Бабий Яр невозможно объяснить только приказом нескольких нацистских руководителей или жестокостью непосредственных исполнителей. Приказ стал последним звеном длинной цепи. До него были годы антисемитской пропаганды, привычка делить людей по происхождению, война, оккупация и постепенное исчезновение личной ответственности.
Чтобы понять, как всего за два дня стало возможным убийство десятков тысяч человек, недостаточно знать, что произошло в самом Бабьем Яру. Важно увидеть весь путь, который сделал это преступление возможным и в конце концов привёл людей к краю оврага.
Созданный враг
Антисемитизм существовал в Европе задолго до прихода нацистов к власти. Но нацистское государство превратило старые предрассудки в официальную идеологию.
Евреев изображали одновременно виновниками большевизма и мирового капитала, военных поражений и экономических трудностей. Им приписывали тайное влияние, которого в действительности не существовало. Из разных страхов, обид и бытовых предубеждений был создан единый образ врага
Это был не страх перед реальной угрозой. Это был страх, сознательно выращенный пропагандой. Когда власть постоянно повторяет, что рядом находится опасный враг, часть общества постепенно перестаёт видеть в обвиняемых обычных людей.
Сначала человека называют чужим. Затем — опасным. Потом его лишают прав, имущества и защиты закона. И только после этого становится возможным его физическое уничтожение.
Война как разрешение
19 сентября 1941 года немецкие войска заняли Киев. Через несколько дней в центре города произошли взрывы, вызванные минами, оставленными отступавшими советскими подразделениями. Погибли немецкие военнослужащие и представители оккупационной администрации.
Нацисты использовали случившееся как повод для расправы над киевскими евреями. Но решение об их уничтожении не было внезапной местью. К этому времени массовые расстрелы уже происходили по всей захваченной территории Советского Союза.
Война дала преступникам удобные условия. Мирное законодательство больше не действовало, человеческая жизнь обесценилась, а убийство стало частью повседневной работы оккупационного аппарата.
На улицах Киева появились объявления, приказывавшие всем евреям явиться утром 29 сентября к определённому месту, взяв документы, деньги, ценности и тёплые вещи. Люди решили, что их собираются переселить или отправить в другой город. Именно поэтому многие пришли семьями.
Обман был частью преступления.
Два дня
29 и 30 сентября 1941 года немецкие подразделения СС и полиции при участии вспомогательных формирований убили в Бабьем Яру 33 771 еврея.
Людей заставляли оставлять вещи, раздеваться и небольшими группами идти к оврагу. Там их расстреливали. Всё происходило последовательно и организованно: оцепление, регистрация, охрана, изъятие имущества, доставка боеприпасов и составление отчётов.
За сухой цифрой стоят тысячи отдельных жизней. Родители вели за руки детей. Пожилые люди брали документы, надеясь доказать своё право остаться дома. Многие до последнего момента не могли поверить, что государственная машина действительно собирается их убить.
Бабий Яр не закончился 30 сентября. В последующие годы там расстреливали других евреев, ромов, советских военнопленных, подпольщиков, заложников и пациентов психиатрической больницы.
Почему они исполняли
После войны многие участники подобных преступлений говорили, что выполняли приказ или боялись наказания. Страх действительно существовал. Военная система требовала подчинения, а отказ мог повлечь последствия.
Но одного страха недостаточно для объяснения.
Человек, которого заставляют совершить зло, обычно понимает, что перед ним другой человек. Нацистская система старалась уничтожить именно это понимание. Она убеждала исполнителей, что перед ними не соседи, женщины, старики и дети, а безликая враждебная масса.
Одни поверили в пропаганду. Другие подчинились из страха или карьерного расчёта. Третьи участвовали ради имущества и личной выгоды. Кто-то привык делать порученную работу и перестал задумываться о её смысле.
Особенно опасным оказалось распределение ответственности. Один составлял списки, другой охранял дорогу, третий забирал вещи, четвёртый подвозил боеприпасы, пятый стрелял. Каждый мог говорить себе, что он отвечает только за небольшой участок и лично ничего не решает.
Но преступление состоялось именно потому, что все эти участки соединились.
Почему молчали
Нельзя обвинять всех жителей оккупированного города одинаково. Среди них были люди, которые сами жили под угрозой смерти. Некоторые прятали евреев, помогали им бежать или предупреждали об опасности, рискуя собой и своими семьями.
Но были и те, кто промолчал, отвернулся или воспользовался чужой бедой.
Молчание не всегда означало согласие. За ним могли стоять ужас, бессилие и желание спасти собственных детей. Однако массовое преступление становится легче совершить там, где каждый уверен, что вмешиваться должен кто-то другой.
Человек постепенно привыкает к несправедливости, если она направлена не против него. Сначала исчезают соседи. Потом кто-то занимает их квартиру, забирает мебель и старается больше не задавать вопросов. Так чужое преступление незаметно входит в обычную жизнь.
Что было после
Нацисты увидели, что десятки тысяч людей можно уничтожить быстро, организованно и почти открыто. Бабий Яр стал одним из наиболее страшных примеров «Холокоста пулями» — массового уничтожения евреев возле городов и сёл, где они жили.
Позднее преступники пытались скрыть следы расстрелов. Тела извлекали и сжигали, а место убийства старались изменить.
После войны память о Бабьем Яре также долго оставалась неполной. Погибших нередко называли просто «советскими гражданами», не говоря о том, что основной жертвой расстрелов 29–30 сентября 1941 года стали именно евреи Киева.
Так к физическому уничтожению людей добавилось обезличивание их памяти.
Чему это должно было научить
После Холокоста появились международные нормы, понятие геноцида и судебная ответственность за преступления против человечности. Были созданы музеи и мемориалы, открыты архивы, записаны свидетельства выживших.
Но само существование памятников ещё не означает, что урок усвоен.
Антисемитизм, расовая ненависть и поиск «внутреннего врага» никуда не исчезли. По-прежнему находятся политики и пропагандисты, обещающие решить сложные проблемы, назначив виновным целый народ, религию или группу людей.
История Бабьего Яра показывает: массовое убийство не начинается у края оврага.
Оно начинается раньше — со слова, лжи, унизительной шутки, разделения людей на «своих» и «чужих», с привычки не замечать несправедливость и с готовности выполнять приказ, не задавая вопросов.
Самое страшное в Бабьем Яру даже не то, что среди людей нашлись палачи. Палачи встречались во все времена. Страшнее другое: современное государство сумело превратить ненависть в обычную служебную процедуру, а убийство десятков тысяч людей — в задачу, которую одни планировали, другие обеспечивали, третьи исполняли, а многие предпочли не видеть.
Именно поэтому память о Бабьем Яре нужна не только погибшим и их потомкам. Она нужна каждому живому человеку.
Она напоминает, что закон не всегда означает справедливость, приказ не освобождает от совести, а молчание перед лицом зла не всегда остаётся нейтральным.
Пока человек способен увидеть в другом человека, дорогу к оврагу ещё можно остановить.
Источник: сайт «Мост памяти»
