, именно на это и рассчитывает Бен-Гвир. Зачем публично признавать конкурента своим партнёром, повышая его политический статус, если существует вероятность, что через две недели он вообще исчезнет с парламентской карты?

В таком расчёте есть логика. Но есть и риск. Если Винтер всё-таки преодолеет электоральный барьер, отсутствие соглашения может лишить правый лагерь дополнительного депутатского кресла. И тогда окажется, что борьба с конкурентом обошлась собственному политическому лагерю дороже, чем возможная выгода от его ослабления.

Впрочем, современная политика давно научилась находить объяснения практически любому результату. Если дополнительный мандат не будет получен, всегда можно будет заявить, что зато удалось сохранить политические принципы.

Почему не удалось договориться с другими?

Проблема Бен-Гвира состоит ещё и в том, что альтернативных партнёров практически не осталось. «Ликуд» уже договорился со Смотричем. ШАС и «Яадут ха-Тора» заключили собственное соглашение. Объединённый список «Резервисты и Экономическая партия» Йоаза Генделя и Ярона Зелихи заранее исключил возможность сотрудничества с Бен-Гвиром. При этом Гендель предлагал соглашение самому Винтеру, но договорённость не состоялась.

Без пар остаются также «Кахоль-Лаван» Бени Ганца и ряд других списков, часть которых сталкивается с проблемой прохождения электорального барьера. В результате Бен-Гвир оказался в своеобразной политической изоляции. Не потому, что вокруг него нет людей с правыми убеждениями. Напротив, претендентов на патриотическую риторику более чем достаточно.

Проблема в другом: далеко не каждый готов усиливать человека, который завтра может превратиться в его главного конкурента.

Ответ партии Винтера на отказ Бен-Гвира прозвучал весьма резко. Генерал и его соратники фактически обвинили министра в том, что тот готов отправить голоса правых избирателей в мусорную корзину ради продолжения внутриполитической борьбы. Обвинение эмоциональное, но вопрос действительно существует.

Если выборы, как утверждает сам Бен-Гвир, имеют судьбоносное значение для будущего страны, почему даже потенциальная возможность получить дополнительный мандат уступает желанию не помогать политическому сопернику?

Политическая арифметика против личных амбиций

История соглашений об остаточных голосах позволяет сделать несколько выводов. Во-первых, даже техническая избирательная процедура в Израиле становится инструментом политической борьбы. Подписание соглашения показывает не только готовность совместно бороться за дополнительный мандат, но и определённую степень доверия между партийными лидерами.

Во-вторых, идеологические противоречия далеко не всегда мешают сотрудничеству. Беннет и Либерман, Айзенкот и Голан, арабские и религиозные партии показали, что ради общей политической выгоды вполне возможно временно отложить разногласия.

В-третьих, общая идеология вовсе не гарантирует единства, если личные амбиции и борьба за электорат оказываются сильнее общих интересов.

Именно это наиболее отчётливо проявилось в конфликте Бен-Гвира и Винтера. Разумеется, пока нельзя утверждать, что отказ от соглашения обязательно приведёт к потере мандата. Всё зависит от результатов выборов и распределения голосов между партиями. Но политический смысл произошедшего уже вполне очевиден.

На словах политики борются за судьбу государства. На практике иногда выясняется, что судьба государства вполне может подождать, пока они выяснят, кому достанется министерский портфель и кто будет считаться главным защитником национальных интересов.

И здесь возникает главный парадокс нынешней кампании. Противники Нетаньяху, несмотря на различия в политических программах и взаимные претензии, сумели договориться о защите своих голосов. В лагере самого Нетаньяху, где постоянно звучат призывы к правому единству, один из ведущих участников предпочёл остаться без соглашения, лишь бы не укреплять потенциального конкурента.

Конечно, в израильской политике один депутатский мандат способен решить судьбу правительства. Но, судя по нынешним событиям, иногда для партийного лидера существует вопрос ещё более важный: не допустить, чтобы это кресло досталось политическому сопернику.

Ведь личная победа в политике нередко оказывается значительно приятнее общей. Даже если ради неё приходится рисковать победой собственного лагеря.

Урий Бенбарух