Несколько дней назад мы опубликовали небольшой памфлет о том, что демократия и коррупция вовсе не противоречат друг другу. Более того — в некоторых особенно развитых формах демократии коррупция становится почти обязательным элементом государственного устройства. Потому что демократия — это свобода. В том числе свобода осваивать бюджеты, гранты, военную помощь и гуманитарные поставки.
И вот удивительное совпадение: отдельные фрагменты нашего памфлета неожиданно начали превращаться в реальность.
11 мая Национальное антикоррупционное бюро Украины (НАБУ) и Специализированная антикоррупционная прокуратура (САП) объявили о раскрытии организованной группы, причастной к отмыванию около 460 миллионов гривен. В рамках дела предъявлено обвинение бывшему руководителю офиса президента по ( ч. 3 ст. 209 УК Украины ) о легализации доходов, полученных преступным путём. Следствие связывает его со схемой под кодовым названием Midas.
Согласитесь, само название уже звучит почти как литературная сатира. Всё, к чему прикасается демократия, действительно постепенно превращается в золото. Правда, почему-то не для населения.
Почему вдруг сейчас?
И тут возникает главный вопрос. Зачем вдруг начали трогать настолько уважаемых людей? Ведь ещё вчера они считались не просто частью власти, а её внутренним механизмом. Людьми, которые знали всё, решали всё и, судя по масштабам обвинений, контролировали очень многое.
Но самое интересное даже не это. Самое интересное — президент снова ничего не знал.
Не знал про схемы.
Не знал про сотни миллионов.
Не знал про людей, внезапно исчезающих за границей вместе с деньгами.
Не знал, почему некоторые особо патриотичные персонажи неожиданно выбрали для политической эмиграции Израиль, Лондон или другие тёплые демократии.
Получается удивительная система. Президент в это время напряжённо думает о свободе, европейских ценностях и новых пакетах помощи, а все вокруг коррупционеры.
Все ближайшие люди внезапно оказываются фигурантами уголовных дел. Одни бегут. Других сажают. Третьих начинают «разрабатывать». Но сам лидер государства остаётся кристально чистым человеком, случайно оказавшимся в центре этой финансовой экосистемы.
В такие совпадения можно было бы поверить. Если бы речь не шла о больших деньгах и большой политике. Потому что, когда начинают закрывать не случайных чиновников, а ближайшее окружение главы государства, это почти никогда не борьба с коррупцией. Это борьба за управляемость.
Особенно когда речь идёт о стране, существующей на внешнем финансировании.
Слишком много сигналов совпало одновременно.
Слишком активно начали вспоминать о коррупции именно сейчас.
Слишком аккуратно антикоррупционные органы подошли именно к тем людям, которые находятся максимально близко к центру принятия решений.
Похоже, в Вашингтоне решили напомнить одну простую вещь: если тебя годами содержат, вооружают, защищают и политически прикрывают — самостоятельность имеет весьма ограниченные пределы.
Потому что настоящая самостоятельность — это не когда тебе разрешили распоряжаться чужими деньгами. Настоящая самостоятельность — это когда ты можешь не выполнять чужие решения.
Когда окружение идёт под суд, президент обычно начинает прислушаться
А если после каждого намёка на политическую нелояльность вокруг тебя внезапно начинают появляться уголовные дела, допросы, расследования и разговорчивые бывшие соратники — значит, речь идёт уже не о независимой власти, а о системе внешнего управления с элементами показательной дисциплины.
И нынешняя история выглядит именно так.
Администрация США, особенно её нынешнее руководство, никогда не любила людей, которые на американские деньги начинают играть в собственную геополитику. Там не очень ценят самостоятельность, если она не согласована заранее. И тем более не любят, когда кто-то отказывается выполнять нужные решения, тормозит нужные процессы или слишком внимательно прислушивается к мнению других центров силы.
Поэтому сегодня сажают не за коррупцию. Сегодня напоминают, кто именно в этой конструкции принимает окончательные решения.
Кто старое помянет, тому и скосят срок.
И здесь возникает ещё один крайне неприятный для Киева нюанс.
Если вспомнить совсем недавнюю американскую историю, Дональд Трамп ещё в период своей первой кампании и последующего президентства крайне настойчиво пытался получить материалы по деятельности семьи Байденов на Украине. Особенно по истории с сыном Джо Байдена, его работой в украинских энергетических структурах и возможными финансовыми схемами вокруг американской помощи и украинских контрактов.
Тогда эта тема превратилась в один из главных внутриполитических конфликтов в США. Демократы называли это «давлением на союзника», республиканцы — попыткой вскрыть международную коррупционную систему.
И сегодня, когда внутриамериканская борьба снова входит в жёсткую фазу, подобные откровения для Трампа могли бы стать не просто компроматом, а политическим оружием стратегического масштаба.
Особенно если речь пойдёт не о журналистских расследованиях, а о показаниях людей из самой украинской вертикали. И вот здесь для киевского руководства начинается самая опасная часть игры. Потому что сейчас от президента могут требовать вовсе не «сдать своих». Со своими всё давно понятно: кого-то уберут, кого-то посадят, кого-то тихо вывезут.
Но настоящая ценность — не свои. Настоящая ценность — это чужие.
Чего хочет хозяин?
И вот здесь возникает уже совсем другая проблема. Причём не антикоррупционная и даже не политическая. Личная. Потому что в какой-то момент перед президентом может возникнуть выбор всего из двух вариантов.
Первый — сравнительно простой. Ему мягко объяснят, что пора быть более сговорчивым в вопросах переговоров, территорий, компромиссов и будущего устройства страны. Проще говоря — «сдать Родину» в правильной дипломатической упаковке. Такой вариант для современной политики вообще не считается чем-то катастрофическим. История знает массу примеров, когда национальные интересы аккуратно обменивались на гарантии безопасности, личное будущее или политическое выживание.
Но есть и второй вариант. Гораздо опаснее. Потому что сдать могут потребовать не страну. А людей. Тех самых людей, чьи фамилии годами были неприкасаемыми.
Тех, кого раньше нельзя было даже упоминать без риска политического уничтожения. Тех, чьи интересы были встроены в саму архитектуру украинской власти последних лет. И речь здесь уже идёт не о Киеве.
Речь идёт о старом окружении Демократической партии США, о финансовых потоках, украинских схемах, контрактах, посредниках, энергетических историях и всей той системе, вокруг которой в своё время Трамп пытался устроить политическую войну против Байденов.
И вот это уже значительно страшнее любого «предательства Родины».
Потому что государства прощают многое. Политика вообще построена на компромиссах, уступках и временных союзах. А вот большие американские политические кланы очень плохо прощают людей, которые начинают говорить лишнее. Особенно если эти слова способны ударить не по отдельным чиновникам, а по целой партийной системе.
Именно поэтому нынешняя история выглядит настолько нервной. Потому что сейчас в Киеве, вполне возможно, начинают понимать: от них хотят не просто лояльности. От них хотят выбора стороны внутри самой американской элиты.
А это уже совсем другой уровень зависимости. И главный вопрос теперь даже не в том, кого посадят следующим.
Главный вопрос дня— кого в итоге он решит сдать?
Ну а если решение окажется недостаточно правильным или недостаточно быстрым, всегда найдётся способ напомнить о последствиях. Вдруг совершенно случайно под новое расследование попадёт кто-то ещё из ближайшего окружения. Или кто-нибудь из особо информированных людей неожиданно покинет страну, прихватив документы, деньги и обострившееся чувство самосохранения.
Так что, похоже, наш недавний сатирический памфлет о демократии и коррупции только начинает превращаться в полноценный политический сериал.
И, судя по развитию сюжета, продолжение ещё обязательно последует.
Урий Бенбарух
