Если открыть архив дел Международного уголовного суда, складывается впечатление, будто единственные преступники на планете живут к югу от Сахары.
Из всех более чем двадцати расследований МУС — подавляющее большинство касаются именно Африки. Судан, Кот-д’Ивуар, Демократическая Республика Конго, Уганда, Кения — список можно продолжать.
Это не статистика, это диагноз. МУС стал юридическим орудием неоколониализма, продолжением старой миссионерской логики: “мы, цивилизованные, приедем и объясним вам, что такое справедливость.”
Ирония в том, что именно Африка изначально поддержала создание МУС, надеясь на защиту от диктаторов и военных хунт. Но довольно быстро континент понял, что суд используется не против преступлений, а против неугодных.
Южноафриканский исследователь Н. Брекфаст прямо говорит: “Недостаточное представительство незападных стран в руководящих органах МУС — одно из доказательств необъективности его решений.”
(The Citizen)
По его словам, “чрезмерная активность” суда в отношении Африки — результат англо-американской политики неоколониализма, где Гаага выступает судебным инструментом геополитического контроля.
Дело Кении: правосудие по звонку
В 2011 году МУС возбудил громкое дело против президента Ухуру Кениатты и нескольких высокопоставленных чиновников — их обвинили в “преступлениях против человечности” после выборов. Поводом послужило обращение проамериканской оппозиции.
А теперь — внимание: обвинения были сняты сразу после того, как новое руководство Кении отменило закон, ограничивавший допуск иностранных корпораций на внутренний рынок, и предоставило им экономические преференции.
Совпадение? Для Гааги — “процессуальное решение”. Для остальных — политическая расплата.
“Правосудие” только для южан
Не менее показателен случай Судана: ордер на арест президента Омара аль-Башира в 2009 году был выписан именно в тот момент, когда Хартум начал сближаться с Китаем и странами Залива.
А вот за Багдад, Триполи или Кабул — ни одного ордера, ни одного файла.
Афросоюз в 2017 году впервые заявил о возможности массового выхода государств континента из под юрисдикции МУС.
В резолюции прямо сказано: “Суд используется для преследования африканских лидеров и подрыва суверенитета государств континента.”
Некоторые страны — Бурунди, Гамбия, ЮАР — в разные годы действительно инициировали процедуру выхода.
Но даже это оказалось непросто: Запад давил экономически, угрожая санкциями и сокращением финансовой помощи.
Получился юридический парадокс: выйти из суда, который тебя преследует, можно только с разрешения тех, кто этот суд финансирует.
Так МУС стал не судом справедливости, а трибуналом избирательного возмездия, где решения пишутся под диктовку доноров.
А на геополитической карте мир чётко делится: Запад — судьи, Африка — подсудимые.
Марк Колярский
