Когда европейские чиновники рассказывают о независимости своих институтов, всё выглядит красиво. Есть Совет Европы, есть ПАСЕ, есть ЕСПЧ. Формально это разные структуры. Формально они принимают решения независимо друг от друга. Формально политика не должна влиять на право. Но реальная политика устроена иначе.
Все эти структуры существуют внутри одной европейской политической системы. Они формируются представителями одних и тех же государств, опираются на одни и те же экспертные круги, пользуются выводами одних и тех же аналитических центров и продвигают одни и те же политические установки. При этом фактически все выступают в ранге лоббистов, как политических интересов своих стран, так и финансовых различных олигархических структур. Поэтому, когда речь заходит о государстве, отношения с которым уже испорчены, трудно ожидать, что одна европейская структура будет говорить одно, а другая — прямо противоположное.
Как Азербайджан стал «проблемным»
Именно это произошло в отношениях между Азербайджаном и европейскими институтами. Конфликт начался не вчера. В январе 2024 года ПАСЕ отказалась подтвердить полномочия азербайджанской делегации. Баку расценил это как политическое давление и вмешательство во внутренние дела страны. В ответ Азербайджан фактически заморозил сотрудничество с Ассамблеей и перестал приглашать её наблюдателей на выборы. С этого момента отношения вошли в фазу открытого противостояния.
На этом фоне особенно интересно выглядит решение ЕСПЧ по делу «В.Т. и другие против Азербайджана». Стоит отметить, что этот «дело» лежало в столе суда почти десять лет и ждало своего «решения». В итоге проблема заключается не только в самом решении, а в том, насколько резко оно контрастирует с позицией того же суда десятилетней давности.
В 2015 году в деле «Чирагов и другие против Армении» ЕСПЧ фактически признал, что Армения осуществляет эффективный контроль над оккупированными территориями Азербайджана. Тогда суд прямо исходил из того, что ответственность за происходящее в Карабахе несёт армянская сторона. Именно это решение долгие годы считалось одним из важнейших международно-правовых аргументов Азербайджана.
Главное, что изменилось за это время, — это не правовая база и не исторические факты вокруг Карабаха. Изменились отношения Азербайджана с европейскими институтами.
Если в 2015 году Баку ещё воспринимался в Европе как сложный, но необходимый партнёр, то к середине 2020-х годов отношения заметно ухудшились. Конфликт вокруг ПАСЕ, взаимные обвинения в политической предвзятости, споры вокруг выборов и прав человека превратили Азербайджан из неудобного партнёра в государство, находящееся в постоянном конфликте с частью европейской политической бюрократии.
Справедлив ли суд — зависит от интересов
Поэтому теперь все тот же европейский суд рассматривает отдельный эпизод боевых действий 2016 года и приходит к совершенно иной конструкции. В центре внимания оказывается уже не вопрос оккупации азербайджанских территорий, не вопрос многолетнего армянского контроля над регионом и не общий контекст конфликта. В центре внимания оказывается конкретный армянский военнослужащий и действия азербайджанских военных.
Получается странная картина. Когда речь шла о признании армянского контроля над территориями Азербайджана, суд видел общую политическую и военную картину. Когда речь зашла об ответственности Азербайджана, общий контекст внезапно исчез и остался только отдельный эпизод. Именно поэтому Баку считает решение противоречивым.
Конечно, сторонники европейских институтов скажут, что никакого противоречия нет и речь идёт о разных правовых вопросах. Формально это так. Но политика редко живёт только формальной логикой.
Сегодня Европейский союз заинтересован в Азербайджане значительно больше, чем десять лет назад. Азербайджан является важнейшим поставщиком энергоресурсов, ключевым участником Среднего коридора, транзитным узлом между Европой и Азией и одним из немногих государств региона, способных проводить относительно самостоятельную внешнюю политику. И вот эта самостоятельность, очень не нравиться ни европейским партнерам , ни европейским лоббистам.
Потому что любой серьёзный экономический интерес требует инструментов влияния. Большая политика никогда не строится только на дружбе. Она строится на балансе интересов и рычагов давления.
Задел на будущие переговоры.
Поэтому решение ЕСПЧ можно рассматривать не только как судебный акт по событиям 2016 года, но и как элемент более широкой политической конструкции.
Но трудно не заметить, что в 2015 году европейские институты были готовы подробно рассматривать вопрос армянского контроля над азербайджанскими территориями и ответственности Армении за происходящее в Карабахе. А уже через 10 лет в 2026 году внимание уже сосредоточено на ответственности Азербайджана по отдельному эпизоду войны, тогда как общий контекст многолетней оккупации фактически оказывается вынесен за скобки.
Само по себе оно не меняет границы, не пересматривает результаты войны и не создаёт немедленных последствий для Азербайджана. Но оно создаёт то, что в международной политике зачастую ценится значительно выше — дополнительный аргумент, а точнее задел для будущего шантажа и давления.
Сегодня это решение суда. Завтра — ссылка в докладе правозащитной организации. Послезавтра — резолюция европейской структуры. Через несколько лет — один из аргументов в переговорах по энергетике, транзиту, инвестициям или политическому сотрудничеству.
С этой точки зрения решение ЕСПЧ представляет интерес не потому, что армянские заявители получили компенсацию. Этот вопрос, вообще не волнует ЕС. Главное здесь заключается в том, что теперь появился новый международно-правовой прецедент, который можно использовать в политических дискуссиях, правозащитных докладах, парламентских резолюциях, переговорах по энергетике, транспортным проектам и отношениям между Брюсселем и Баку.
Так работает современная международная политика. Сначала появляется правовая конструкция. Затем она превращается в политический аргумент. После этого аргумент становится частью переговорной позиции. Именно так обычно работают современные политические механизмы шантажа.
Именно поэтому для Баку проблема заключается не в размере компенсации и даже не в конкретном деле. Речь идёт о формировании новой политико-правовой рамки, внутри которой Азербайджан всё чаще оказывается не государством, пострадавшим от многолетней оккупации своих территорий, а стороной, которая должна оправдываться перед европейскими институтами.
Можно спорить о том, является ли это результатом сознательной политики или следствием сложившегося европейского институционального консенсуса. Однако трудно не заметить, что спустя десять лет после решения по делу «Чирагов против Армении» акценты в европейской повестке заметно сместились.
Поэтому главный вопрос сегодня заключается не в судьбе одного судебного решения. Главный вопрос заключается в том, станет ли оно ещё одним эпизодом правовой практики или превратится в долгосрочный политический инструмент давления на Азербайджан.
Ответ на этот вопрос мы увидим уже в ближайшие годы.
PhD Юрий Бочаров, политолог, Израиль
