Спикер парламента Армении осадил журналистов: «Карабах принадлежит Азербайджану, почему вы называете его «арцахом»?». «В таком случае, почему вы расстраиваетесь, когда каким-то территориям Республики Армения дают азербайджанские названия?».
Другие заявления Алена Симоняна:
▪Наш «вековой друг» и гарант безопасности, имеющий здесь базу и миротворцев в Карабахе, просто сказал людям: «Уходите осторожнее, чтобы с вами ничего не случилось. Давайте, уходите».
▪У Армении никогда не должно быть территориальных претензий к своим соседям.
▪Укрепил ли Кочарян 29743 квадратных километров Армении во время своего правления или он просто разбогател?
▪В политическом поле есть две повестки: мир и война.
В последние годы политическая риторика в Армении всё чаще приобретает необычную для государства форму: руководители страны вынуждены публично разъяснять собственному обществу базовые, казалось бы, очевидные положения международного права и геополитической реальности. Заявления спикера парламента Алена Симоняна о том, что Карабах является частью Азербайджана, — лишь один из наиболее ярких примеров этой тенденции.
Возникает закономерный вопрос: почему армянским государственным деятелям приходится объяснять «прописные истины»?
Ответ кроется в многослойной политической и информационной реальности, сформированной в Армении на протяжении десятилетий.
Прежде всего, речь идёт о наследии длительного конфликта. На протяжении многих лет в общественном сознании формировалась устойчивая картина мира, в которой вопрос территориальной принадлежности Карабаха подавался не как предмет международного права, а как элемент армянской национальной идентичности. Политическая риторика, образовательные нарративы и медийная среда работали синхронно, закрепляя эту установку. В результате возник разрыв между юридической реальностью и общественным восприятием.
Когда политическая реальность изменилась, оказалось, что общество к этому не готово.
Второй фактор — это специфика внутренней политики. В течение долгого времени значительная часть армянских элит опиралась на конфронтационную повестку. Конфликт служил не только внешнеполитическим инструментом, но и внутренним ресурсом легитимации власти. В такой системе признание компромиссов автоматически воспринимается как слабость или даже предательство. Именно поэтому любые попытки переосмысления сопровождаются жёстким сопротивлением и требуют постоянных разъяснений со стороны действующей власти.
Третья причина — информационная инерция. Даже после смены политического курса значительная часть общественного дискурса в Армении продолжает жить в прежней парадигме. Использование терминологии, не соответствующей текущей международно-правовой позиции, — например, в вопросе топонимов — является проявлением этой инерции. Власть в данном случае вынуждена не просто формулировать новую повестку, но и последовательно вытеснять старую.
Не менее важен и фактор внешних ориентиров. Разочарование в прежних союзниках и попытка переориентации внешней политики создают дополнительное напряжение. В условиях, когда прежняя система гарантий безопасности подвергается пересмотру, обществу приходится одновременно объяснять как изменения во внешнеполитическом курсе, так и их неизбежные последствия.
В итоге складывается парадоксальная ситуация: политическое руководство Армении говорит на языке реализма, тогда как значительная часть общества продолжает мыслить категориями прошлого.
Именно этот разрыв и заставляет армянских лидеров вновь и вновь возвращаться к разъяснению базовых вещей — территориальной целостности государств, необходимости отказа от претензий к соседям, приоритета мира над конфликтом.
Однако подобный процесс неизбежно сопряжён с рисками. Чем дольше сохраняется несоответствие между ожиданиями общества и реальной политикой, тем выше вероятность внутренней дестабилизации. С другой стороны, последовательное и открытое проговаривание этих «прописных истин» может со временем привести к формированию более прагматичного общественного консенсуса.
Таким образом, частота подобных заявлений — это не признак слабости власти, а отражение глубокой трансформации, через которую проходит армянское общество. Вопрос лишь в том, насколько быстро этот процесс завершится и какой ценой будет достигнут новый баланс между политической реальностью и общественным восприятием.
И именно от этого во многом зависит будущее не только самой Армении, но и стабильность всего Южного Кавказа.
Намик Алиев ,доктор юридических наук, профессор,
