В Израиле разгорается новый политический скандал, получивший в прессе условное название «Катаргейт». В центре расследования — несколько советников премьер-министра Биньямина Нетаньяху, которым вменяются подозрения в получении средств от катарского правительства через цепочку частных лоббистов и бизнес-структур. Следствие считает, что эти деньги предназначались за продвижение интересов Катара — в том числе во время войны в Газе в 2024 году.
Среди основных фигурантов дела упоминаются военный пресс-секретарь Эли Фельдштейн, медиаконсультант Йонатан Урих и глава пиар-компании Perception Исраэль Эйнхорн. Все трое в разное время входили в ближний круг Нетаньяху. Фельдштейн и Урих были задержаны в Израиле, Эйнхорн покинул страну и сейчас, по сообщениям, находится в Сербии.
Схема перевода катарских денег
По данным полиции, существовало по меньшей мере две схемы перевода катарских денег. В первой схеме средства поступали из Катара через американского лоббиста Джея Футлика, затем — через израильского бизнесмена Гиля Биргера, и уже от него — Эли Фельдштейну. Футлик формально нанимал Фельдштейна для работы по медийной линии. Примечательно, что в этот период Фельдштейн занимал должность в офисе премьер-министра, что делает ситуацию особенно щекотливой с точки зрения израильского законодательства.
Вторая схема, более запутанная, начала действовать еще в 2022 году. Деньги из Катара передавались через некую международную компанию, с участием бывшего сотрудника «Моссада» и других посредников, в пиар-фирму Perception, руководимую Эйнхорном. Урих числился её старшим советником. Первая крупная операция, в рамках которой поступили эти средства, называлась Lighthouse — это был проект по улучшению международного имиджа Катара перед чемпионатом мира по футболу. Позднее, уже в период конфликта в Газе, та же фирма продолжила получать сотни тысяч долларов якобы за продвижение гуманитарной роли Катара.
Анализ банковских счетов, показания подозреваемых и данные с мобильных устройств позволили полиции выстроить подробную цепочку денежных потоков. Основная особенность — деньги не переводились напрямую, а проходили через множество звеньев, что затрудняет прямое доказывание вины и даёт подозреваемым возможность утверждать, что они не знали об источнике финансирования. Тем не менее, один из ключевых посредников — израильский бизнесмен Гиль Биргер — сам признал, что по просьбе Футлика переводил деньги Фельдштейну, ссылаясь на «технические причины» и давность личных отношений с лоббистом.
Фигуранты дела
Юридическая квалификация обвинений в адрес Фельдштейна и Уриха достаточно серьёзна, согласно официальным заявлениям прокуратуры и полиции, подозреваемые могут быть привлечены к ответственности по следующим статьям:
- передача секретной информации (до 15 лет лишения свободы);
- связь с иностранным агентом (до 15 лет);
- отмывание доходов (до 10 лет);
- мошенничество и злоупотребление доверием (до 3 лет).
Однако адвокаты Фельдштейна утверждают, что он «никогда не работал на Катар, не получал от него ни прямых, ни косвенных средств», а вся его деятельность в канцелярии премьер-министра якобы велась исключительно в интересах государства.
Сам Нетаньяху в рамках расследования был допрошен как свидетель. Главный вопрос, на который пытаются получить ответ следователи: знал ли премьер-министр о действиях своих советников, и если да — почему не пресек эту деятельность. На сегодняшний день ни один из представленных материалов дела не указывает на его прямое участие, но политическое давление на главу правительства усиливается. В медиа звучат намёки на то, что скандал может быть использован как основание для досрочных выборов.
Забота об имидже или политические войны
Важно понимать, что сам по себе Катар уже давно активно продвигает свой имидж на международной арене. С 2018 года, когда страна начала активную подготовку к Чемпионату мира, катарские власти вложили миллиарды долларов в PR-проекты, журналистские туры, спонсорство и дипломатические программы. В Израиле это также не было секретом: катарские интересы неоднократно появлялись в материалах крупных СМИ, а отдельные журналисты, в том числе из левых изданий, посещали Доху в рамках организованных туров. Эти поездки ранее не воспринимались как скандальные — до тех пор, пока не оказалось, что с Катаром могли сотрудничать люди из ближайшего круга Нетаньяху.
На этом фоне возникает логичный вопрос — не является ли «Катаргейт» прежде всего политическим инструментом? Оппозиция, стремящаяся добиться досрочных выборов, пытается представить ситуацию как ещё одно доказательство недееспособности действующего правительства. При этом до сих пор не представлено ни одного судебного решения, которое бы подтвердило существование преступного сговора. Большинство обвинений построены на косвенных связях, логике транзакций и предположениях.
Показательно, что внимание общественности приковано именно к окружению Нетаньяху, хотя в израильском политическом и медийном пространстве сотрудничество с иностранными лоббистами — явление нередкое. Разница, как обычно, в политическом моменте: любые связи, если они имеют отношение к правящему лагерю, становятся поводом для масштабной кампании в СМИ и резонансных заявлений со стороны оппозиции.
Сегодня, когда Израиль продолжает находиться в состоянии внутренней нестабильности, каждое дело против окружения премьер-министра становится не только уголовным, но и политическим. Именно в таком контексте следует воспринимать историю с «Катаргейтом». Она касается не только перевода денег и пиар-услуг, но и борьбы за власть, в которой юридические инструменты всё чаще используются как способ давления и дискредитации.
