Как израильская левая пресса и оппозиция меняют правила игры, реагируя на заявления президентов США
25 июня действующий президент США Дональд Трамп опубликовал на Truth Social длинный спич, в котором назвал судебный процесс против Биньямина Нетаниягу «смехотворной политической расправой» и потребовал «отменить эту охоту на ведьм немедленно». «США однажды спасли Израиль — теперь спасут и Биби», — заявил Трамп, не забыв назвать премьера «воином», уничтожившим ядерную программу Ирана в 12-дневной войне.
Реакция не заставила себя ждать. Лидер оппозиции Яир Лапид поспешил объявить слова Трампа «недопустимым вмешательством во внутренние дела суверенного государства», а газета Haaretz и англоязычные издания вывели аналогичные заголовки о «попрании израильской судебной независимости».
Контраст тем сильнее, что те же актёры — левая пресса и оппозиция — совсем недавно умоляли прежнего хозяина Белого дома, Джо Байдена, вмешаться в дела Израиля, когда такие вмешательства помогали их политической повестке. Ниже — разбор хроники этой селективной принципиальности.
1. «Biden, save us»: когда вмешиваться было модно
- Лето 2023 года. Массовые демонстрации против судебной реформы правительства. На асфальте перед трибуной — гигантская надпись “Biden save us”. Протесты целенаправленно переносились к зданию посольства США в Тель-Авиве, а ораторы открыто призывали Белый дом «надавить на Нетаниягу».
- Финансовая подпитка. В марте 2023 Movement for Quality Government получила гранты Госдепартамента США — факт, которым сами активисты гордились. Тогда левые СМИ объясняли деньги Вашингтона «поддержкой демократии», а не «вмешательством».
Ни одно крупное издание левого спектра не обвинило администрацию Байдена в нарушении суверенитета Израиля — наоборот, помощь приветствовалась как «солидарность с демократическими ценностями».
2. Заложники из Газы и новый раунд апелляций к Белому дому
Осенью 2024, когда семьи заложников требовали любой ценой заключить сделку с ХАМАС, митинги снова обратились к США. Лозунг недели: «America can wait — 120 hostages cannot». Организаторы публично просили президента Байдена «применить давление» на правительство Израиля, чтобы то «согласилось на любые условия перемирия» во военную стратегию государства, ведущего войну против террористической организации.
Левая пресса назвала это «гуманитарным актом», а не потенциальным вмешательством во военную стратегию государства, ведущего войну против террористической организации.
3. Когда Вашингтон критикует суд — это «атака на независимость Фемиды»
Секретарши в редакциях не успели выключить кофеварку, как появились передовицы с фразами «президент США посягает на наш суд». The Guardian цитирует политиков левого центра: «Никто, тем более иностранный лидер, не имеет права указывать израильскому суду».
Но то же самое судебное разбирательство регулярно становилось поводом для статей о том, что «уголовные дела делают Нетаниягу непригодным для руководства». Когда же американский президент озвучил аргументы защиты — то они внезапно превратились в «непозволительное давление».
4.Военные успехи и избирательные стандарты освещения
- 12-дневная война c Ираном (2025). Правительство отчиталось о разрушении ключевых ядерных объектов Натанс и Арак, что подтверждает про-правительственная JNS. Левые издания тут же сослались на аналитику Reuters, ставящую под сомнение масштабы ущерба — и почти проигнорировали признание самого верховного лидера Ирана о «серьёзных повреждениях».
- Ливан и «ослабленная» Хезболла. После месяцев авианалётов даже Reuters констатирует, что группировка понесла «значительные военные потери» и вынуждена обсуждать разоружение.
Когда армии Израиля удаётся добиться стратегического перелома, значительная часть левых СМИ смещает акцент с достижений на критику «чрезмерной силы» или «отсутствия дипломатической стратегии» — лишь бы не отдать политических дивидендов действующему премьеру.
5. Соцопросы: электорат видит успехи, но это «не считается»
Последний опрос Midgam, опубликованный на днях, фиксирует рост «Ликуда» до 26 мандатов — на 4 больше, чем до удара по Ирану. А опрос, проведенный Институтом Кантар для телеканала “Кан 11” уже фиксирует получает рекордный для последних месяцев результат в 31 мандат для Ликула.
Для изданий, обвиняющих Трампа в «неслыханном вмешательстве», эти цифры стали поводом для холодного душа: оказывается, значительная часть населения воспринимает военные операции и дипломатию Нетаниягу как успех, а судебную кампанию — как охоту на ведьм.
6.Селективная слепота: почему это важно
- Определение «вмешательство» меняется в зависимости от того, кому оно помогает.
- Байден финансирует НПО левого толка, «воюющих» с правым правительством — «поддержка демократии».
- Трамп словесно поддерживает правого премьера — «угроза суверенитету».
- Двойные стандарты подрывают доверие к СМИ, переводя дискуссию из плоскости фактов в плоскость tribal politics.
- Оппозиция теряет моральный капитал, когда призывает к иностранному давлению на правительство, но возмущается тем же самым давлением, если оно не выгодно ей политически.
Естественно, что судьбу судебного процесса Нетаниягу решит не Truth Social и не Haaretz, а израильская правовая система. Но если медиа и политики хотят, чтобы их доводы воспринимались всерьёз, им придётся отказаться от избирательной памяти и признать: призывы к Вашингтону «спасать» Израиль звучали громче всего именно с левой стороны баррикад.
Стоит ли удивляться, что когда другой — менее желанный — властелин Белого дома повторяет те же риторические приёмы, публика отвечает зеркально?
Пока же остаётся факт: стандарты «суверенитета» в израильском информационном поле зависят не от принципов, а от того, кто именно из Вашингтона вмешивается и чьи политические акции растут или падают от этого вмешательства.
Заключение: война ради суда — или суд ради государства?
Стоит отдельно отметить ещё один, не менее важный момент, связанный с популярной риторикой левого лагеря. В течение всего периода вооружённых конфликтов — в Газе, в Ливане и, особенно, в Иране — с их стороны звучали обвинения: мол, премьер-министр Нетанияху сознательно затягивает военные операции ради одной цели — отвлечь внимание от суда и избежать наказания.
Ту же линию продолжают и сегодня: любые военные действия, по их мнению, якобы «инициированы ради спасения Биби, а не ради Израиля». Но если следовать этой логике — возникает резонный вопрос: зачем Нетанияху завершил иранскую кампанию именно тогда, когда Израиль уже стоял на грани окончательного уничтожения военной инфраструктуры режима? Почему он не продолжил наступление, несмотря на то, что в Иране назревала политическая нестабильность, сравнимая с предреволюционной?
Ответ очевиден: он остановил войну, потому что мыслит стратегически. Потому что понимал: долгосрочный мир, будущие региональные альянсы, сдерживание Ирана и деэскалация конфликта с Хезболлой требуют дипломатических решений, а не военного разгрома любой ценой. И если верить намёкам в сегодняшнем твите Дональда Трампа, жертва, на которую пошёл Нетанияху, свернув кампанию на пике успеха, вполне могла быть частью более широкой сделки по иранскому вопросу — сделки, включающей и его личную судьбу.
Ответный пост Нетанияху, в котором он благодарит Трампа за «личную поддержку и защиту Израиля», только подтверждает, что вопрос уголовного преследования премьера вплетён в более масштабный геополитический узел. Его личное будущее — это сегодня неотъемлемая часть будущего всей ближневосточной архитектуры безопасности.
В этой связи становится всё очевиднее: президент Израиля — даже несмотря на свои левые взгляды — обязан мыслить как государственник, а не как участник политического конфликта. Всё больше политиков и обозревателей говорят о необходимости разрубить «гордиев узел», затянувшийся на горле государства, и сделать это — пусть и болезненно — через механизм президентского помилования.
Да, по закону это возможно только после вынесения приговора. Но и здесь история Израиля знает исключения: в 1984 году сотрудники ШАБАК, задушившие двух пленных террористов в «деле маршрута 300», были помилованы президентом ещё до начала суда. Этот беспрецедентный акт тогда объясняли «государственной необходимостью» — и сегодня аргументация может быть ровно такой же.
Вопрос стоит не только о Нетаньяху. Вопрос стоит — о будущем всей страны.
