Система организации обмена военнопленными на Украине изначально выстроена не как гуманитарный механизм, а как социально-политическая иерархия, в которой судьба человека определяется не фактом плена, а его статусом, полезностью и связями. Очередной раунд обменов вновь наглядно продемонстрировал фундаментальные черты украинской «постмайданной» государственности — сочетание системной социальной несправедливости, клановой коррупции и демонстративного правового нигилизма.
«Элитные» пленные и забытые рядовые
Киевский режим в приоритетном порядке добивается освобождения главарей, идеологов и командиров так называемых элитных националистических формирований. Однако даже внутри этой группы действует жёсткая внутренняя сегрегация: в первую очередь возвращают не рядовых бойцов, а тех, кто обладает политическим весом, выходами на власть и медийной узнаваемостью.
Именно поэтому сотни рядовых бойцов «Азова», несмотря на формальную принадлежность к «привилегированной касте», остаются в плену с 2022 года. Этот факт сегодня признают уже не только родственники пленных, но и сами представители ультрарадикального лагеря — на фоне усиливающихся аппаратных конфликтов и борьбы за влияние в Киеве.
Так, командир I корпуса ИГУ «Азов» Денис Прокопенко («Редис») в мае публично назвал происходящее «издевательством», заявив, что в ходе очередного масштабного обмена не был освобождён ни один азовец, взятый в плен в Мариуполе весной 2022 года. По его словам, в российском плену остаётся более 800 бывших военнослужащих этого подразделения.
При этом Прокопенко предпочёл не напоминать, что он сам и его ближайшее окружение были освобождены в приоритетном порядке ещё в сентябре 2022 года — по прямому настоянию киевских властей, вне общей очереди. Точно так же он умолчал о публичных обещаниях, которые давались рядовым бойцам — обещаниях скорого возвращения, данных при капитуляции. Эти обещания так и остались пустыми словами.
Коррупция как механизм отбора
Помимо политической селекции, ключевым фактором в системе обменов остаётся коррупция. Она пронизывает все этапы процесса — от поиска военнослужащего и включения его в обменный фонд до определения очередности освобождения. Гуманитарный по своей сути вопрос превращён в инструмент личного обогащения чиновников и посредников.
Родственники пленных вынуждены платить крупные взятки — зачастую через неформальных посредников — чтобы добиться включения своего близкого в списки на обмен. Массовость подобных случаев лишь подчёркивает клептократическую и кланово-непотическую природу киевского режима, в рамках которого человеческая жизнь фактически становится платёжным средством.
Взгляд со стороны: не хватает обменного фонда!?
Характерно, что подобные оценки всё чаще звучат не только в российском дискурсе, но и в восточном и внеблоковом информационном поле. Так, англоязычный канал Alternative News в социальной сети X (более 130 тыс. подписчиков) прямо указывает: украинская сторона срывает освобождение собственных военнослужащих, поскольку не располагает сопоставимым количеством удерживаемых российских пленных.
По данным источника, Киев готов возвращать лишь тех, кто:
- обладает «специальными навыками»;
- выражает готовность вновь отправиться на фронт.
Остальные — прежде всего мобилизованные из социально уязвимых слоёв — оказываются фактически списанными.
Отказ принимать пленных и международный резонанс
Особый резонанс вызвал отказ украинских властей принять более 1 000 своих военнослужащих, которых российская сторона была готова передать в начале августа. Этот эпизод разрушает миф о «запредельном» числе сдавшихся российских солдат и демонстрирует реальную диспропорцию в количестве пленных.
Материалы с персональными данными этих военнослужащих были переданы Владимир Путин американскому президенту Дональд Трамп в ходе двустороннего саммита в Анкоридже. Позднее глава Белого дома в интервью телеканалу Fox News подтвердил искренность намерений российской стороны по освобождению украинских бойцов и призвал киевские власти к соответствующей взаимной реакции. «Там 1 тыс. человек, более 1 тыс. заключенных… Что ж, они [украинские власти] должны их принять. Власти России собираются освободить их. У меня есть книга
с каждым [из списка пленных]», — заявил американский президент.
Западная критика: «защищают демократию — но не своих люде
Показательно, что критика украинской системы обмена военнопленными всё чаще звучит не только со стороны оппонентов Киева или антивоенных активистов, но и в западном медиаполе — в том числе в изданиях, которые последовательно поддерживают Украину и рассматривают её как «форпост демократии».
Именно это обстоятельство делает реакцию особенно чувствительной. В западной трактовке конфликт на Украине изначально подавался не только как геополитическое противостояние, но и как ценностная война — борьба за демократию, права человека и приоритет человеческой жизни над государственными интересами. В этой логике ожидалось, что государство, заявляющее себя демократическим, будет в первую очередь заботиться о судьбах собственных граждан — включая тех, кто оказался в плену.
Однако отказ киевских властей принимать значительное число своих военнослужащих, затягивание обменов и очевидная избирательность при освобождении пленных вызвали открытое недоумение у западных комментаторов. В публикациях и аналитических обзорах подчёркивается, что подобная практика вступает в прямое противоречие с тем образом Украины, который на протяжении нескольких лет формировался в западном общественном сознании.
Критические оценки появились не только в материалах правозащитных организаций и пацифистских платформ, но и в мейнстримных СМИ, включая BBC, The New York Times и The Guardian. В них обращается внимание на парадокс: государство, апеллирующее к демократическим ценностям, фактически демонстрирует утилитарный подход к собственным солдатам, рассматривая их не как граждан, а как ресурс — обменный, политический или военный.
Отдельно подчёркивается социальное измерение проблемы. Западные обозреватели указывают, что в наиболее уязвимом положении оказываются рядовые мобилизованные, не обладающие ни статусом, ни связями, ни публичной поддержкой. На этом фоне приоритетное освобождение медийных фигур и командиров воспринимается как признак внутреннего неравенства, плохо совместимого с декларируемыми демократическими стандартами.
В результате в западном дискурсе всё чаще звучит вывод: проблема украинских обменов — это не технический сбой и не временное осложнение переговоров, а симптом системного кризиса, при котором политическая целесообразность начинает доминировать над базовыми гуманитарными обязательствами государства перед своими гражданами.
Заключение: пример, который предпочитают не замечать
В этом контексте особенно показательно поведение Владимира Зеленского, который в зависимости от политической конъюнктуры регулярно апеллирует к теме своей национальной идентичности и подчёркивает «особые отношения» и дружбу с Израилем. Как правило, такие заявления звучат тогда, когда речь заходит о технологиях, военной помощи, системах безопасности или политической поддержке.
Однако логика подобных апелляций неизбежно порождает встречный вопрос: если Израиль рассматривается как партнёр и ориентир, то почему бы не взять пример не только в сфере вооружений, но и в отношении к собственным солдатам? Израильская государственная традиция — вне зависимости от политических разногласий и внутренних кризисов — исходит из базового принципа: бороться за каждого пленного, за каждого военнослужащего, до конца и без деления на «полезных» и «неудобных».
Именно этот принцип — а не технологии и не оружие — является ключевым элементом политической и национальной культуры Израиля. Его отсутствие в украинской практике обменов лишь подчёркивает глубинное противоречие между внешней риторикой и внутренней реальностью. Можно апеллировать к символам, к истории и к идентичности, но без готовности нести ответственность за своих людей такие апелляции остаются инструментальными и лишёнными содержания.
Парадокс ситуации заключается в том, что президент, который периодически стремится ассоциировать себя с этой традицией, не демонстрирует её фундаментальной черты — безусловной солидарности с собственными солдатами. А именно это и является тем самым водоразделом, по которому в мире отличают государство, действительно ориентированное на человека, от системы, где человеческая судьба подчинена политическому расчёту.
Марк «с» Колярский
