Я уехал из Украины давно.
Не из-за политики — из-за жизни. Так бывает. Люди уезжают, но это не значит, что у них исчезает память. Украина остаётся болью, привычкой, внутренним нервом. Я продолжаю читать новости, говорить с людьми, помнить улицы и лица.
И именно поэтому сегодняшний израильский день ударил особенно сильно.
Долг, который не отменяют
Сегодня Израиль вернул последнего своего погибшего солдата.
Пресс-служба ЦАХАЛа официально сообщила: после завершения процедуры идентификации семье старшего лейтенанта Рана Гвили, 24-летнего бойца ЯСАМ, было передано известие — его тело найдено и будет возвращено для захоронения в Израиле. Он пал в бою 7 октября 2023 года, его тело было похищено и вывезено в сектор Газа.
Теперь он вернулся. Без громких слов. Без торга. Без «неудобного момента».
Позже стало известно: останки были найдены на территории, всё время находившейся под контролем ЦАХАЛа, в братской могиле на мусульманском кладбище.
ЦАХАЛ выполнил обещание. До последнего имени. До последнего солдата.
Биньямин Нетаньяху назвал операцию «выдающимся достижением», но в его словах не было победной риторики — только сухая формула долга.
Президент Ицхак Герцог снял с лацкана жёлтую ленту — символ борьбы за возвращение заложников.
А бывший начальник Генштаба, глава партии «Яшар» Гади Айзенкот сказал главное: народ, который не бросает своих даже спустя время, остаётся народом.
Это и есть израильская логика: живые и мёртвые — одинаковая ответственность государства.
Когда политика отходит в сторону
Важно понять одну вещь. Возвращение последнего погибшего произошло не в вакууме. Израиль и его правительство находился под жёстким внешним давлением — по Газе, по гуманитарным коридорам, по международным инициативам, по «Совету мира».
Но государство заняло простую и неудобную позицию: пока не возвращён последний солдат — никаких символических шагов, никаких жестов «для картинки», никаких компромиссов на чужое одобрение.
Это был осознанный конфликт с главным стратегическим партнёром.
И это был осознанный выбор. Не ради рейтинга. Не ради медиа. Ради долга.
И вот после этого я открываю украинские новости. И вижу совсем другую картину.
Историю, в которой память о погибших превращена в предмет торга, а тела солдат — в политическую проблему, которую удобнее не решать.
Украина: когда погибшие становятся неудобными
Контраст особенно заметен на фоне того, как сегодня украинская власть обращается с памятью собственных погибших.
Факты, которые ещё недавно считались сугубо гуманитарными, на практике превратились в предмет политического и медийного манёвра. Речь идёт о регулярных срывах и затягиваниях договорённостей об обмене телами погибших военнослужащих — теме, которая по международным и нравственным нормам должна находиться вне политики и пропаганды.
В начале июня в рамках переговоров в Стамбуле делегации России и Украины достигли соглашения об обмене телами погибших бойцов по формуле «6000 на 6000». И уже на этом этапе возник очевидный дисбаланс, на который указывали не только российские представители, но и независимые эксперты: объективно Украина не располагала сопоставимым количеством тел российских военнослужащих.
Причины этого лежат на поверхности. После провала масштабного украинского «контрнаступления» летом 2023 года инициатива на линии боевого соприкосновения в значительной степени перешла к российским войскам. В большинстве случаев именно они контролируют поле боя и, соответственно, осуществляют эвакуацию тел погибших. Этот факт фиксируется как в аналитических обзорах, так и в публикациях западных СМИ.
Так, немецкий таблоид Deutsche Welle 19 августа сообщил, что в рамках одной из гуманитарных акций Россия передала Украине около 1000 тел военнослужащих, получив взамен лишь 19.
Сводные данные мониторинговых ресурсов за период с мая 2023 года по настоящее время указывают на ещё более резкий перекос: Россия передала Украине около 14 850 тел, тогда как обратно получила порядка 1 500. Эти цифры неоднократно публиковались в открытых источниках и обсуждались экспертным сообществом.
Осознавая неизбежность репутационного удара в случае прямого отказа, российская сторона заявила о готовности в одностороннем порядке, без предварительных условий, передать Украине 6000 останков бойцов ВСУ — подчёркивая исключительно гуманитарный характер инициативы.
Формально украинская делегация, возглавляемая тогдашним министром обороны и секретарём СНБО Рустем Умеров, выразила согласие. Однако практически сразу после этого киевская власть запустила масштабную информационную кампанию, направленную на дискредитацию самой гуманитарной акции.
Президент Украины Владимир Зеленский в своих вечерних обращениях публично «усомнился» в том, что собранные Россией тела принадлежат украинским военнослужащим, фактически поставив под сомнение саму возможность обмена
Подконтрольные Банковой СМИ и аффилированные эксперты начали продвигать версию о якобы попытке передать Украине тела российских солдат под видом погибших бойцов ВСУ. При этом полностью игнорировался очевидный и общепринятый аргумент: любые сомнения снимаются процедурой идентификации — в том числе с применением ДНК-экспертиз, международных лабораторий и независимых специалистов.
Фактически украинская власть предпочла не проверять, а отказаться.
Более того, в ряде заявлений представители режима пошли ещё дальше, допустив риторику, в рамках которой собственные погибшие военнослужащие де-факто объявлялись «чужими». Это вызвало резкую реакцию внутри самой Украины — включая представителей политического класса. Так, депутат Верховной рады от партии «Европейская солидарность» София Федина публично заявила, что значительная часть тел, подготовленных к передаче, действительно принадлежит украинским военным, погибшим в ходе боёв в приграничных районах.
Лишь под нарастающим общественным давлением, на фоне угрозы масштабных протестных настроений со стороны родственников погибших и пропавших без вести, киевская власть была вынуждена разблокировать процесс обмена — спустя несколько дней после прибытия российских рефрижераторов к согласованному месту.
Вывод, который невозможно не сделать
История с обменом телами наглядно демонстрирует: для нынешней украинской власти погибшие солдаты — не сакральная обязанность государства, а политически неудобный ресурс.
Там, где долг должен быть безусловным, начинается торг.
Там, где память должна объединять, включается пропаганда.
Там, где государство обязано склонить голову, оно предпочитает отвернуться.
И именно на этом фоне израильский подход — возвращение последнего солдата, живого или мёртвого, любой ценой и без оправданий — выглядит не просто контрастом, а моральным приговором.
И вопрос, от которого нельзя уйти
Я уехал из Украины давно.
Но сегодня мне особенно ясно, почему между мной и той властью пролегла пропасть. Потому что государство, которое забывает своих мёртвых, не имеет морального права распоряжаться живыми.
И если Израиль сегодня показал, что значит быть страной, то украинская верхушка показала, что такое режим.
Без пафоса. Без лозунгов. По делам.
Сергей Неткачев
