Куда делись двадцать миллионов баррелей?
До войны через Ормузский пролив каждый день вывозили почти 20 миллионов баррелей нефти — пятую часть всей, что потребляет мир, — плюс около 5 миллионов баррелей нефтепродуктов, в основном в Азию. С конца февраля, когда пролив фактически закрылся, этот поток упал почти до нуля. По всем расчётам должен был случиться крупнейший обвал поставок в истории. Но нефть стоит 97 долларов, а не 200, — потому что за пять месяцев рынок на ходу перестроил маршруты.
Часть пошла на запад, по саудовской трубе к порту Янбу на Красном море. Эту трубу построили ещё в 1981 году как раз на случай закрытия Ормуза, и почти полвека она работала вполсилы. Теперь её загрузили под завязку: отгрузки выросли с 1,3 миллиона баррелей в день в январе до почти 6 миллионов в июле — больше 70% обычного саудовского экспорта. Дальше эта нефть идёт на юг, через пролив Баб-эль-Мандеб, к азиатским покупателям.
Часть ушла на восток, по эмиратской трубе к порту Фуджейра, которая выводит нефть сразу в открытый океан, минуя Ормуз. А часть идёт прямо через «закрытый» Ормуз, но втихую: танкеры плывут с выключенными маячками, и в статистике их не видно. Иран при этом пропускает часть судов за деньги — по сообщениям, два миллиона долларов с танкера. Пролив, по сути, не закрыт и не открыт — он приватизирован.
А то, что не влезло в обходные трубы, просто выпало — около 7–8 миллионов баррелей в день. Больнее всего досталось тем, у кого запасной трубы нет: Ираку, Кувейту, Катару. Эту нехватку мир закрывал из запасов. Запасы, то есть нефтяные резервы, кстати и объясняют, почему нефть при закрытом проливе смогла даже подешеветь.
К концу июня в регионе сложилось шаткое равновесие: трубы забиты под предел, налажены теневые маршруты, цена сползла к семидесяти долларам. И тут начался новый виток эскалации, который бьёт уже не по «приоткрытому» Ормузскому проливу, а по обходным маршрутам.
Хуситы слов на ветер не бросают
Двадцатого июля хуситы объявили морскую блокаду Саудовской Аравии: суда, обслуживающие саудовские порты, больше не получат безопасного прохода через Баб-эль-Мандеб. При этом ни списка судов, ни того, как будут определять «саудовские» танкеры. Рынок поверил сразу, до первого выстрела. Ещё до того, как остановился первый баррель, нефть за месяц подорожала на четверть и перевалила за 92 доллара, страховка танкера подскочила с четверти процента стоимости судна до трёх-десяти. Фондовый рынок впервые за несколько лет стал ждать повышения ставки ФРС из-за инфляции.
В ночь на 23 июля хуситы, по их же словам, ударили баллистическими и крылатыми ракетами и дронами по двум саудовским танкерам: Encelia и Layla. По первому британская Vanguard и центр UKMTO зафиксировали попадание примерно в семидесяти милях юго-западнее Аш-Шукайка. Судьба второго танкера точно неизвестна: его маячок молчал ещё за несколько дней до удара. Одновременно, по данным трекинга, курс сменили пять танкеров, два из них указали новым пунктом назначения Суэц. Путь через Суэц в Азию дорогой и дальний.
Хуситы говорят о десяти развернувшихся судах. Движение просело примерно на треть сразу по обоим проливам: через Ормуз и через Баб-эль-Мандеб. Очередь из судов, которую создал Иран – легкая мишень для хуситов. За два года хуситы не раз доказывали, что умеют топить суда: британский танкер Rubymar затонул в марте 2024-го, греческий танкер Sounion с миллионом баррелей нефти горел в Красном море в августе того же года. Летом 2025-го потоплены сухогрузы Magic Seas и Eternity C, — погибшие моряки, часть экипажа в плену до декабря. В июле 2026-го ракеты попали в два эмиратских танкера в оманских водах, с погибшим на борту.
Дальше решающим будет не то, сколько судов потопят, а то, поверит ли рынок, что блокаду можно удержать надолго. Проливы, в конце концов, закрывают не ракеты — их закрывают страховщики. Оба прохода зависят от решения в Тегеране. Безопасного запасного маршрута больше нет.
Надолго ли хватит запасов?
Почему при закрытом на пять месяцев проливе нефть не улетела к 200 долларам, а даже подешевела? Потому что перекрытый пролив не создаёт нехватку в первый день, резервы исчерпываются постепенно. Рынок верил (а может быть продолжает верить), что конфликтом все-таки можно управлять, то есть ситуация временная. Но время идет, а решения нет. Стратегический резерв США просел до самого низкого уровня с 1983 года. Запасы развитых стран, по прогнозу американского энергетического агентства, к концу года упадут примерно до 50 дней потребления, это рекордный минимум. Даже если поставки наладятся прямо сейчас, полное восстановление резервов, по оценке главы эмиратской нефтяной компании, возможно только к началу 2027 года. То есть «подушка энергетической безопасности» почти сдулась.
Кто платит, кто выигрывает
Хуситы почти не платят. Их дрон стоит 10–20 тысяч долларов, ракета — сотню тысяч, а сбивающий их перехватчик — два-четыре миллиона. В целом военная кампания, которая несет мировой экономике до двухсот миллиардов убытков, стоит хуситам всего сотни миллионов. Настоящая цена для хуситов, – это риск испортить отношения с Китаем и Индией, оставив эти страны без нефтяного импорта.
Саудовская Аравия платит больше всех. Во-первых, надбавку за каждый вывезенный баррель: страховка при стоимости страховки в 5% стоимости судна плюс дорогой фрахт и простои, то есть порядка 4–5 долларов на баррель, что на потоке из саудовского порта Янбу, где кончается нефтепровод, даёт примерно полмиллиарда-миллиард долларов в месяц. Вторая статья убытков — недополученный экспорт: выпавшие 2–2,5 миллиона баррелей в день, то есть несколько миллиардов в месяц. Правда, часть потери королевство отыгрывает ценой: оставшуюся нефть продаёт дороже. Сейчас добавился и прямой риск для флота: подожжённый танкер и разворот судов на дальний северный путь через Суэц — лишние деньги и недели пути.
ОАЭ платят не только деньгами. Эмираты почти что восстановили экспорт через Фуджейру с помощью теневого флота. Но они как раз платят кровью, и не только при иранских ракетных обстрелах: недавно и два эмиратских танкера получили ракетные попадания в оманских водах, погиб моряк. Налаженный ОАЭ обходной путь через Фуджейру, — сейчас самый короткий и ценный из всех оставшихся. И потому это самая вероятная следующая мишень для Ирана.
Рядовой потребитель (особенно в Азии) в конечном итоге заплатит за всё через дорогую нефть и рост цен в магазинах. Азия импортирует через Ормуз больше двух третей своей нефти.
Кто же выигрывает?
Во-первых, Россия (даже не пошевелив мизинцем для этого). С выпадением ближневосточной нефти российская стала нарасхват. Чтобы сбить мировую цену, США были вынуждены ослабить санкции и разрешить покупать застрявшую в море российскую нефть. Заработали и перевозчики российской нефти: объемы фрахта по некоторым маршрутам подскочили на 60%.
США и другие производители нефти вне региона. Американские «сланцевики» и атлантическая нефть замещают выпавшую ближневосточную; отдельные сорта в США подскакивали на 10% за день. Плюс те, кто держит акции нефтяников и оборонки. Конфронтация на Ближнем Востоке усиливает Америку как энергетическую и военную державу, но ослабляет как управляющего инфляцией и как архитектора санкций.
Владельцы танкеров. Ставки аренды супертанкеров — на многолетнем максимуме, потому что нефть дороже, а маршруты длиннее (в обход Африки — больше выручки за рейс). Акции крупнейших танкерных компаний выросли на 60% с лишним за год.
Что будет: четыре сценария
Сценарий 1 (текущий). Показательные удары. Хуситы бьют выборочно, — по судам, которые сочли нарушителями. Основной поток становится меньше, но продолжает идти. Нефть в коридоре 90–100 долларов, рынок реагирует на военные новости. Федеральный резерв США думает о поднятии ставки, но пока этого не делает. Биржа топчется на месте, но волне технологического оптимизма индексы даже могут расти.
Сценарий 2. Баб-эль-Мандеб фактически закрыт, Ормуз «приоткрыт». Массовые обстрелы не обязательны, — достаточно, чтобы страховщики перестали оформлять проход. Саудовская нефть из Янбу разворачивается на север, через Суэц, в Европу — первые такие развороты уже видны. Азия остаётся без привычных поставок: танкеры идут вокруг Африки и есть смысл подумать о поставках через Атлантику. Нефть уходит к 100–120 долларам. Выигравшие удваивают выигрыш — особенно Россия и танкерные компании. Американские фондовые индексы корректируется на 10–15% вниз. Вероятность повышения ключевой ставки в США растет.
Сценарий 3. Закрыты оба пролива. Саудовская труба упирается в Красное море, то есть всё равно зависит от Баб-эль-Мандеба. Единственный маршрут, не завязанный ни на один пролив, — эмиратская Фуджейра, но её потолок меньше 2 миллионов баррелей в день. Всех обходных мощностей — от силы 5–7 миллионов против прежних двадцати, а при закрытом Баб-эль-Мандебе «выживает» только Фуджейра и слишком долгий путь через Суэц: остаётся поток всего 2–3 миллиона баррелей. 15–20 миллионов баррелей выпадают из оборота просто потому, что их невозможно вывезти. Нефть — 120–140 долларов и выше, инфляция подскакивает. Если не будет технологического чуда. фондовый рынок становится медвежьим, и начинается рецессия.
Сценарий 4. Замирение. Переговоры возобновляются, угроза спадает. Цена на нефть сползает к 60 – 70 долларам, вернувшиеся поставки и осевший спрос грозят избытком нефти. Биржа возвращается к максимумам.
Что дальше?
Очередное заседание Федерального Резерва США запланировано на 28–29 июля. Подорожавшая нефть повлияет на данные по инфляции только в августе. Решающее заседание по ставке 15–16 сентября.
Самый ранний сигнал – страховка военного времени для перевозок. Если военная надбавка застрянет на пяти процентах стоимости судна, — значит те, кто работает ближе к проливам и знают ситуацию в регионе, в перемирие не верят.
На нефтяном рынке новости сегодня измеряются уже не заголовками, а долларами за баррель.
P.S. Пока готовилась эта статья, рынок подтвердил главный вывод автора. Если утром Brent торговалась около 97 долларов за баррель, то к вечеру 23 июля цена впервые с мая превысила психологическую отметку 100 долларов, достигнув 100,5 доллара. Это означает, что рынок уже начал закладывать в цену риск нарушения поставок через Баб-эль-Мандеб.
Экономический аналитик Леонид Шабад
