Попытка объединения израильской оппозиции, которая ещё недавно подавалась как единственный шанс на смену власти, по факту обернулась демонстрацией её главной слабости — неспособности лидеров выйти за пределы собственных амбиций. Кампания началась с громких заявлений о необходимости единого блока, но завершилась очевидным: оппозиция так и не смогла превратиться в устойчивую политическую конструкцию.
Формально процесс выглядел логично. На фоне угрозы потери голосов и очередного усиления правого лагеря ключевые фигуры — Нафтали Беннет, Яир Лапид, Гади Айзенкот, Авигдор Либерман и Бени Ганц — начали переговоры об объединении. Риторика была предсказуемой: ответственность, необходимость перемен, предотвращение распыления мандатов.
Однако за этими формулами скрывалась не стратегия будущего, а элементарная электоральная арифметика. И самое проблемное здесь, что лидеры антиправительственного лагеря представляют разные политические традиции, разные группы избирателей и разные личные амбиции. Их объединяет не общее видение будущего Израиля, а прежде всего желание не допустить сохранения власти Биньямина Нетаниягу. Но при этом та же оппозиция понимает и другое: без укрупнения, без единого списка или хотя бы без согласованного распределения сил рассчитывать на победу будет крайне сложно.
Объединение само по себе не решает содержательных проблем. Оно не стирает идеологические различия между правым центром, либеральным центром, военными государственниками и секулярными правыми. Оно не отвечает на вопросы о религии и государстве, судебной реформе, мобилизации ультраортодоксов, отношении к арабским партиям и будущей коалиционной архитектуре. Однако для избирателя единый список всегда выглядит убедительнее, чем россыпь конкурирующих партий, каждая из которых претендует на лидерство, но в одиночку не гарантирует победы. Объединение создаёт образ общей цели, единого движения и минимальной управляемости лагеря.
Союз Беннета и Лапида: начало без продолжения
Объединение Беннета и Лапида стало первым и, по сути, единственным реальным шагом в сторону укрупнения оппозиции. Этот союз должен был стать центром нового политического блока — попыткой собрать вокруг себя умеренно правый и либеральный центр.
Но уже на старте стало очевидно: речь идёт не об идеологическом объединении, а о технологической конструкции. Беннет стремился вернуть себе позиции в правом центре и претендовать на роль первого номера. Лапид — сохранить политическую инфраструктуру и не исчезнуть с повестки. Их электораты пересекались лишь частично, а политические инстинкты оставались различными.
В результате союз выглядел сильным на уровне заголовков и слабым на уровне содержания. Он задавал направление, но не создавал систему и это фактически подтвердили новые опросы. Столь разрекламированное обединение принесло блоку лишь 1-2 мандата, от тех что они имели порознь.
Айзенкот: отказ стать «третьим»
Ключевым фактором, разрушившим логику объединения, стал Гади Айзенкот. Его позиция оказалась предельно простой: участие — возможно, но не в роли младшего партнёра.
Айзенкот вошёл в кампанию как фигура с высоким уровнем общественного доверия и имиджем надпартийного лидера. Именно это делало его ценным активом — и одновременно препятствием для чужих проектов. Войти в уже сформированный союз Беннета и Лапида означало бы для него потерю самостоятельности и превращение в «третьего номера».
Отказ от такого сценария не был жестом протеста. Это был рациональный выбор: сохранить возможность претендовать на лидерство, а не закрепиться в чужой конструкции. Тем самым Айзенкот фактически зафиксировал предел объединения: блок возможен только при пересмотре иерархии, на что другие лидеры не были готовы.
Либерман: политик вне конструкции
На протяжении последних месяцев он активно продвигал тезис о необходимости широкого блока, способного преодолеть фрагментацию антиправительственного лагеря и предложить избирателю управленческую альтернативу. Однако длительные встречи и переговоры показали: несмотря на внушительный политический опыт Либермана и его послужной список на ключевых государственных постах, основные участники оппозиции не готовы рассматривать его в качестве лидера общего списка. Да и опросы общественного мнения давали ему лишь 8%, позволяя ему сохранить лицо и обходить в этом рейтинге только Яира Голана.
Эта ситуация поставила Либермана в сложное положение. Его электорат и политическая идентичность не позволяли ему органично встроиться ни в левый, ни в центристский проект.
С одной стороны, он давно находится в лагере противников Нетаниягу. С другой — остаётся правым, секулярным и антиклерикальным политиком. Внутри широкого оппозиционного блока он неизбежно теряет свою нишу, а вне блока — рискует оказаться на периферии.
Как результат в последние дни на фоне заявлений Арье Дери появились разговоры о возможном возвращении Авигдора Либермана в правый лагерь. Ответ пресс-службы НДИ, также характерен: партия не опровергает прямо слова Дери, но подчёркивает, что готова формировать только «сионистское правительство» без ультраортодоксальных и арабских партий, с принципом равной мобилизации для всех. Это фактически попытка сохранить свободу манёвра.
В результате Либерман выбрал привычную стратегию: сохранять дистанцию, не разрывая связей. Это позволило ему остаться в игре, но одновременно усилило фрагментацию всей оппозиции.
Ганц: от лидера к риску
Если в предыдущих циклах Бени Ганц рассматривался как реальная альтернатива Нетаниягу, то в текущей конфигурации он стал фактором риска. Его партия оказалась на грани электорального барьера, что превращало её из союзника в потенциальный источник потери голосов.
Попытки договориться с Ганцем — вплоть до обсуждения его выхода из кампании — лишь подчеркнули изменение его статуса. Оппозиция даже готова была «прикупить» его уход, пообещав место президента в следующей каденции. Но его явно кидали не раз и он теперь не верит никому и главное он сам не был готов признать это превращение. Поэтому сохранение участия в выборах стало для него способом удержаться в политике, даже ценой осложнения общей стратегии оппозиции.
Голан и левый предел объединения
Отдельной линией прошёл фактор Яира Голана. Его присутствие обозначило идеологическую границу, за которую не готовы были заходить ни Беннет, ни Либерман, ни значительная часть центристского электората.
Голан оставался частью антиправительственного лагеря, но не мог стать частью единого списка. Его позиция усиливала уязвимость всей оппозиции: зависимость от левого фланга и потенциальная опора на арабские партии становились удобным аргументом для правых.
При этом Голан заявил, что «кто-то хочет наши голоса, но не разделяет наши ценности», подчеркнув, что либеральная публика больше не намерена быть «фраером», а её ценности должны стать «становым хребтом будущего правительства». Эта реплика фактически обозначила главный конфликт внутри оппозиции: спор идёт не только о мандатах, но и о том, каким должен быть Израиль после Нетаньяху. Тем самым он не столько усиливал лагерь, сколько ограничивал его возможности.
Оппозиция как совокупность «малых лидеров»
Итогом процесса стало то, что израильская оппозиция вновь продемонстрировала свою структурную проблему. Она состоит не из одного центра силы, а из набора политиков, каждый из которых стремится сохранить собственную субъектность.
Эта модель условно может быть названа «меньшевистской»: множество сравнительно небольших партий и лидеров, ни один из которых не способен доминировать, но каждый претендует на лидерство. В такой системе объединение воспринимается не как усиление, а как угроза растворения.
Отсюда и парадокс: все понимают необходимость укрупнения, но никто не готов заплатить за него собственной ролью.
Делёж без результата
В результате оппозиция подошла к выборам в состоянии, которое трудно назвать даже кризисом — скорее, это зафиксированная неспособность к сборке. Лидеры обсуждали места в списках, будущие коалиции и возможные должности ещё до того, как получили мандат на власть.
Фактически происходил раздел политического ресурса, который ещё не был завоёван. При этом сам ресурс оставался под вопросом.
Итог: поражение начинается до выборов
Главный вывод из этой кампании заключается в том, что оппозиция проигрывает не только на выборах, но и до них. Она не способна сформулировать единый проект, определить лидера и выстроить устойчивую коалицию ещё на этапе подготовки.
В отличие от правого лагеря, где при всех внутренних противоречиях сохраняется центр силы, оппозиция остаётся полем конкурирующих амбиций.
Именно поэтому её объединение вновь оказалось не стратегией, а тактической реакцией. А тактические союзы, как показывает израильская политика последних лет, способны на короткое время изменить баланс — но не могут его удержать.
Следующий этап этой кампании покажет, приведёт ли эта модель к очередному поражению или станет основой для новой, более жёсткой перегруппировки. Но уже сейчас ясно: без решения проблемы лидерства и взаимного недоверия никакая арифметика мандатов не сможет превратить оппозицию в реальную альтернативу власти.
Вся эта катавасия вокруг «объединения» израильской оппозиции, как ни печально, точно ложится в басню Крылова: «А вы, друзья, как ни садитесь, всё в музыканты не годитесь».
Беннета, Лапида, Айзенкота, Либермана и Ганца можно пересаживать в любом порядке, менять таблички, списки и формулы блока, но оркестр от этого не появляется. Каждый хочет быть дирижёром, никто не согласен на вторую скрипку — вот и получается не симфония перемен, а очередная репетиция политической самодеятельности.
Марк»С» Колярский
