Ответ Ирана на американский мирный план показал главное: стороны по-прежнему находятся чрезвычайно далеко не только от соглашения, но даже от общего понимания архитектуры будущих договоренностей. Формально Тегеран демонстрирует готовность к компромиссу — предлагает прекращение боевых действий, восстановление судоходства через Ормузский пролив и дальнейшие переговоры по ядерной программе. Однако в действительности иранская позиция выглядит скорее попыткой выиграть время и изменить баланс давления, чем реальным шагом к миру.
Ключевой вопрос — судьба иранской ядерной программы — Тегеран фактически вынес за скобки. Именно это и стало причиной резкой реакции Дональда Трампа. Для Белого дома война началась как раз вокруг проблемы высокообогащенного урана и перспективы создания Ираном полноценного ядерного потенциала. Поэтому предложение сначала прекратить боевые действия, а уже потом обсуждать ядерный вопрос воспринимается Вашингтоном как попытка навязать новую политическую реальность.
По сути, Иран предлагает США временно закрыть глаза на главную проблему в обмен на разблокирование Ормузского пролива. Это напоминает классическую стратегию «управляемого кризиса», когда региональная нестабильность превращается в инструмент дипломатического торга.
Сегодня Ормузский пролив стал главным козырем Тегерана. Иран удерживает под давлением не только Соединенные Штаты, но и все страны Персидского залива, мировые энергетические рынки, азиатские экономики и европейских импортеров нефти. Логика иранского руководства очевидна: чем дольше сохраняется угроза для мировой торговли и поставок нефти, тем сильнее давление на Вашингтон со стороны международных игроков, заинтересованных в быстрой деэскалации.
Однако именно здесь возникает стратегическая проблема для самого Ирана. Перекрывая Ормуз или угрожая его закрытием, Тегеран одновременно наносит удар по интересам Китая — крупнейшего покупателя иранской нефти. И именно поэтому предстоящий визит Дональда Трампа в Пекин приобретает значение, возможно, более важное, чем сами прямые переговоры между США и Ираном.
За два дня до поездки в Китай Трамп явно перестал спешить. Это особенно заметно на фоне его предыдущей риторики, когда Белый дом требовал от Ирана предварительных обязательств еще до прекращения огня. Сейчас же американский президент демонстративно оставляет ситуацию в подвешенном состоянии: ни нового удара, ни окончательного отказа от переговоров. Фактически Вашингтон взял паузу.
Причина этой паузы, вероятно, заключается в ожидании китайского фактора. Сегодня именно Пекин обладает реальными экономическими рычагами влияния на Тегеран. Китай остается главным покупателем иранской нефти, главным окном Ирана во внешнюю экономику и, по сути, единственным глобальным игроком, способным одновременно разговаривать и с Вашингтоном, и с иранским руководством.
Поэтому встреча Трампа и Си Цзиньпина может стать не просто двусторонним саммитом по торговле и технологиям, а ключевой точкой принятия решений по всей иранской кампании. Белый дом, очевидно, попытается добиться от Китая давления на Тегеран в обмен на уступки по торговым вопросам и тарифам. Иран же, напротив, будет рассчитывать, что Пекин не позволит США довести ситуацию до полномасштабного разгрома исламской республики.
Отсюда и нынешняя нервозность американской риторики. Трамп понимает: дальнейшая эскалация без позиции Китая способна превратить конфликт вокруг Ирана в глобальный энергетический кризис. Но и Тегеран, судя по всему, сознательно провоцирует американского президента, рассчитывая, что страх перед большой войной заставит Вашингтон согласиться на более мягкие условия.
Проблема в том, что такая стратегия крайне рискованна. Чем дольше Иран использует Ормузский пролив как инструмент давления, тем сильнее растет вероятность того, что США перейдут от переговорной логики к силовой. Особенно если в Белом доме придут к выводу, что Тегеран использует переговоры исключительно для затягивания времени и сохранения ядерной инфраструктуры.
Поэтому ближайшие два дня становятся критическими. Формально переговоры продолжаются. Но реальный ответ на вопрос — будет ли новая большая война на Ближнем Востоке или стороны все же перейдут к деэскалации — может прозвучать не в Тегеране и даже не в Вашингтоне, а в Пекине после встречи Дональда Трампа и Си Цзиньпина.
Урий Бенбарух
