Цикл исследований Александра Шпунта.
Статья 1 из 4
Мы начинаем публикацию цикла исследований Александра Шпунта — научного сотрудника НИУ «Высшая школа экономики» (Москва) и исследователя Центра Бегина — Садата при Университете Бар-Илан (Рамат-Ган). В серии статей автор предлагает собственую концепцию анализа геополитических процессов на постсоветском пространстве, рассматривая их через взаимодействие политических и экономических элит.
Почему государства, заявляющие о европейском выборе, продолжают сохранять тесные экономические связи с Россией? Почему политические декларации нередко расходятся с реальной экономикой? Александр Шпунт предлагает взглянуть на геополитику постсоветского пространства через призму конфликта интересов политических и экономических элит. Именно этот конфликт, по мнению автора, во многом определяет внешнеполитический выбор современных государств.
Несколько дней назад, 11 июня 2026 года состоялась первая за долгое время встреча представителей Грузии и Еврокомиссии по вопросам визового режима, на фоне сохраняющихся разногласий. Встреча предсказуемо окончилась без какого-то практического продвижения вперед.
Всего два года назад казалось, что у будущей политической ориентации Армении и Грузии на более тесные связи с западными странами – прежде всего с Европейским союзом – нет альтернативы.
Сразу после обретения Грузией независимости в 1991 году её руководство определило приоритеты государственной политики, направленные на установление тесных отношений с западными странами, прежде всего с Соединёнными Штатами и Европейским союзом. Уже в 1996 году Грузия подписала Соглашение о партнёрстве и сотрудничестве с ЕС, а в 1999 году стала членом Совета Европы. Пять лет спустя, в 2004 году, в грузинском парламенте был создан комитет по европейской интеграции, а также учреждена должность государственного министра по европейской и евроатлантической интеграции. Ещё через два года, в 2006 году, Грузия отменила визовые требования для граждан ЕС, совершающих краткосрочные визиты в страну. Ещё через два года ЕС ответил взаимностью, запустив инициативу «Восточное партнёрство» для углубления связей с постсоветскими государствами, включая Грузию. Кульминацией этих усилий стало подписание Соглашения об ассоциации между ЕС и Грузией в 2014 году, за которым последовал безвизовый режим три года спустя.
Грузия подала заявку на членство в ЕС вместе с Молдовой 3 марта 2022 года. В июне того же года Европейская комиссия рекомендовала предоставить обеим республикам статус кандидата, но решение по заявке Тбилиси было отложено. В конечном итоге Грузия получила статус кандидата в декабре 2023 года.
Однако 28 ноября 2024 года грузинские власти объявили о своем решении приостановить переговоры о вступлении в ЕС до 2028 года.
За последующие неполные два года отношения Брюсселя и Тбилиси стремительно перешли из стадии почти союзнических в стадию почти вражеских.
Пиком конфликта – по состоянию на сегодня – стало 21 апреля 2026 года, когда состоялось заседание Совета ЕС по иностранным делам (оно проходило в Люксембурге), где среди прочих тем обсуждалась ситуация в Грузии.
Верховный представитель ЕС по иностранным делам Кая Каллас просто обрушилась на власти Грузии, противопоставив народ и правительство старны друг другу: «Мы поддерживаем грузинский народ, но не правительство Грузии, которое движется в неправильном направлении». Верховный комиссар – министр иностранных дел ЕС — назвала действия властей Грузии неприемлемыми для ЕС. В том же ключе высказались министр иностранных дел Испании и Хелен Макэнти, министр иностранных дел Ирландии. Рекация властей Тбилиси в лице министра иностранных дел Маки Бочоришвили была такой же балансирующей на грани дипломатического языка.
Начиная с мая грузинские власти, в свою очередь, усилили критику в адрес «евробюрократии», что отразилось в заявлениях премьер-министра Ираклия Кобахидзе в мае, сохраняя акцент на приоритете национального суверенитета.
Что же произошло? Формально партнерские отношения Грузии с западными странами начали ухудшаться после принятия Закона о прозрачности иностранного влияния и Закона о защите семейных ценностей и несовершеннолетних , которые запрещают пропаганду ЛГБТК+.
ЕС заморозил отношения с Грузией, отменил встречи на высоком уровне, прекратил финансовую помощь и приостановил интеграцию страны в блок, сославшись на невыполнение предварительных условий для начала переговоров о вступлении. Одновременно США приостановили действие соглашений о стратегическом партнерстве и частичное финансирование, введя финансовые санкции против Бидзины Иванишвили, почетного председателя правящей партии «Грузинская мечта» . Пять стран-членов ЕС, наряду с Великобританией, США и Украиной, ввели визовые санкции против более чем 300 грузинских чиновников.
Запад обвиняет нынешнее руководство Грузии в отступлении от демократических принципов и антизападной риторике. Грузинские власти объясняют раскол недовольством Запада нейтральной позицией страны в отношении украинского конфликта и ее настойчивым стремлением сохранить суверенитет.
Однако публичная риторика обеих сторон не выдерживает критики: это лишь последствия, а не коренные причины, кажущейся резкой переориентации стратегического вектора Грузии.
Грузия, как и Армения (которая будет рассмотрена позже), несомненно, является страной с демократическими процедурами формирования правительства. Однако политическое влияние бизнес-элиты значительно превосходит традиционные западные модели электорального покровительства или поддержки. Дирижизм крупных компаний в отношении грузинской и армянской национальной политики выходит за рамки данного анализа, хотя он хорошо задокументирован в академических исследованиях коллег, которые подтверждают существующее мнение.
До февраля 2022 года сами российские власти ожидали постепенного потепления отношений с Западом и поэтому не ставили грузинскую элиту перед бинарным геополитическим выбором. Крах перспектив нормализации отношений между Россией и Европой сделал реинтеграцию Грузии и Армении в политическую орбиту Москвы краеугольным камнем новой геополитической стратегии России на Южном Кавказе. В этом контексте Россия нашла наиболее удобный рычаг давления в этих государствах: национальные бизнес-элиты, сильно зависящие от поддержания торговых связей с Москвой и, следовательно, уязвимые для давления.
В конце 1980-х годов, на закате СССР, Бидзина Иванишвили, прозванный «владельцем Грузии», почетный председатель партии «Грузинская мечта – Демократическая Грузия», начал свою предпринимательскую карьеру в России вместе с Виталием Малкиным. К 1990 году партнеры стали ведущими дистрибьюторами электроники. Иванишвили владел банковской группой «Российский Кредит» (один из крупнейших российских банков), сельскохозяйственным конгломератом «Стойленская Нива» , сеть аптек «Доктор Столетов», историческими московскими отелями «Минск» и «Центральная», а также многочисленными промышленными активами по всей России.
В октябре 2011 года Иванишвили объявил о продаже всех своих российских предприятий, заявив, что стремится создать в Грузии оппозиционную партию, чтобы бросить вызов президенту Михаилу Саакашвили. Однако большинство экономических аналитиков в России и Грузии по-прежнему глубоко скептически относятся к тому, что российская империя Иванишвили, принесшая ему почти 7,5 миллиардов долларов и поставившая его на 373-е место в мировом рейтинге Forbes, была ликвидирована на пике прибыльности.
Тем более, что официальные данные подтверждают крайнюю зависимость грузинской бизнес-элиты от настроений Москвы. По данным Национального статистического управления Грузии (Сакстат), товарооборот между Грузией и Россией в 2024 году вырос на 5,4% по сравнению с 2023 годом, достигнув 2,5 миллиарда долларов, что делает Россию вторым по величине торговым партнером Грузии после Турции. Эта тенденция сохранилась и в 2026 году: в первом квартале товарооборот вырос на 14,5%, а за январь–апрель — продолжил демонстрировать положительную динамику, укрепляя позиции России как ключевого партнера
Но товарооборот — далеко не главное. Это только витрина огромной и разветвленной системы использования ресурсов России – иногда слабостей и уязвимостей России – бизнесменами с грузинской этнической принадлежностью. Это не паразитизм – это тонко налаженный симбиотический мир.
Прежде всего, рассмотрим российские инвестиции и долю собственности в Грузии. В стратегически важных секторах, таких как энергетика, российские предприятия доминируют: АО « Теласи» , АО « Храми ГЭС-1» , АО «Храми ГЭС-2» , ТЭС «Мтквари Энерджи» , ГЭС «Ларси» , ГЭС «Шильда» и единая энергетическая система «СакРусЭнерго» — все они принадлежат и финансируются Россией.
В горнодобывающей отрасли АО «RMG Copper» и ООО «RMG Gold» входят в состав российского холдинга Mining Investment, конечным владельцем которой является бизнесмен Дмитрий Троицкий, специализируется на добыче и переработке медной и золотой руды. Даже культовый грузинский бренд минеральной воды Borjomi принадлежит компании IDS Borjomi, принадлежащей российскому миллиардеру Михаилу Фридману, хозяину Альфа-банка, одной из крупнейших частных диверсифицированных российских экосистем.
Краткость данной статьи не позволяет в полной мере изложить проникновение российского капитала в основные отрасли промышленности Грузии. Достаточно отметить, что, если Кремль прикажет российским компаниям «оказать давление» на Тбилиси, он будет обладать более чем достаточными рычагами влияния.
Второй фактор — грузинский бизнес в России.
Александр Джапаридзе — единственный грузин, помимо Иванишвили, в глобальном списке богатейших людей Forbes, занимающий 61-е место среди 200 самых богатых людей Москвы. Давид Якобашвили, основатель крупнейшей в России компании по производству молочной продукции и соков Wimm —Bill— Dann (позже проданной PepsiCo), остается самым влиятельным грузинским еврейским бизнесменом в России, владеющим несколькими ключевыми, хотя и менее заметными, предприятиями. Третий пример — Константин Мирилашвили , владелец российского агрохолдинга «Евросервис», лидера на российском рынке сахара и мяса. Грузинские предприниматели также доминируют в ресторанном секторе России, который крайне чувствителен к изменениям в законодательстве.
Все эти деятели обладают политическим влиянием в Тбилиси и служат удобными инструментами для Москвы, учитывая их зависимость от доброй воли российских властей по отношению к их бизнесу.
Недавно выявился третий фактор, напрямую связанный с войной на Украине и массовым исходом российских предприятий, прежде всего в Грузию.
Только с февраля 2022 года по февраль 2023 года в Грузии было зарегистрировано более 16 000 индивидуальных предприятий на имена российских граждан. Для сравнения, за предыдущие 27 лет (с января 1995 года по февраль 2022 года) россияне основали в Грузии всего 7 788 компаний. Россияне не просто переехали — они тесно связали грузинский малый и средний бизнес со своими оставшимися предприятиями в России, создав десятки тысяч высокооплачиваемых рабочих мест. Официальная статистика не позволяет точно определить цифры, но грузинские власти осторожно оценивают число переехавших из России в 63 000 человек, в то время как эксперты удваивают эту цифру. Даже более низкая официальная цифра составляет 5–7% экономически активного населения Грузии. Важно отметить, что средний возраст этих переехавших составляет 27–30 лет — годы пиковой производительности.
Их покупательная способность очевидна: в Тбилиси ее ежегодный рост на 94%, а в Батуми — на 76%, при этом спрос на элитное жилье в Аджарии вырос на 339%.
Учитывая решающее влияние бизнеса на избирательные процессы и поведение правительства в Грузии, вышеизложенные факты делают маловероятным воплощение проевропейских устремлений населения в официальную политику.
Во второй части мы проанализируем, почему Армения не только остается в орбите влияния Москвы, но и демонстрирует признаки избирательной ориентации. Хотя многие причины совпадают с теми, которые обсуждались здесь, есть и существенные различия.
Александр Шпунт
