21 октября 2026 года в Вене состоялись международные «Венские дискуссии» по проблематике человеческого измерения ОБСЕ, организованные Постоянным представительством Российской Федерации при Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ).
В рамках мероприятия прошло тематическое заседание «Международное наблюдение за избирательными процессами», в котором с докладом «Один стандарт — разные выборы? О практике международного наблюдения БДИПЧ ОБСЕ» выступил политический аналитик, кандидат политических наук Юрий Бочаров (Израиль).
В своём выступлении автор рассмотрел практику международного наблюдения за выборами в различных государствах, уделив особое внимание различиям в масштабах наблюдательных миссий Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ (БДИПЧ), критериям определения их численности и вопросам единообразного применения международных стандартов.
Ниже публикуется статья, подготовленная автором на основе выступления на
«Венских дискуссиях» 21 октября 2026 года.
Уважаемые коллеги!
В рамках нашей сегодняшней дискуссии я хотел бы начать с одного наблюдения. В последнее время у меня, как у политического аналитика, всё чаще возникают вопросы к позиции стран Европейского союза, прежде всего к тому, что принято называть политикой двойных стандартов. Речь идёт о ситуациях, когда одни и те же принципы, требования и критерии оценки применяются по-разному в зависимости от того, о каких государствах идёт речь. Особенно заметным это становится в отношениях с государствами, не входящими в Европейский союз.
Именно с этой точки зрения я хотел бы сегодня рассмотреть одну из важных составляющих международной политической практики — эффективность международного наблюдения за выборами и, в частности, деятельность «Бюро по демократическим институтам и правам человека Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (БДИПЧ ОБСЕ)».
Я хотел бы обратить ваше внимание на одну проблему, которая, на мой взгляд, заслуживает отдельного обсуждения: насколько последовательно применяются единые стандарты международного наблюдения за выборами в различных государствах?
Давайте обратимся к официальным цифрам самого БДИПЧ. Причём возьмём один и тот же 2024 год.
Соединённые Штаты Америки. Президентские и всеобщие выборы. Около 244 миллионов граждан, имеющих право голоса. Для наблюдения БДИПЧ направляет 15 экспертов и 64 долгосрочных наблюдателя. Фактический состав миссии — 85 человек. Отдельной группы краткосрочных наблюдателей БДИПЧ для систематического контроля голосования и подсчёта бюллетеней не направляет.
Великобритания. Парламентские выборы. 48,2 миллиона избирателей. БДИПЧ направляет всего пять экспертов. Пять человек на всю Великобританию! Причём систематического наблюдения за голосованием и подсчётом бюллетеней вообще не предусматривается.
Европейский парламент. Выборы одновременно проходят в 27 государствах Евросоюза. Почти 360 миллионов избирателей. И для наблюдения за этим огромным электоральным процессом БДИПЧ направляет семь экспертов и десять региональных аналитиков. Всего 17 человек!
А теперь посмотрим, что происходит по другую сторону условной границы между Западом и Востоком.
Азербайджан. Президентские выборы 2024 года. Всего 6,5 миллиона зарегистрированных избирателей. Но здесь БДИПЧ направляет уже 256 наблюдателей и экспертов! То есть в стране, где избирателей почти в 38 раз меньше, чем в Соединённых Штатах, численность миссии БДИПЧ оказывается втрое больше!
Узбекистан. Парламентские выборы того же 2024 года. Около 20 миллионов избирателей. БДИПЧ предусматривает 14 экспертов, 26 долгосрочных наблюдателей и дополнительно запрашивает ещё 300 краткосрочных наблюдателей.
Обратите внимание на сам масштаб предполагаемого наблюдения. Получается удивительная картина. В Соединённых Штатах — приблизительно один представитель БДИПЧ на три миллиона избирателей. В Великобритании — один почти на десять миллионов. На выборах в Европейский парламент — один более чем на двадцать миллионов.
А в Узбекистане один на 65 тысяч, а Азербайджане — один примерно на 25 тысяч избирателей!
В одном случае достаточно менее одного наблюдателя на миллион избирателей, а в другом требуется несколько десятков на тот же миллион!
И здесь у меня возникает закономерный вопрос. Почему такая разница? Что именно предполагается обнаружить с помощью столь многочисленных миссий в государствах постсоветского пространства? Какие нарушения предполагается выявлять, что необходимо такое количество наблюдателей?
Здесь я хотел бы сделать небольшое отступление. Как известно, в Европе очень любят различные международные рейтинги. Сегодня оценивают практически всё и всех. Существуют рейтинги свободы прессы, соблюдения прав человека, политических свобод и, разумеется, уровня развития демократии.
Однако у меня как у политического аналитика всегда возникал вопрос относительно методологии формирования подобных рейтингов. Мой анализ показывает, что значительная часть таких оценок основывается не только на объективных статистических показателях, которые можно проверить эмпирическим путём, но и на экспертных заключениях. Причём в некоторых международных рейтинговых системах экспертное мнение играет весьма существенную, а иногда и определяющую роль.
Я вовсе не отрицаю значения экспертных оценок. Но здесь возникает известная методологическая проблема: насколько объективным может быть результат, если он во многом зависит от интерпретации эксперта? Вспомним известный пример со стаканом воды. Один эксперт скажет, что стакан наполовину пуст, другой — что он наполовину полон. Оба будут опираться на один и тот же факт, однако их оценки окажутся противоположными.
И здесь мы подходим к вопросу, который непосредственно относится к теме нашего сегодняшнего обсуждения. Не возникает ли подобная ситуация и в практике международного наблюдения за выборами, осуществляемого БДИПЧ ОБСЕ?
Не складывается ли впечатление, что при определении масштабов наблюдательных миссий определённую роль играют уже сформировавшиеся международные представления об уровне демократии в той или иной стране?
Не возникает ли здесь стремления подтвердить уже сложившиеся представления о том, какие страны относятся к демократиям, а какие нуждаются в постоянном международном контроле?
Иными словами, не получается ли так, что ещё до начала голосования государства фактически разделены на две категории: одним достаточно ограниченной экспертной оценки, а другие подвергаются максимально подробной проверке?
Это моя оценка, и я считаю такой вопрос вполне обоснованным. Но оставим пока численность наблюдателей. Посмотрим на другое обстоятельство.
Соединённые Штаты, выборы 2024 года.
В своём окончательном отчёте БДИПЧ официально признаёт, что законодательные запреты на международное наблюдение в 17 американских штатах противоречат обязательствам ОБСЕ.
Более того, в ряде других юрисдикций также существовали практические ограничения. Отдельные избирательные чиновники просто отказывались встречаться с представителями БДИПЧ или игнорировали их запросы. И это зафиксировано не критиками американской демократии, а самим БДИПЧ! Тем не менее миссия продолжила работу, подготовила отчёт и дала оценку выборам.
Теперь вспомним Азербайджан, 2015 год.
Перед парламентскими выборами БДИПЧ намеревалось направить 30 долгосрочных и 350 краткосрочных наблюдателей. Азербайджан не отказывался от международного наблюдения. Он предложил принять 6 долгосрочных и до 125 краткосрочных наблюдателей.
Какова была реакция БДИПЧ? Его руководство публично заявило, что ограничения численности наблюдателей противоречат обязательствам Азербайджана перед ОБСЕ, и вообще отменило наблюдательную миссию!
Возникает ещё один вопрос. Почему ограничения международного наблюдения в 17 штатах США позволяют БДИПЧ продолжать миссию, а несогласие Азербайджана с предлагаемой численностью наблюдателей становится причиной полного отказа от её проведения?
Разумеется, речь идёт о разных видах ограничений. Но почему реакция оказывается столь различной? Где единый порядок принятия подобных решений?
Уважаемые коллеги! 57 государств — участников ОБСЕ приняли на себя общие обязательства в электоральной сфере. Тогда почему практика их проверки настолько различается?
Я не утверждаю, что численность миссий должна быть механически одинаковой. Но я убеждён: критерии определения этой численности, оценки препятствий для наблюдения и принятия решений должны быть едиными, прозрачными и проверяемыми.
Иначе возникает ситуация, когда к разным государствам применяются не просто разные методы наблюдения, а фактически разные мерки оценки их демократичности.
А если мерки различны, то закономерно возникает вопрос об объективности самих заключений. На мой взгляд, именно здесь находится одна из главных проблем международного электорального наблюдения.
БДИПЧ должно не только оценивать государства, но и объяснять государствам, на каком основании оно само принимает решения о масштабах и методах их проверки.
Общие обязательства требуют общих принципов контроля. Иначе международное наблюдение рискует превратиться из инструмента объективной оценки выборов в инструмент избирательного политического воздействия.
Благодарю за внимание.
