В рамках продолжения нашей серии публикаций «Геополитика простыми словами», посвящённой событиям в нашем регионе, мы уже говорили о военной силе США, ответе Ирана, целях войны и о том, как внутренняя политика влияет на решения Белого дома.

Но, говоря о войне, невозможно не поговорить и о деньгах. О тех огромных средствах, которые государства тратят на ракеты, самолёты, топливо и ведение боевых действий, и о тех деньгах, которые одновременно кто-то на этой войне зарабатывает.

Потому что война — это не только политика и армия. Это ещё и огромная экономика, где расходы одних неизбежно превращаются в доходы других. И поэтому следующим вопросом нашей серии становится вполне простой: кто оказался среди главных бенефициаров войны с Ираном и сколько на ней удалось заработать?

Поэтому, когда мы говорим о многомесячной войне США и Израиля против Ирана, было бы неправильно считать только тех, кто проиграл или победил на поле боя. Бенефициаров «победы» как ни странно, оказалось немало. На разных этапах кризиса преимущества получили американские и российские нефтяники, Норвегия, производители оружия, экспортеры газа, финансовые структуры. Китай, вероятно, получил не столько прямую финансовую, сколько политическую и стратегическую выгоду.

Но обо всех сразу говорить бессмысленно. Поэтому рассмотрим их по порядку. И начнём с Соединённых Штатов.

Причём здесь сразу возникает парадокс: Америка как государство потратила на войну огромные деньги. Но это вовсе не означает, что американский бизнес на ней потерял. Скорее наоборот.

Чтобы заработать надо сначала потратить — $67 миллиардов

24 июня 2026 года администрация Дональда Трампа направила Конгрессу официальный запрос на дополнительное финансирование в размере $87,6 млрд.

Белый дом прямо указал: большая часть этих средств необходима в связи с операцией «Эпическая ярость» — войной против Ирана.

Из общей суммы $67,146 млрд предназначались Министерству войны США. Раскладка сама по себе достаточно любопытна: $17,3 млрд — операционные расходы, $1,7 млрд — поддержание боеготовности, $1,5 млрд — дополнительное топливо, $2,4 млрд — беспилотники, $5,1 млрд — кибербезопасность и автономные системы.

И ещё $21 млрд — закупка боеприпасов. Вот здесь и начинается самое интересное. Для налогоплательщика ракета, выпущенная по Ирану, — расход.

Для компании, которая получит государственный заказ изготовить вместо неё новую, — будущий доход.

Война войной, а производственный план выполнять надо.

Ракеты закончились? Ничего страшного — закажем новые

17 августа ВМС США официально объявили о заключении с компанией  Raytheon, входящей в корпорацию RTX, контракта стоимостью $22,9 млрд на производство крылатых ракет Tomahawk. Это не оценка журналистов и не биржевой прогноз. Сумму сообщил сам американский флот. Причём формулировка тоже показательна: контракт должен ускорить производство одного из ключевых видов американского дальнобойного оружия.

Иными словами, несколько месяцев войны не просто расходуют ранее произведённые ракеты. Они создают гарантированный рынок для следующего поколения ракет. Финансовая отчётность RTX прекрасно показывает, как выглядит этот процесс в цифрах.

Во втором квартале 2026 года продажи RTX достигли $24,7 млрд, увеличившись на 14% по сравнению с предыдущим годом. Оборонный портфель заказов корпорации достиг $119 млрд.

Но интереснее посмотреть непосредственно на Raytheon. Продажи подразделения за квартал выросли на 18% — с $7,001 млрд до $8,269 млрд, а операционная прибыль — на 29%, с $805 млн до $1,042 млрд.

И компания совершенно открыто объясняет, откуда пришёл рост: увеличились объёмы программ Patriot, Standard Missile и AMRAAM, а также других систем противовоздушной и противоракетной обороны.

То есть никакой конспирологии здесь вообще не требуется. Стреляют больше — производят больше. Производят больше — государство больше покупает. Государство больше покупает — растут продажи и прибыль. Так устроена экономика войны.

Lockheed Martin тоже не остался в стороне

У другого американского оборонного гиганта, Lockheed Martin, картина ещё интереснее. На конец июня общий портфель будущих заказов компании составлял $230,4 млрд против $193,6 млрд в конце 2025 года.

Причём у подразделения Missiles and Fire Control портфель заказов вырос с $46,65 млрд до $87,88 млрд всего за полгода. Продажи этого подразделения во втором квартале увеличились на 19% — до $4,101 млрд, а операционная прибыль — на 24%, до $594 млн.

Сама Lockheed объясняет рост прежде всего расширением производства комплексов PAC-3 и THAAD, а также Precision Strike Missile.

Разумеется, нельзя приписывать весь этот рост исключительно войне с Ираном. У компаний были контракты и до неё, существует Украина, азиатские программы, заказы союзников, накопившийся мировой спрос. Но война имеет неприятное свойство: ракета, которая вчера лежала на складе, сегодня улетела, а завтра её надо чем-то заменить.

И на этом этапе война превращается из военной операции в долгосрочный государственный заказ.

Нефть: иногда достаточно просто оказаться далеко от Ормуза

Но ракеты — лишь половина американской истории. Вторым очевидным победителем стала нефтяная отрасль. Посмотрим не на заявления политиков, а на отчёт Chevron, поданный в SEC. Во втором квартале 2025 года компания заработала $2,49 млрд. Во втором квартале 2026-го — $12,072 млрд. Почти пятикратный рост.

Прибыль upstream-направления, то есть добычи нефти и газа, выросла с $2,727 млрд до $8,182 млрд. Downstream — переработка и реализация — дал $4,868 млрд против всего $737 млн годом ранее.

Причина хорошо видна буквально несколькими строками ниже в том же документе. Средняя цена Brent во втором квартале 2025 года составляла $68 за баррель. Во втором квартале 2026 года — уже $104. 

Здесь экономика становится совсем простой. Если у вас есть нефть и вы можете спокойно её добывать, а где-то далеко танкеры перестают нормально проходить через Ормузский пролив, вам даже не обязательно что-либо делать. Ваша нефть просто становится дороже.

Chevron одновременно сообщил о рекордной американской добыче — почти 2,1 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки.

Получается удивительное совпадение: мировой энергетический кризис, нефть выше ста долларов, проблемы у конкурирующих поставщиков — и рекордная американская добыча. Для мировой экономики — кризис. Для бухгалтерии нефтяной компании — вполне удачный квартал.

ExxonMobil: ещё $14,5 миллиарда прибыли

У ExxonMobil результаты не менее впечатляющие. По официальному отчёту самой компании, во втором квартале 2026 года ExxonMobil получила $14,5 млрд чистой прибыли, а скорректированная прибыль составила $14,7 млрд. Операционный денежный поток — $23,6 млрд, свободный денежный поток — $17,2 млрд.

Из этих денег компания за один квартал направила $9,4 млрд акционерам: $4,3 млрд в виде дивидендов и ещё $5,1 млрд на обратный выкуп собственных акций.

На фоне войны это выглядит почти философски. Кто-то в Персидском заливе считает ракеты. Кто-то в Европе — стоимость бензина и газа. А кто-то в Техасе — дивиденды.

Если раньше мы говорили «Война- войной, а обед по расписанию», то американцы явно ее перефразировали: «Война войной, а квартальный отчет по расписанию» и дивиденды в срок.

Газ: когда Европе и Азии одновременно становится страшно

Есть ещё один американский победитель — производители сжиженного природного газа. Cheniere Energy является крупнейшим американским производителем и экспортёром LNG. Во втором квартале 2026 года её выручка составила $5,73 млрд, увеличившись на 24% по сравнению с аналогичным периодом 2025 года. Чистая прибыль выросла с $1,626 млрд до $3,068 млрд — на 89%.

Количество экспортированных партий LNG увеличилось со 154 до 184, то есть на 19%. После этого компания повысила прогноз скорректированной EBITDA на весь 2026 год до $7,9–8,4 млрд.

Здесь американская выгода особенно интересна, потому что Европа после ограничения ближневосточных поставок вынуждена конкурировать за альтернативный газ с Азией.

И рынок действует крайне просто. Есть дефицит — растёт цена. Есть покупатель, готовый платить больше, — танкер плывёт туда. Геополитическая дружба, союзнические обязательства и заявления о трансатлантической солидарности могут продолжать существовать где-нибудь рядом. Но контракт всё равно подписывается в долларах. И американский газ поплыл не к союзникам по НАТО, а шедрым покупателям в Азию.

А теперь сам президент

На этом месте возникает более чем деликатная тема. Не следует утверждать, что Дональд Трамп лично заработал на войне с Ираном. Таких доказательств сегодня пока нет. Но игнорировать его уникальную финансовую ситуацию тоже невозможно.

30 июня Управление правительственной этики США опубликовало ежегодную финансовую декларацию президента — 927 страниц активов, компаний, счетов и сделок. Причём это декларация за 2025 год, то есть за период до начала нынешней войны. И потому использовать её как доказательство заработка Трампа именно на боевых действиях было бы неправильно. Пока не правильно.

Но документ показывает масштаб бизнеса действующего президента. Например, только CIC Digital, связанная с NFT и мемкоинами Трампа, указала $635,068,835 роялти по лицензионному соглашению с Celebration Coins.

В 2025 году связанная с Трампом компания DT Marks Defi LLC получила $236,25 млн чистых поступлений от продажи токенов World Liberty Financial и ещё $65,625 млн от продажи части доли в WLF Holdco LLC. Кроме того, доходы World Liberty распределялись в разных формах: около $150,6 млн в Ethereum, $56 млн в USDC, $42,25 млн в долларах и $33,46 млн в Bitcoin. Были также меньшие поступления в других криптовалютах и около $1,82 млн дохода от стейкинга Ethereum.

Отдельный крупный источник доходов связан ещё с одной структурой Дональда Трампа — DT Marks SC LLC. Согласно финансовой декларации президента, в 2025 году эта компания получила около $196,9 млн чистых поступлений, связанных с привлечением новых инвесторов в Stablecoin Holdco и продажей долей класса C. Таким образом, только по этому направлению речь идёт почти о $200 млн, что дополнительно показывает масштаб финансового участия семейных структур Трампа в криптовалютном бизнесе.

То есть перед нами президент, который одновременно управляет крупнейшей военной и экономической державой мира и остаётся бенефициаром чрезвычайно большой семейной бизнес-структуры.

Само по себе это не преступление. Но дальше история становится совсем необычной.

Слово президента тоже оказалось товаром

16 июля Trump Media & Technology Group официально объявила о создании нового сервиса — Truth API. Описание компании почти не требует комментариев. Это специальный информационный канал для финансовых организаций, алгоритмических и высокочастотных трейдеров, который позволяет получать публикации наиболее влиятельных аккаунтов Truth Social в машиночитаемом виде за миллисекунды.

И руководство Trump Media само сформулировало главный коммерческий аргумент: рынки уже реагируют на сообщения в Truth Social. Сервис начал работу 1 августа. Получается довольно необычная конструкция. Президент Соединённых Штатов принимает решение, способное изменить мировую цену нефти. Президент сообщает об этом через собственную социальную сеть.

А компания, контролируемая трастом, единственным бенефициаром которого является сам президент, продаёт профессиональным участникам финансового рынка возможность получать эти сообщения максимально быстро.

По данным SEC, траст Дональда Трампа владел 114,75 млн акций Trump Media, что на начало 2026 года составляло примерно 41,1% голосующих акций компании. Сам Трамп является единственным бенефициаром траста, а Дональд Трамп-младший — его управляющим. Trump Media официально называет Truth API новым источником долгосрочной регулярной выручки.

То есть даже президентское сообщение сегодня можно превратить в бизнес-продукт. Капитализм всё-таки удивительно изобретательная система, особенно американская..

Главное — успеть нажать кнопку раньше остальных

И здесь мы подходим к самой интригующей части истории. 23 марта, незадолго до заявления Трампа о возможной деэскалации и отсрочке удара по иранской энергетической инфраструктуре, на нефтяном рынке появилась позиция примерно на $500 млн, рассчитанная на падение цены. Затем президент сделал заявление — и нефть действительно пошла вниз.

7 апреля ситуация повторилась. За несколько часов до объявления двухнедельного прекращения огня трейдеры поставили примерно $950 млн на снижение нефти. После заявления президента Brent упала примерно на 15%.

Это уже не журналистские фантазии: 9 апреля два сенатора США официально обратились к Commodity Futures Trading Commission с требованием расследовать эти операции и установить, не использовал ли кто-либо непубличную правительственную информацию. Именно суммы $500 млн и $950 млн указаны в письме Сената.

15 апреля Reuters сообщил со ссылкой на источник, знакомый с расследованием, что CFTC действительно изучает серию таких операций с нефтяными фьючерсами. И вот здесь надо очень чётко провести границу. Сегодня нет доказательств, что эти сделки совершали Дональд Трамп, его родственники или кто-либо из его администрации. Пока нет.

Мы не знаем, кто именно заработал. Но мы знаем другое. Кто-то выставлял огромные позиции непосредственно перед заявлениями президента, которые затем резко двигали нефтяной рынок.

Американский финансовый регулятор заинтересовался этими совпадениями. И это, пожалуй, достаточно занимательная история сама по себе. Потому что современная война давно ведётся не только ракетами.

Иногда для заработка важнее просто на несколько минут раньше остальных знать, будет эта ракета запущена — или президент передумал. А знать это могут, лишь самые приближенные . Или вы думаете, что ИИ и биржевые спекулянты сами по себе могут расчитать когда Трамп нажмет кнопку.

Так заработала ли Америка на войне?

И да, и нет. Американское государство заплатило за неё огромные деньги. Только дополнительный запрос Пентагона составлял $67,1 млрд, из которых $21 млрд предназначались для закупки новых боеприпасов.

Но государственные расходы не исчезли. Они превратились в чьи-то доходы. В новые контракты Raytheon и Lockheed Martin. В миллиардные прибыли Chevron и ExxonMobil. В растущую выручку американских экспортёров LNG. В заказы на производство новых ракет вместо уже использованных.

И наконец — в огромную финансовую волатильность, на которой тот, кто правильно угадает следующую фразу президента, может заработать состояние.

Поэтому война имеет довольно странную бухгалтерию. В одной графе находятся погибшие, разрушения, государственные расходы и экономические потери.

А на соседней странице того же самого мирового баланса — новые контракты, рекордная прибыль, дивиденды и портфель заказов на десятки миллиардов долларов.

И пока дипломаты решают, кто должен открыть Ормузский пролив, военные подсчитывают оставшиеся ракеты, а политики спорят о победе и поражении, бухгалтеры больших корпораций занимаются своей работой.

Война войной. А прибыль — по расписанию.

Но Америка — только первый бенефициар этой истории.

Дальше будет ещё интереснее.

PhD Юрий Бочаров, политолог, Израиль