На политических площадках Ближнего Востока снова звучат громкие речи. Лидеры арабских стран осуждают «израильскую агрессию» в Газе, требуют международных расследований, вспоминают о судьбе палестинцев. Но за этой риторикой, рассчитанной на публику, прячется совсем другая логика – логика страха. И имя этому страху не Израиль. Его имя – Иран.
Публичная риторика и теневая дипломатия
На первый взгляд, регион охвачен единодушным негодованием. Египет, Саудовская Аравия, Катар, Иордания и Объединённые Арабские Эмираты в один голос называют действия Израиля в секторе Газа «геноцидом». Их заявления транслируют международные телеканалы, сопровождая это кадрами разрушенных кварталов. Но за кадром остаётся то, что официально никто не комментирует: эти же страны в течение последних трёх лет вели с Израилем тайные переговоры по вопросам обороны и обмена разведданными.
Об этом свидетельствуют документы Центрального командования вооружённых сил США (CENTCOM), оказавшиеся в распоряжении The Washington Post в октябре 2025 года. В публикации говорится, что с 2022 по 2025 год Израиль и шесть арабских государств — Бахрейн, Египет, Иордания, Катар, Саудовская Аравия и ОАЭ — при посредничестве американских военных провели серию закрытых встреч, в том числе на базах США в Бахрейне, Катаре и Иордании.
Формально обсуждались «вопросы региональной безопасности». На деле речь шла о создании механизма противодействия Ирану — его ракетным и дроновым программам, киберугрозам и деятельности прокси-структур на Ближнем Востоке.
Кувейт и Оман, как следует из тех же документов, рассматривались как «потенциальные партнёры». Встречи носили закрытый характер и не имели статуса международных соглашений. Публично их участники продолжали обличать Израиль, в то время как за закрытыми дверями обсуждали маршруты перехвата, работу радарных сетей и координацию действий ПВО.
Страх перед Ираном как объединяющий фактор
Именно иранская угроза стала той невидимой осью, вокруг которой выстраивается новая конфигурация ближневосточной безопасности.
Для Израиля Иран — экзистенциальный противник, для арабских монархий — источник хронической тревоги.
Угроза не только военная, но и идеологическая: Тегеран предлагает альтернативную модель исламского лидерства, бросая вызов суннитским режимам Персидского залива.
После нападений прокси-групп, поддерживаемых Ираном, на объекты в Саудовской Аравии (2019) и ОАЭ (2022), в регионе окончательно укрепилось ощущение уязвимости.
Израиль при этом воспринимается не как враг, а как технологический щит. Система «Железный купол», комплексы «Проща Давида» и «Хец-3» доказали эффективность против дронов и баллистических ракет. Именно поэтому арабские государства, формально осуждая Тель-Авив, стремятся интегрироваться в его оборонную экосистему.
В утёкших документах CENTCOM прямо говорится, что в рамках секретного диалога была создана платформа обмена радиолокационными данными, призванная «обеспечить раннее предупреждение о пусках ракет из Ирана и с территорий его союзников».
Американская сторона называла это «региональной архитектурой безопасности». Фактически же речь идёт о формировании непубличного антииранского альянса, в котором Израиль играет ключевую роль — пусть и без официального признания.
3. Технологическая страховка
Технологическое превосходство Израиля стало тем аргументом, который перевесил идеологические барьеры.
С момента подписания соглашений Авраама (2020) ПВО и кибербезопасность превратились в главный канал израильского экспорта на Восток.
По данным Ispionline.it, Бахрейн заключил с Израилем двустороннее соглашение о безопасности, а ОАЭ начали переговоры о закупке израильских систем ПВО.
В 2023 году состоялось первое совместное учение в акватории Красного моря при координации ВМС США.
Кроме того, Израиль активно делится разведданными по Ирану. Саудовская Аравия и ОАЭ, по сведениям Times of Israel, передавали Израилю и США информацию о траекториях иранских дронов, готовившихся к ударам по объектам в регионе.
Иордания участвовала в совместных перехватах иранских беспилотников, о чём косвенно упоминал Atlantic Council, описывая «устойчивое, хоть и негласное, взаимодействие между израильскими и иорданскими военными структурами».
Таким образом, в тени громких антиизраильских лозунгов выстраивается система взаимозависимости: арабы получают технологии и защиту, Израиль — данные, географический доступ и политический буфер.
Примеры сотрудничества и скрытые каналы
Презентации, использовавшиеся на упомянутых встречах, по данным журналистов The Washington Post, распространялись даже среди членов разведывательного альянса «Пять глаз» (США, Великобритания, Канада, Австралия, Новая Зеландия).
В одном из докладов отмечалось, что «региональные партнёры активно вовлекаются в обмен оперативной информацией, включая маршруты подземных туннелей и структуру военной инфраструктуры Ирана». То есть речь идёт не только о стратегических заявлениях, но о практическом сотрудничестве: обмен данных, совместные учения, технические консультации.
Саудовская Аравия, по свидетельствам источников, неофициально допускает использование своего воздушного пространства для наблюдения за Ираном в рамках операций США и Израиля.
Катар, несмотря на имидж защитника палестинцев, принимал часть встреч по линии CENTCOM и, по некоторым сведениям, участвовал в обсуждении механизмов контроля в Газе после вывода израильских войск.
Аналитики подчеркивают: речь не идёт о новом «арабо-израильском альянсе» в формальном смысле. Это сеть ситуативных каналов взаимодействия, в которой совпадение интересов важнее идеологических различий. Враг у всех один — Иран и его прокси-структуры: «Хезболла», «Хуситы», «Исламский джихад».
Вывод: страх как основа новой ближневосточной архитектуры
Ближний Восток переживает эпоху парадоксов.
Публично — антиизраильские митинги, дипломатические демарши и заявления о солидарности с палестинцами.
Неофициально — обмен разведданными, совместные учения и интеграция систем ПВО.
Этот диссонанс объясняется просто: в регионе царит не идеология, а инстинкт выживания. И если ещё недавно Израиль был для арабских столиц источником угрозы, то сегодня он стал страховкой от куда более опасного соседа.
Страх перед Ираном, перед его возможностью в одночасье превратить Ближний Восток в арену религиозной войны, оказался сильнее вековой вражды.
Так формируется новая архитектура региона — архитектура страха, где Израиль превращается из врага в партнёра, а громкие слова о «палестинской солидарности» служат лишь занавесом, скрывающим холодный расчёт.
Не потому, что арабские режимы внезапно полюбили Израиль, а потому что рядом стоит Иран — тот, кого боятся по-настоящему.
Урий Бенбарух
