О мирных переговорах, информационных вбросах и борьбе за место у стола, за которым будут делить послевоенные дивиденды.
Есть одна особенность современных информационных войн, о которой почему-то предпочитают забывать. Для их ведения совершенно необязательно находиться в состоянии войны с противником. Более того, необязательно даже считать его противником. Сегодня можно быть союзниками, состоять в одном военно-политическом блоке, регулярно обниматься перед телекамерами и одновременно вести друг против друга вполне серьёзную информационную войну.
Потому что информационная война давно превратилась в войну всех против всех. Каждый защищает собственные интересы, пытается повлиять на решения партнёров, ограничить возможности конкурентов и обеспечить себе наиболее выгодное положение. Особенно когда речь заходит о больших деньгах и перераспределении политического влияния.
Очередное подтверждение этому мы получили на фоне возобновившихся переговоров по украинскому урегулированию.
10–11 ноября в Абу-Даби при посредничестве США состоялись переговоры представителей России и Украины. Переговоры важные, долгожданные, сопровождавшиеся привычными заявлениями о конструктивности обсуждений. Правда, если отбросить дипломатические формулировки, выяснится, что официально стороны практически ни о чём не договорились. Единственным конкретным результатом стала договорённость о подготовке масштабного обмена военнопленными. Сам обмен на момент переговоров ещё предстояло осуществить.
Мирного соглашения нет, прекращения огня нет, территориальные противоречия остаются, вопрос гарантий безопасности не решён.
Казалось бы, ситуация достаточно понятная. Но тут на сцене появляются журналисты немецкого издания Bild, опубликовавшие 13 ноября 2026 года статью с весьма красноречивым названием «Жёсткие требования России к Европе» (Russlands brutale Forderungen an Europa). Авторы со ссылкой на неофициальные переговорные источники раскрывают сенсационные подробности якобы предложенного Москвой плана мирного урегулирования.
Оказывается, согласно изложенной газетой версии, Россия требует не просто признания контроля над занятыми территориями Украины и передачи ей всей территории Донбасса. Украина должна отказаться от НАТО, Одесса и Николаев — от военного использования своих портов. Эстония, Латвия и Литва должны остаться без военных баз альянса. Финляндия вообще должна выйти из НАТО. Заодно предлагается федерализовать Молдову, предоставив Приднестровью и Гагаузии особые возможности для последующего самоопределения.
В качестве ответной любезности Москва якобы готова вывести ядерное оружие из Беларуси и свои войска из Приднестровья. Впечатляющий список.
Если читать всё это без знания реальной обстановки, может сложиться впечатление, что российская армия уже вошла в Киев, европейские правительства подписали капитуляцию, а Москва теперь великодушно предлагает победителям и побеждённым новый порядок жизни. Финляндии приказано собрать чемоданы и покинуть НАТО, прибалтийским странам — освободить помещения, Молдове — приготовиться к перестройке государственного устройства.
Остаётся только выяснить, кто будет выдавать ключи от европейских столиц.
Самое любопытное, что в публикации речь идёт не об утверждённом документе, а якобы об одном из вариантов, обсуждаемых в неофициальных переговорных кругах. Неизвестно даже, одобрил ли его Владимир Путин. Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков уже опроверг информацию о требованиях вывести Финляндию или другие государства из НАТО.
Но сенсация состоялась. Сообщение разошлось по мировым СМИ, и теперь обсуждают уже не отсутствие реальных результатов переговоров, а предполагаемые российские планы перекроить половину Европы.
Возникает вполне естественный вопрос: откуда взялся этот документ и кому понадобилось именно сейчас знакомить с ним мировую общественность?
Для начала полезно вспомнить историю.
27 мая 1997 года в Париже был подписан Основополагающий акт о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Россией и НАТО. Тогда стороны официально заявили, что не рассматривают друг друга в качестве противников и намерены строить совместную систему европейской безопасности.
НАТО, в частности, исходила из того, что в существовавшей на тот момент обстановке сможет обеспечивать коллективную оборону без дополнительного постоянного размещения значительных боевых сил на территории новых участников. Россия принимала на себя обязательство проявлять аналогичную сдержанность.
17 декабря 2021 года Министерство иностранных дел России официально опубликовало проекты двух документов: договора с Соединёнными Штатами о гарантиях безопасности и соглашения с государствами НАТО. Документы были предельно конкретными.
Россия предлагала юридически исключить дальнейшее расширение НАТО на восток, отказаться от приёма бывших советских республик в альянс, ограничить военную деятельность в прилегающих регионах и вернуться к определённым параметрам размещения войск и вооружений по состоянию на 27 мая 1997 года.
Другими словами, ещё за два месяца до начала полномасштабной войны Москва открыто предложила пересмотреть сложившуюся европейскую систему безопасности. С этими требованиями можно соглашаться или не соглашаться. Западные государства их тогда не приняли. Но сами требования не были секретом. Они содержались в официальных документах, которые любой желающий мог прочитать.
Поэтому появление в 2026 году сообщений о том, что Россия вновь хочет ограничить военное присутствие НАТО в Восточной Европе, вряд ли можно считать дипломатическим открытием.
Основная российская позиция относительно расширения альянса и военного присутствия у своих границ сохраняет очевидную преемственность с 2021 годом. Изменились обстоятельства, масштабы конфликта и территориальные требования Москвы. Но сама идея пересмотра европейской архитектуры безопасности далеко не нова.
Другое дело — Финляндия. Она вступила в НАТО в апреле 2023 года, и требование о её выходе было бы принципиально новым шагом: речь шла бы уже не об остановке расширения альянса, а об отмене состоявшегося членства. Ничего подобного в опубликованных российских проектах декабря 2021 года не было. Да и сейчас не значится.
Тем интереснее, почему именно этот пункт оказался в центре нынешней сенсации.
Можно предположить, что перед нами своеобразный пробный шар с российской стороны. Москва намеренно поднимает планку требований до практически недостижимого уровня, наблюдает за реакцией Вашингтона и европейских столиц, а затем возвращается к более реалистичному обсуждению.
В дипломатии подобные приёмы известны. Сначала попросить всё, включая то, что никто не собирается отдавать, а потом представить отказ от части требований как большую уступку. Такая версия возможна. Но доказательств её пока нет.
Мир в Европе , без Евросоюза
На мой взгляд, гораздо интереснее другая версия. Она связана с положением Европы в нынешнем переговорном процессе. Посмотрите, что происходит.
Американцы ведут переговоры с Москвой. Затем американские представители встречаются с Киевом. Обсуждаются условия прекращения войны, будущие гарантии безопасности, экономические перспективы Украины и даже новая архитектура отношений России с Европой.
А где же сама Европа? Европейские представители в Абу-Даби присутствовали, консультировались с украинской и американской сторонами, но непосредственно в трёхсторонних переговорах не участвовали. После этого началось активное обсуждение их допуска к следующему раунду.
Получается довольно любопытная картина. Обсуждается будущая безопасность европейского континента, а европейским политикам приходится добиваться права участвовать в обсуждении собственного будущего. Впрочем, в этом нет ничего удивительного.
За последние годы Вашингтон неоднократно демонстрировал, что готов выстраивать отношения с Россией, Китаем и другими крупными державами исходя прежде всего из собственных интересов. Мнение европейских союзников при этом учитывается, но далеко не всегда определяет американские решения.
Европейские руководители долго привыкали к мысли, что союз с Соединёнными Штатами автоматически гарантирует им участие во всех важных политических решениях. Теперь выясняется, что гарантирует он прежде всего участие в общих расходах. А вот вопрос о том, кому принадлежит право принимать окончательные решения, Вашингтон предпочитает оставлять открытым.
И здесь возникает ещё одна проблема, о которой в Европе стараются говорить как можно осторожнее. Кого, собственно, приглашать за стол переговоров от имени Европы?
Европейский союз существует, у него есть Европейская комиссия, Европейский совет, многочисленные комитеты, руководители, представители и целая армия профессиональных чиновников. Но за всем этим институциональным великолепием находятся 27 государств с собственными экономиками, правительствами, интересами и представлениями о будущем.
Германия заинтересована в одном, Франция — в другом, Италия — в третьем, Польша и страны Балтии имеют собственные представления о безопасности. Великобритания вообще вышла из Евросоюза, но при этом остаётся одним из наиболее активных участников украинского вопроса.
Разумеется, у всех есть общие интересы. Однако общая декларация и единая переговорная позиция — далеко не одно и то же.
Можно представить положение американского переговорщика, которому предлагают включить в обсуждение будущего соглашения представителей целого набора европейских правительств. Один требует дополнительных гарантий, другой — отдельного финансирования, третий — военного присутствия, четвёртый — компенсаций, пятый — дополнительных условий. А шестой напоминает, что прежде необходимо провести заседание соответствующего европейского комитета.
Неудивительно, что идея ограниченного круга участников может показаться Вашингтону куда более привлекательной. Но дело здесь не только в политике. И даже не столько в политике. Всё заметнее становится экономическая сторона будущего мирного урегулирования.
Кто и как будет делить деньги?
В феврале 2026 года Всемирный банк совместно с правительством Украины, Европейской комиссией и ООН оценил потребности страны в восстановлении и реконструкции почти в 588 миллиардов долларов на ближайшее десятилетие.
Вдумайтесь в эту сумму. Почти 600 миллиардов долларов — это строительство дорог, мостов, предприятий, энергетических объектов, жилья, восстановление инфраструктуры и создание новых производственных мощностей. Это государственные программы, международные кредиты, инвестиции, подрядчики, поставщики оборудования, строительные компании, банки и страховые структуры.
Для Украины это прежде всего колоссальная необходимость восстановить разрушенную страну. Для международного бизнеса это потенциальный рынок, сопоставимый по масштабам с крупнейшими программами послевоенного восстановления. Причём борьба за участие в нём началась задолго до окончания войны.
В нашей предыдущей статье «Кто получит Украину после войны? Почему Великобритания делает ставку на продолжение войны, а США — на её прекращение» мы уже подробно рассматривали политические и экономические интересы ведущих мировых держав, их конкуренцию за влияние и будущие финансовые потоки, связанные с восстановлением Украины. Поэтому повторять весь анализ не будем. Напомним лишь о некоторых обстоятельствах, которые помогают понять происходящее сегодня.
30 апреля 2025 года США и Украина подписали соглашение о создании совместного инвестиционного фонда восстановления. Тем самым Вашингтон заложил институциональную основу своего долгосрочного экономического присутствия в Украине и участия американского капитала в реализации будущих инвестиционных проектов.
Великобритания ещё в январе 2025 года заключила с Украиной соглашение о столетнем партнёрстве, предусматривающее сотрудничество в области безопасности, экономики, технологий и восстановления страны.
Ни один из этих документов сам по себе не означает, что американцы и британцы получили исключительное право распоряжаться украинской экономикой. Но оба соглашения показывают, что разговор о послевоенном восстановлении давно вышел за рамки благотворительности. Кто будет финансировать проекты? Кто будет управлять инвестиционными механизмами? Чьи компании получат контракты? Кто обеспечит логистику, поставки оборудования, доступ к сырьевым ресурсам и новым производственным цепочкам?
Ответы на эти вопросы могут оказаться не менее важными, чем многие положения будущего политического соглашения.
И здесь мы возвращаемся к Европе. Европейский союз и его государства уже вложили огромные средства в поддержку Украины. По данным Европейской комиссии на начало ноября 2026 года, общий объём европейской помощи, включая военную, финансовую и другие формы поддержки, достиг 235,9 миллиарда евро. То есть Европа является одним из крупнейших участников финансирования украинской устойчивости и восстановления.
И теперь представим гипотетическую ситуацию: Соединённые Штаты при участии Великобритании достигают договорённостей, позволяющих завершить войну. Вашингтон получает ведущую политическую роль в урегулировании, американские и британские инвестиционные структуры занимают выгодные позиции в будущих проектах, а европейским правительствам предлагают обеспечить значительную часть финансирования.
Примерно по принципу: деньги, господа, с вас, а распределением перспективных контрактов мы займёмся сами.
Разумеется, это не утверждённый сценарий, а возможный предмет будущего экономического соперничества. Но трудно представить, чтобы европейские столицы с восторгом восприняли подобное распределение ролей.
Именно поэтому борьба за место за переговорным столом приобретает совершенно другое значение. Европейским политикам необходимо убедить американцев, что без участия Европы невозможно создать устойчивую систему безопасности. Что российская угроза затрагивает весь континент. Что любое соглашение по Украине должно учитывать интересы европейских государств.
В этих аргументах есть вполне реальное содержание. География никуда не исчезла, и угрозы европейской безопасности нельзя отменить одним дипломатическим документом. Война, продолжающиеся удары и разрушения дают европейским правительствам основания для серьёзной обеспокоенности. Но реальная обеспокоенность вовсе не исключает её использования в политической борьбе.
И вот тут появляется публикация Bild. Россия якобы требует выхода Финляндии из НАТО. Россия намерена лишить страны Балтии военной защиты. Россия собирается перестраивать Молдову. Россия фактически претендует на право определять устройство европейского континента.
Разве после этого можно «проводить» переговоры без европейцев?
Попробуйте представить себе европейского политика, который после подобных сообщений заявит: пусть американцы и русские договариваются самостоятельно, нас это не касается. Такого политика собственные избиратели, вероятно, сочтут человеком исключительно оригинальных взглядов на национальную безопасность. Получается удобная информационная конструкция.
С одной стороны, европейские политики заявляют, что поддерживают мирное урегулирование. С другой — постоянно подчёркивают масштаб российских угроз и необходимость учитывать европейскую позицию при разработке любых соглашений.
Почему. Да все очень просто .Мир нужен, но только такой, в подготовке которого европейцы участвуют непосредственно. И с политической точки зрения это вполне объяснимо. Ни одно государство не любит, когда решения, затрагивающие его безопасность и экономические интересы, принимают без него.
Однако здесь и возникает соблазн использовать информационные публикации для усиления собственной переговорной позиции.
Можно ли утверждать, что публикацию Bild организовали европейские политические круги? Нет. Таких доказательств у нас пока нет. Однако отсутствие доказательств не мешает оценить политический эффект публикации. И здесь всё достаточно прозрачно.
Сообщение Bild объективно выгодно тем европейским политикам, которые опасаются российско-американских договорённостей без их участия. Публикация позволяет ещё раз напомнить собственным избирателям: Россия угрожает Европе, собирается перекраивать границы, диктовать условия Финляндии, Прибалтике и Молдове. Следовательно, никаких переговоров о будущем европейской безопасности без европейцев быть не может.
И для создания такой информационной картины совершенно необязательно придумывать всё с нуля. Достаточно взять реальные российские предложения 2021 года, добавить территориальные требования, возникшие в ходе войны, приправить несколькими практически невыполнимыми условиями и сослаться на хорошо информированные, но, разумеется, анонимные источники. Информационная бомба готова. Кто её изготовил, мы не знаем. Зато прекрасно видим, кому выгоден взрыв.
В этом и заключается особенность современной информационной войны. Она давно ведётся не только между противниками. Союзники с таким же успехом воюют друг против друга, когда речь заходит о распределении политического влияния, рынков и будущих финансовых потоков.
Россия отстаивает свои военно-политические требования. Украина борется за собственное будущее. Соединённые Штаты стремятся закрепить ведущую роль в урегулировании и получить экономические преимущества. Европейские государства хотят гарантий безопасности, участия в принятии решений и своей доли будущих проектов. Причём интересы самих европейцев далеко не всегда совпадают.
А на горизонте уже маячит восстановление Украины стоимостью почти 600 миллиардов долларов. И хотя война ещё продолжается, борьба за участие в распределении этих денег, инвестициях и контрактах фактически уже началась.
Поэтому сегодня вопрос состоит не только в том, кто и на каких условиях готов заключить мир. Не менее интересно понять, кто действительно заинтересован в его скорейшем заключении, а кому мир, достигнутый без его участия, может оказаться политически и экономически невыгодным.
Это, конечно, не означает, что каждый, кто требует места за столом переговоров, обязательно заинтересован в продолжении войны. Но стремление добиться выгодных условий мира вполне способно вступать в противоречие с желанием заключить его как можно быстрее.
Вот почему очередную сенсационную публикацию стоит оценивать не только с точки зрения её достоверности. Не менее важно понимать, кто, против кого и за что сегодня ведёт информационную войну, какие интересы за ней стоят и кому выгодны её результаты.
Ведь война ещё не закончилась, мир ещё не подписан, а борьба за право распоряжаться его политическими и экономическими дивидендами уже идёт полным ходом.
И, похоже, некоторые участники этой борьбы больше опасаются остаться за дверью переговорной комнаты, чем затягивания самих переговоров.
PhD Юрий Бочаров, политический аналитик, Израиль
