Дональд Трамп страшно рассердился. Журналисты сообщили, что он готов смягчить санкции против Ирана и разблокировать замороженные средства в обмен на уступки по ядерной программе. Президент немедленно объявил публикацию ложью: «Я им ничего не предлагал!»
И это, конечно, принципиальное уточнение. Быть готовым предложить и уже предложить — разные вещи. Особенно перед выборами. В дипломатии между ними помещается посредник. В политике — целая предвыборная кампания.
Представим неудобство: вы объясняете избирателю, что противник вот-вот сдастся, а кто-то публикует сведения, что за его согласие обсуждаются финансовые послабления. Избиратель может задать совершенно неприличный вопрос: если мы так уверенно побеждаем, почему в разговоре появляются наши уступки?
Вот за это журналистов и не любят. Они иногда показывают ценник раньше, чем продавец закончит рассказ о своём триумфе.
Разумеется, опровержение само по себе не доказывает, что Трамп действительно сделал предложение. Но в нашей интерпретации скандал очень похож на раздражение человека, у которого из-за кулис раньше времени выкатили реквизит следующего акта. На сцене ещё грохочет обещание наказать противника, а за сценой уже обсуждают условия, при которых тот позволит спектаклю закончиться.
Тем более что другие американские действия складываются в выразительную картину.
Вашингтон завершил вывод войск из Ирака. И вдруг выяснилось, что оставаться там было совершенно бессмысленно. Две — две с половиной тысячи военнослужащих: какая от них польза? Базы уязвимы. Защита дорогая. Военные вынуждены заботиться о собственной безопасности. Получается, американцы находились в Ираке преимущественно для того, чтобы защищать американцев, находящихся в Ираке.
Мысль здравая. Особенно если не спрашивать, почему раньше всё это называлось обеспечением стабильности, поддержкой союзников и сдерживанием противника.
У американской базы обнаружилось замечательное свойство: пока она работает, она необходима. Когда её покидают, она оказывается ошибкой предыдущей администрации. Очень удобная военная архитектура. Даже фундамент можно переименовать в наследие безответственных предшественников.
Нам напомнят о договорённости 2024 года и поэтапном графике до 2026-го. Да, такой график существовал. Но старая бумага не отменяет сегодняшней картинки: во время противостояния с Ираном американцы завершают уход из соседней страны, а Тегеран получает прекрасный повод праздновать.
Вашингтон показывает календарь. Иран показывает пустеющие позиции. У каждого своя презентация победы.
Теперь вспомним, чего добивался Тегеран. Среди его требований — прекращение атак на Иран и союзников, отвод американских морских и воздушных сил от Ирана, снятие блокады, санкционные послабления, освобождение замороженных активов и компенсация ущерба. Всё это увязывалось с открытием Ормузского пролива.
Перечень длинный. Но ведь хорошая сделка не обязана исполняться за один день.
На мой взгляд, Вашингтон постепенно открывает для себя достоинства некоторых действий, которых добивается Иран. Разумеется, делает это исключительно по собственной инициативе. Тегеран может требовать сколько угодно — американский президент просто независимо приходит к похожим решениям.
Саудовская Аравия попросила помочь против хуситов. Трамп отказался от прямого военного вмешательства на тот момент. Разведданными помочь готовы, с выбором целей тоже. А воевать пока предлагается самим.
Союзническая поддержка приобрела форму навигатора: маршрут покажем, ехать будете вы. Если дорога окажется опасной, обязательно сообщите. Мы внимательно изучим ваш опыт.
В нашем прочтении для Ирана здесь звучит вполне понятный сигнал: Вашингтон старается ограничить участие и пока не собирается автоматически вступать в новый бой против связанных с Тегераном сил. Американские союзники получают возможность убедиться, что близость к президенту США и готовность США воевать за них — разные услуги.
На фоне угрозы судоходству у Баб-эль-Мандебского пролива такая осторожность особенно заметна. Грозные слова о безопасности торговых путей произносятся исправно. Прямое участие в дополнительной войне рассматривается гораздо внимательнее.
Можно предположить, что Вашингтон заинтересован и в том, чтобы Израиль не расширял этот фронт. Но версия о конкретной просьбе Трампа к израильскому руководству остаётся предположением. Если вспомним, то вдруг именно ЦАХАЛ порекомендовал Натаньяху не вмешиваться в войну с хуситами. Возможно таксовпало, а может так прерылись от американской просьбы не вмешиваться. Хотя желания Трампа вообще лучше отделять от подтверждённых распоряжений — иначе за каждое из них придётся отвечать отдельным опровержением.
Тем временем Эмираты ищут защиту, которую можно поставить на дежурство. Израиль ранее направил в ОАЭ «Железный купол» с расчётом. В сентябре появились сообщения о переговорах по дальнейшим закупкам израильских средств ПВО; военный журналист Арье Эгози связал интерес к дополнительным системам с успешным опытом их применения. Где сейчас находится именно та батарея, публично не установлено. Но для политической картины важнее другое: израильская помощь уже стала практическим опытом, за которым последовало обсуждение новых покупок.
Эмираты продолжают пользоваться и американскими системами. Поэтому говорить, что они разом отказались от всего американского, было бы преувеличением. Зато их интерес к дополнительной израильской защите можно прочитать как желание меньше зависеть от обещаний одного покровителя.
По-нашему, это выглядит так: Трампа слушают, но перехватчики предпочитают иметь под рукой.
Очень разумно. У президентского заявления нет радара. Оно не сопровождает цель и не выпускает противоракету. Когда угроза приближается, хочется получить что-нибудь надёжнее очередного сообщения о том, что ситуация находится под полным контролем.
А теперь — третий авианосец. По сообщению Associated Press от 1 октября, США направляют на Ближний Восток дополнительные силы, включая третью авианосную группу.
Вот она, необходимая декорация. Пока обсуждаются посредники, санкции и возможный доступ к деньгам, к региону движется большой корабль. Не будем заранее назначать ему стоянку внутри Персидского залива — подтверждено направление на Ближний Восток. Для телевизионной убедительности этого вполне достаточно. Авианосец — серьёзная военная сила. И одновременно прекрасный фон для заявления: посмотрите, какой я решительный человек.
Приближаются ноябрьские промежуточные выборы в США. Трампу важно, чтобы его партия подошла к ним с образом сильного президента, который контролирует положение. Затяжная война, дорогая нефть и ежедневные неприятные новости для этого образа — неудобные соседи.
Отсюда наша версия: президенту нужна передышка, которую можно продать избирателю как собственную победу. Военное давление помогает показать силу. Возможные финансовые уступки могут помочь получить тишину. Два инструмента для двух аудиторий: корабль — зрителям, условия сделки — посредникам.
Размораживание иранских средств, если до него дойдёт, не будет тождественно выплате компенсации из американского бюджета. Но политическая упаковка найдётся для любого финансового шага. Никто не скажет: нам нужно спокойствие до выборов. Скажут: мы добились исторического дипломатического успеха.
Получается почти идеальная конструкция. Сокращение уязвимого присутствия объясняется мудростью. Отказ открывать новый фронт — ответственностью. Финансовые послабления, если их согласуют, станут доказательством искусства сделки. Третий авианосец обеспечит всему этому достаточно грозный вид.
Мы не знаем, чем закончится торг. Но происходящее, на мой взгляд, всё больше напоминает попытку приблизиться к части иранских условий, сохранив за собой авторство и победное выражение лица.
Главное — не дать журналистам раньше времени объяснить, сколько стоит эта победа.
А если они всё-таки объяснят, всегда можно снова закричать: «Я им ничего не предлагал!»
Разумеется. Просто авианосец уже отправили. Теперь остаётся согласовать стоимость тишины.
Урий Бенбарух
