Сегодня человечество живёт в эпоху, когда война перестала быть исключением и постепенно превращается в постоянный фон мировой политики. По оценкам Международного комитета Красного Креста и исследовательских центров, в 2024–2026 годах в мире одновременно происходят около 120–130 вооружённых конфликтов различной интенсивности. Из них примерно пятнадцать можно назвать полноценными войнами — с тысячами погибших, разрушенными городами, миллионами беженцев и прямым участием государств, армий или крупных вооружённых группировок.
При этом большинство людей знает лишь о тех войнах, которые непосредственно касаются их собственной жизни, страны или информационного пространства.
Для живущих в Израиле главными остаются войны, которые ведёт сам Израиль: против ХАМАС в секторе Газа, против «Хезболлы» на ливанской границе, операции против террористических организаций на территориях Палестинской автономии, а также прямые столкновения с Сирией и всё более открытая конфронтация с Ираном.
Для миллионов выходцев из стран СНГ главным мировым конфликтом остаётся российско-украинский конфликт. Для европейцев — это тоже более чем центральная тема, потому что она затрагивает не только безопасность Европы, а энергетику, экономику и страх перед большой войной.
Кто-то ещё слышал о войне в Судане или о конфликте в Йемене. Но большинство современных войн проходит в регионах, которые для широкой аудитории остаются почти неизвестными — в Центральной Африке, Сахеле, Мьянме, Сомали, восточном Конго. Эти названия мало что говорят человеку, который никогда не сталкивался с ними напрямую. А значит — и сами войны как будто не существуют.
Так устроено восприятие почти во всём мире. Конфликт, который нас не касается, перестаёт быть частью нашей повседневной реальности. Для израильтянина главным становится Ближний Восток, но для жителя Латинской Америки — собственные кризисы и столкновения. Для африканских обществ — войны, о которых Европа зачастую почти ничего не знает.
Информационное пространство стало фрагментированным. Мир больше не живёт одной общей повесткой. У каждой части планеты — собственная война, собственный страх и собственная трагедия.
Именно поэтому возникает парадокс: человечество переживает, возможно, один из самых конфликтных периодов со времён Второй мировой войны, но при этом люди знают лишь о нескольких наиболее медийных войнах.
Между тем в мире одновременно гибнут сотни тысяч людей, разрушаются государства, исчезают целые города, миллионы становятся беженцами, а некоторые страны существуют уже практически в режиме постоянной войны.
Поэтому мы ы решили рассказать об этих «неизвестных войнах» и начнем с пятнадцати главных конфликтах современного мира — тех войнах, которые сегодня определяют международную политику, безопасность, миграцию, энергетику и глобальный баланс сил.
И, вероятно, если бы прямо сейчас вас попросили без подготовки назвать хотя бы пять крупнейших войн современности, сделать это оказалось бы намного сложнее, чем кажется.
Потому что значительная часть этих войн остаётся для мира… неизвестной.
Далее мы приведим пятнадцать крупнейших конфликтов современности — с указанием их масштаба и причин, по которым именно они сегодня определяют мировую нестабильность. Рейтинг ключевых войн современности составлен автором на основе данных МККК, ACLED, IISS, SIPRI, UNHCR и IDMC. В основу ранжирования положены не только численные потери, но и масштаб боевых действий, гуманитарные последствия, международное вовлечение и геополитический риск расширения конфликта.
1 Россия — Украина .
Крупнейшая межгосударственная война в Европе после Второй мировой войны. Конфликт затронул не только Украину и Россию, но и всю систему европейской безопасности, НАТО, энергетику, санкции и мировой рынок вооружений.
2 Суданская гражданская война .
Война между армией Судана и Силами быстрого реагирования фактически разрушила государственное управление. Страна столкнулась с массовыми убийствами, голодом, этническим насилием и миллионами беженцев.
3 Израиль — ХАМАС / Газа
Война началась после нападения ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года. Она привела к масштабным жертвам среди гражданского населения, разрушению сектора Газа и резкой эскалации всего ближневосточного конфликта.
4 Иран — Израиль — США
Это прямое межгосударственное столкновение вокруг иранской ядерной программы и регионального влияния Тегерана. Опасность конфликта в том, что он может перерасти из обмена ударами в большую войну с участием США, Израиля, Ирана и их союзников.
5 Мьянма
После военного переворота страна фактически погрузилась в гражданскую войну. Против хунты выступают этнические армии, повстанческие движения и силы сопротивления, а государство теряет контроль над значительной частью территории.
6 ДР Конго, восток страны
На востоке Конго возобновилась война с группировкой M23 и другими вооружёнными формированиями. Конфликт имеет региональный характер, поскольку связан с интересами Руанды, Уганды, борьбой за ресурсы и старым кризисом района Великих озёр.
7 Сирия
Сирийская война продолжается с 2011 года и давно перестала быть только внутренним конфликтом. В стране действуют или влияют Россия, Иран, Турция, США, Израиль, курдские силы и различные вооружённые группировки.
8 Йемен
Йеменская война связана с противостоянием хуситов, международно-признанного правительства и внешних игроков. Конфликт стал частью более широкой борьбы Ирана, Саудовской Аравии и западных стран за влияние в регионе и контроль над Красным морем.
9 Сомали
Центральный конфликт в Сомали — борьба государства и его союзников против исламистской группировки «Аш-Шабаб». Война длится годами, ослабляет государственные институты и создаёт угрозу для всего Африканского Рога.
10 Сахель: Мали — Буркина-Фасо — Нигер
Сахель превратился в один из главных мировых центров джихадистского насилия. Здесь действуют группировки, связанные с «Аль-Каидой» и ИГИЛ, а военные режимы трёх стран пытаются удержать контроль над огромными территориями.
11 Нигерия: Боко Харам / ISWAP / межобщинное насилие
На северо-востоке Нигерии продолжается война против Боко Харам и ISWAP. Одновременно страну разрывают межобщинные столкновения, бандитизм, борьба за землю и религиозно-этническое насилие.
12 Эфиопия: Амхара, Оромия, посттиграйский конфликт
После войны в Тыграе Эфиопия не вернулась к стабильности. Конфликты в Амхаре и Оромии показывают глубокую фрагментацию федерации и риск нового распада страны по этнополитическим линиям.
13 Афганистан — Пакистан / ТТП / ИГ-Хорасан
После ухода США война в регионе не закончилась, а изменила форму. Афганистан, Пакистан, ТТП и ИГ-Хорасан образуют зону трансграничного насилия, где терроризм, племенная политика и слабость государств постоянно подпитывают конфликт.
14 Гаити
Гаити формально не находится в классической войне, но вооружённые банды контролируют значительную часть столицы и отдельных территорий. Государство фактически утратило монополию на силу, а насилие приобрело черты внутренней войны.
15 Ливан / Израиль — «Хезболла»
Это пограничная война между Израилем и «Хезболлой», начавшаяся после 7 октября 2023 года. Её опасность в том, что локальное противостояние на севере Израиля может перерасти в полномасштабную войну с Ливаном и Ираном.
Общие потери
Согласно базы данных вооружённых конфликтов и событий политического насилия, подготавливаемых ACLED (Armed Conflict Location & Event Data Project ), только за период с декабря 2024 по ноябрь 2025 года в мире было зафиксировано более 240 тысяч погибших в результате политического насилия и вооружённых конфликтов.
UNHCR оценивает общее число насильственно перемещённых людей на конец 2024 года в 123,2 млн человек — это беженцы, просители убежища, внутренне перемещённые лица и другие категории людей, вынужденных покинуть дом из-за войны, насилия, преследований и нарушения общественного порядка.
Отдельно IDMC фиксирует рекордные 83,4 млн внутренне перемещённых лиц на конец 2024 года; около 90% из них были вынуждены покинуть дома из-за конфликтов и насилия
НО это еще не все!
Где сегодня находится центр мировых войн?
Если смотреть не на телевизионную картинку, а на статистику международных организаций, становится очевидно: главный регион современных войн — это вовсе не Европа и даже не Ближний Восток.
SIPRI отдельно указывает, что активные боевые действия идут на территории примерно 50 государства. Среди стран с активными вооружёнными конфликтами в 2025 году:
- 21 страна находилась в состоянии конфликта в Африке к югу от Сахары;
- 10 — в Северной и Южной Америке;
- 8 — в Азии и Океании;
- 8 — на Ближнем Востоке и в Северной Африке;
- только 2 — в Европе.
Но по оценкам SIPRI (Стокгольмский международный институт исследований проблем мира) и других международных структур, почти треть всех активных конфликтов мира приходится на страны Африки к югу от Сахары. Именно там одновременно идут гражданские войны, джихадистские восстания, этнические столкновения и войны распадающихся государств.
Второй крупный узел нестабильности — Ближний Восток и Северная Африка. Именно здесь находятся наиболее медийные войны современности: Израиль — ХАМАС, Йемен, Сирия, конфронтация Израиля и Ирана.
Азия остаётся регионом затяжных внутренних войн — от Мьянмы до Афганистана и Пакистана.
Латинская Америка формально выглядит менее «военной», однако там продолжаются конфликты, которые всё чаще напоминают полноценные войны между государством, картелями, партизанскими и криминальными структурами.
И только Европа, несмотря на крупнейшую войну XXI века между Россией и Украиной, остаётся регионом с минимальным количеством вооружённых конфликтов. Но именно европейская война сегодня определяет глобальную политическую повестку — так же, как войны Ближнего Востока определяют эмоциональную повестку значительной части мира.
А вот так в реальности выглядит мировая карта конфликтов сегодня:
| Регион | Активные конфликты |
| Африка к югу от Сахары | 40–45 |
| Ближний Восток и Северная Африка | 15–20 |
| Азия и Тихоокеанский регион | 15–20 |
| Латинская Америка | 10–15 |
| Европа | 2–4 |
| Центральная Азия и Кавказ | 2–5 |
Но в информационном пространстве создаётся ощущение, будто главные войны мира — это Украина и Ближний Восток. Но если смотреть на реальную географию конфликтов, то видно другое. Современный центр мировой нестабильности постепенно смещается в Африку.
Именно там сегодня сосредоточено наибольшее количество:
- гражданских войн;
- джихадистских конфликтов;
- этнических столкновений;
- распадающихся государств;
- вооружённых группировок.
МККК в 2025 году оценивал, что:
- более 380 вооружённых группировок действуют в мире;
- около 41% из них находятся именно в Африке;
- свыше 111 миллионов человек живут в зонах контроля или боевых действий вооружённых групп.
В завершении
Когда мы говорим о войне, нам кажется, что речь идёт о чём-то далёком, исключительном и временном. Но если посмотреть на карту мира сегодня, становится очевидно другое: война перестала быть исключением. Для значительной части человечества она стала постоянным состоянием.
Мир одновременно живёт в десятках конфликтов, но глобального ощущения мировой войны при этом нет. Каждое общество видит лишь свой собственный фронт — тот, который касается его лично, эмоционально, информационно или политически.
Израиль живёт в реальности Ближнего Востока. Европа — в тени российско-украинской войны. Африка — в череде почти непрерывных гражданских конфликтов. Азия — в борьбе распадающихся государств и вооружённых движений. Латинская Америка — в войнах, которые официально часто даже не называют войнами.
Современный мир оказался расколот не только политически, но и информационно. У человечества больше нет единой картины происходящего. Существует множество параллельных реальностей, в каждой из которых идёт своя «главная война».
И именно поэтому многие из крупнейших конфликтов планеты остаются для остального мира практически неизвестными — до тех пор, пока их последствия не начинают влиять на глобальную экономику, миграцию, энергетику или безопасность.
Общий вывод: что не так с миром?
Проблема не в том, что мир не знает о войнах. Проблема в том, что мир выбирает, какие войны считать важными.
Европа видит войну в Украине, потому что она угрожает самой Европе, хотя в основном и экономически. Израиль видит войну на Ближнем Востоке, потому что она идёт у его границ и против него самого. США видит те конфликты, где есть её интерес, её базы, её союзники, её нефть, её противники или её выборы.
Но Африка для большого информационного мира остаётся территорией чужой боли. Там могут гибнуть тысячи, рушиться государства, исчезать деревни, миллионы людей могут становиться беженцами — и всё равно это редко становится главной темой мировых новостей. Потому что эти войны не вписываются в удобную политическую драматургию Запада: там нет понятного «главного злодея», нет сильного медийного образа, нет выгодной мобилизационной кампании, нет большого электорального эффекта.
Мир гораздо охотнее замечает войну, если на ней можно построить моральную позу.
Можно выступить «за демократию». Можно обвинить геополитического врага. Можно усилить военный бюджет. Можно продать оружие. Можно укрепить союз. Можно получить политические очки. Можно превратить трагедию в символ.
А если война сложная, грязная, внутренняя, африканская, племенная, криминальная, религиозная, ресурсная, без красивой картинки и без понятного политического лозунга — её проще не видеть.
То же самое происходит и на Ближнем Востоке. Если в конфликте есть Израиль, он немедленно становится мировой темой. Если Израиля нет — Йемен, Сирия, Судан, столкновения между арабскими, исламскими, племенными или региональными силами — интерес резко падает. Не потому, что там меньше крови. А потому что там меньше политической выгоды для внешнего наблюдателя.
Латинская Америка — отдельный пример лицемерия. Там картели контролируют территории, ведут бои с государством, убивают чиновников, журналистов, полицейских, запугивают население, создают собственную власть. Но это называют не войной, а «криминальным насилием». Почему? Потому что признать это войной — значит признать, что государство потеряло монополию на силу, а современный мировой порядок не справляется даже с негосударственными армиями.
Получается страшная вещь: в XXI веке война перестала определяться количеством убитых. Она определяется степенью политической полезности.
- Если конфликт выгоден — его называют борьбой за свободу, сопротивлением, защитой цивилизации или гуманитарной катастрофой.
- Если конфликт неудобен — его называют внутренним кризисом, нестабильностью, межобщинным насилием или криминальной активностью.
- Если конфликт никому не нужен — его просто не называют никак.
Вот что не так с миром. Он не стал более гуманным. Он стал более избирательным.
Современная международная мораль работает не как универсальный принцип, а как прожектор. Она освещает только те войны, которые нужны сильным игрокам. Всё остальное остаётся в темноте.
И именно поэтому сегодня существует не только неизвестная война. Существует неизвестное человечество — миллионы людей, чья смерть не превращается в заголовки, чьё бегство не становится политической кампанией, чья трагедия не получает ни трибун, ни санкций, ни саммитов.
Мир не молчит обо всех войнах.
Он молчит только о тех, на которых нельзя заработать, нельзя укрепить власть и нельзя красиво выглядеть.
Юрий Бочаров, политолог , Изриаль
