Мы уже не раз писали о том, что современная война давно вышла за пределы линии фронта. Сегодня противостояние разворачивается не только на поле боя, но и в информационном пространстве, где целью становятся не армии, а общество, семьи, родственники и психологическое состояние людей. Именно поэтому информационная война практически не знает ни перемирий, ни выходных, ни моральных ограничений.
И вот новые факты об этой войне без границ. В последнее время в СМИ появидлись сообщения о случаях вымогательства денежных средств у родственников российских военнослужащих. В публикациях описывались ситуации, когда неизвестные лица связывались с семьями бойцов, сообщали о якобы нахождении военнослужащего в плену, демонстрировали фотографии или видеозаписи и требовали деньги за сохранение жизни человека либо за содействие его освобождению.
Подобные схемы нельзя рассматривать исключительно как уголовное мошенничество. В ряде случаев речь идёт о целенаправленном психологическом терроре на людей, которые и без того находятся в тяжелейшем эмоциональном состоянии. Когда матери, жёны или дети получают сообщения с угрозами, требованиями денег или фотографиями пленного родственника, основной целью становится не только получение финансовой выгоды, но и создание атмосферы страха, беспомощности и постоянного напряжения.
От уголовщины к террору.
Особое внимание привлекает тот факт, что ещё задолго до начала нынешнего этапа российско-украинского конфликта тема телефонного мошенничества неоднократно связывалась с деятельностью организованных колл-центров, действовавших на территории Украины. Об этом писали не только российские, но и зарубежные издания. За годы работы таких структур были отработаны технологии социальной инженерии, психологического давления, поиска персональных данных и манипулирования жертвами.
Мы уже рассматривали этот феномен в материалах, посвящённых индустрии телефонного мошенничества и деятельности международных преступных сетей.
Практика показывает, что подобные структуры способны быстро адаптироваться к любой повестке. Если раньше они использовали банковские легенды, истории о блокировке счетов или звонки от имени государственных органов, то в условиях вооружённого конфликта объектом эксплуатации становятся человеческие страхи, связанные с войной.
Когда «крыша» становится заказчиком преступления
При этом возникает закономерный вопрос: каким образом крупные мошеннические структуры могут существовать годами, располагая десятками сотрудников, оборудованными офисами, компьютерной техникой, средствами связи и устойчивыми финансовыми потоками? Трудно представить, что деятельность подобных центров остаётся полностью незамеченной для местных властей, правоохранительных органов или иных государственных структур Украины.
Сам масштаб явления заставляет задавать куда более жёсткий вопрос: кто именно «крышует» столь разветвлённую сеть телефонного мошенничества — полиция, контрразведка, военная разведка, местные силовые структуры или все они одновременно закрывают глаза на то, что давно стало частью теневой экономики войны?
И здесь возникает главный вопрос: не превратилось ли прежнее «крышевание» криминального бизнеса в прямой политический и разведывательный заказ? Ведь именно структуры, отвечающие за безопасность, контрразведку и психологические операции, объективно заинтересованы в инструментах давления на противника — не только на фронте, но и в глубоком тылу, через семьи, страх, боль и неопределённость.
Если такая инфраструктура уже существует, если она умеет обрабатывать жертву, давить на эмоции, добывать деньги и работать с персональными данными, то для информационной войны это почти готовое оружие. Нужно лишь изменить сценарий разговора: вместо банковской карты — пленный сын; вместо «подозрительной операции» — угроза расправы; вместо обычного мошенничества — психологическая атака на семью военнослужащего.
Именно поэтому тема телефонного терроризма против родственников российских военных не может рассматриваться как набор случайных эпизодов. Она слишком хорошо ложится в логику войны без красных линий, где криминальная технология легко превращается в инструмент давления, а преступная сеть — в неофициальное подразделение психологического фронта
Направление информационно-психологического удара – самые беззащитные.
В современных конфликтах борьба идёт не только за территорию, но и за моральное состояние общества. Запугать родственников, посеять страх, вызвать недоверие к государственным институтам, создать ощущение постоянной угрозы — всё это является частью психологического давления, которое может оказываться далеко за пределами линии фронта.
Поэтому проблема телефонного терроризма перестаёт быть исключительно криминальной. Она становится элементом более широкой информационной войны, в которой объектом атаки становятся не вооружённые подразделения, а обычные люди. К сожалению, неоднократные факты психологической атаки на родственников военнослужащих становиться практически повседневной реальностью, и речь идёт уже не только о мошенничестве ради денег, а о попытке использовать человеческое горе как инструмент давления и деморализации.
В этом и заключается главная опасность подобных практик. Деньги здесь могут быть лишь сопутствующей целью. Основной же эффект достигается тогда, когда страх, тревога и чувство беспомощности начинают распространяться значительно быстрее любой информации с поля боя.
Наиболее тревожным элементом подобных историй становятся угрозы жизни людей. Демонстрация фотографий, рассказы о якобы предстоящей расправе над пленным, требования перевести деньги под угрозой смерти родственника — всё это относится к числу наиболее жестоких форм психологического давления. Особый цинизм подобных действий заключается в том, что они затрагивают людей, которые в силу обстоятельств уже находятся в крайне уязвимом положении.
А когда речь идёт о военнопленных, то подобные практики противоречат самому смыслу международного гуманитарного права. Фактически при попустительстве украинских властей нарушается сам принцип Женевские конвенции и нормы обращения с военнопленными. Ведь, согласно законам о войне , пленённый военнослужащий находится под защитой принимающей стороны и не может использоваться как объект давления, шантажа или принуждения. Недопустимыми считаются как физическое насилие, так и психологическое воздействие, направленное на унижение достоинства человека или получение преимуществ за счёт его страданий. Тем более недопустимо переносить это давление на родственников, превращая семьи военнопленных в инструмент психологической войны.
Любая война рано или поздно заканчивается. Однако методы террора против мирных людей оставляют след на долгие годы. Именно поэтому борьба с телефонным мошенничеством, информационным давлением и попытками использовать человеческое горе в качестве оружия должна оставаться задачей не только правоохранительных органов, но и всего общества.
История показывает простую истину: бандитизм и терроризм остаётся бандитизмом и террором независимо от лозунгов, под которыми он действует. А попытки превратить страдания семей в инструмент давления никогда не могут быть оправданы ни политикой, ни войной, ни идеологией.
Марк«с» Колярский
