Несколько дней назад мы опубликовали статью «ООН постоянно заседает. Мир непрерывно воюет. Что происходит с мировым порядком?». В ней мы не столько пытались дать готовые ответы, сколько предложили читателям вместе задуматься над тем, почему международная система, создававшаяся после Второй мировой войны для предотвращения глобальных конфликтов, всё чаще оказывается неспособной выполнять свою главную задачу.
Честно говоря, мы ожидали обычной реакции: несколько десятков комментариев, лайков и коротких реплик. Однако произошло совсем другое. Статья вызвала неожиданно большой интерес и стала предметом активного обсуждения в социальных сетях. И что особенно важно — большинство комментариев касалось не столько изложенных фактов, сколько главного вопроса: если мы действительно наблюдаем кризис существующего мирового порядка, то почему это произошло и что может прийти ему на смену?
Именно эти вопросы и подтолкнули нас продолжить начатый разговор. Мы не претендуем на истину в последней инстанции и тем более не предлагаем готовых рецептов переустройства мира. Но если проблема действительно существует, её необходимо сначала понять. Почему международные организации постепенно теряют влияние? Почему всё чаще оказывается, что многочисленные резолюции, саммиты и заявления практически не меняют происходящего? Почему институты, которые ещё несколько десятилетий назад считались основой международной безопасности, сегодня выглядят всё менее эффективными?
Пожалуй, самый важный из них звучит так: что изменилось в самом мире, если механизмы, успешно работавшие в середине XX века, всё хуже справляются с вызовами XXI столетия?
Чтобы разобраться в этом, придётся посмотреть не только на деятельность ООН или других международных организаций. Возможно, проблема значительно глубже. Возможно, изменилась сама структура мировой политики, а вместе с ней — и правила, по которым должен существовать современный международный порядок.
Мир изменился, война изменилась, а структуры управления все те же.
Чем больше мы пытались разобраться в причинах происходящего, тем чаще приходили к одной простой мысли. Возможно, проблема заключается вовсе не в том, что международные организации стали хуже работать. Возможно, они продолжают выполнять именно те функции, ради которых когда-то создавались. Только мир вокруг них стал совершенно другим.
После Второй мировой войны архитектура международных отношений строилась исходя из вполне определённых представлений о будущем. Государства оставались главными участниками мировой политики, число ведущих центров силы было относительно невелико, а большинство международных кризисов рассматривалось как конфликты между странами или военно-политическими блоками. Именно под такую систему создавались Организация Объединённых Наций, Совет Безопасности, международные суды, финансовые институты и десятки других организаций.
Но сегодня всё выглядит иначе. На мировой арене появились новые центры экономического и политического влияния. Государства всё чаще объединяются в региональные союзы и коалиции, усиливается роль транснациональных корпораций, цифровых платформ и глобальных финансовых структур.
Но изменения затронули не только политическую карту мира. Изменились и сами войны.
Если оглянуться назад, можно увидеть любопытную закономерность. На протяжении столетий государства воевали прежде всего за территории и население. Позднее главной причиной конфликтов всё чаще становились природные ресурсы — нефть, газ, полезные ископаемые, контроль над промышленными районами.
Сегодня всё выглядит значительно сложнее. В центре многих современных конфликтов оказываются уже не столько сами территории, сколько транспортные, энергетические и логистические коридоры, морские коммуникации, цифровая инфраструктура, цепочки поставок и контроль над потоками информации. Меняются не только способы ведения войны — меняются её цели.
Не менее стремительно меняются и средства вооружённой борьбы. Ещё совсем недавно крупнейшие державы строили свою безопасность вокруг ядерного сдерживания, стратегической авиации, авианосных ударных групп и дорогостоящих систем вооружений. Предполагалось, что именно они будут определять характер возможной мировой войны.
Однако конфликты последних лет показали совсем другую картину. Огромную роль начинают играть сравнительно дешёвые беспилотные системы, средства радиоэлектронной борьбы, кибератаки, спутниковая разведка, искусственный интеллект, информационные операции и высокоточное оружие. Стоимость отдельного средства поражения уже далеко не всегда определяет его эффективность.
Фактически меняется сама природа войны. Если ещё вчера главным показателем военной мощи считалось количество танков, самолётов и стратегических ракет, то сегодня всё чаще решающее значение приобретают скорость обработки информации, качество алгоритмов, способность анализировать огромные массивы данных и принимать решения практически в режиме реального времени.
И здесь возникает вполне закономерный вопрос. Если за последние десятилетия изменились цели войн, изменились способы их ведения, изменились технологии, экономика и сама структура международных отношений, почему международные институты продолжают функционировать практически по тем же принципам, которые были заложены восемьдесят лет назад?
Тем более что человечество уже вступает в эпоху искусственного интеллекта. Алгоритмы всё активнее участвуют в управлении финансами, транспортом, энергетикой, медициной, государственными услугами, системами безопасности и даже военным планированием. Государственное управление постепенно становится цифровым, а принятие решений всё чаще опирается на анализ данных и интеллектуальные системы.
Мир уже живёт по правилам XXI века. Технологии стремительно меняют экономику, безопасность и политику. Но международные институты во многом продолжают мыслить категориями середины XX столетия. Возможно, именно здесь и кроется одна из главных причин того, почему всё чаще складывается ощущение, что мировая система перестаёт успевать за тем миром, которым она пытается управлять.
Почему никто не спешит менять мировую систему?
Если следовать обычной логике, то ответ кажется очевидным. Когда меняются условия, меняются и правила. Именно так происходит в экономике, науке, технологиях, бизнесе и даже в повседневной жизни. Мир постоянно приспосабливается к новым реалиям.
Но почему этого не происходит в международной политике? Почему институты, созданные почти восемьдесят лет назад, продолжают оставаться основой мирового управления, хотя сам мир изменился до неузнаваемости?
Ответ, как мне кажется, лежит не только в политике. Любая большая международная система — это не просто набор правил. Это огромная структура интересов. За десятилетия вокруг международных организаций сформировались тысячи государственных учреждений, международных фондов, исследовательских центров, неправительственных организаций, экспертных сообществ, грантовых программ и целых направлений деятельности.
Сложилась целая экосистема, существование которой напрямую связано с сохранением действующей модели международных отношений. Поэтому любые серьёзные изменения неизбежно затрагивают интересы огромного количества государств, организаций и людей. Именно поэтому реформировать мировую систему значительно сложнее, чем признавать необходимость её реформирования.
Но существует и ещё одна причина. До последнего времени многие искренне считали, что возникающие кризисы носят временный характер. Что закончится один конфликт — и мир постепенно вернётся к привычному состоянию. Потом завершится следующий. Затем удастся преодолеть экономический кризис, пандемию, энергетические проблемы…
Однако события последних лет показывают совершенно иную картину. Каждый новый кризис уже не завершает предыдущий, а накладывается на него. Военные конфликты, санкционные войны, торговое противостояние, борьба за технологии, энергетическую безопасность, транспортные маршруты, миграционные процессы, климатические вызовы и цифровая трансформация складываются в единую систему глобальной нестабильности.
Возможно, именно поэтому всё чаще звучит мысль, что человечество переживает не очередной международный кризис, а переходный период, когда прежняя модель мирового устройства постепенно исчерпывает свои возможности, а новая ещё только начинает формироваться. Если это действительно так, то главная задача сегодня заключается уже не в попытках сохранить прежний мировой порядок любой ценой.
Гораздо важнее понять, каким должен стать следующий этап его развития. Именно вокруг этого вопроса сегодня всё чаще разворачиваются международные дискуссии. Одни говорят о многополярности, другие — о новом балансе интересов, третьи — о необходимости признания права различных государств и цивилизаций самостоятельно определять модели своего развития.
Каким окажется этот новый мировой порядок, сегодня не знает никто. Но, похоже, всё больше людей начинают понимать: вернуться в мир, существовавший двадцать или тридцать лет назад, уже невозможно.
Время задуматься о новой архитектуре мира
Пожалуй, сегодня уже недостаточно просто критиковать существующую систему международных отношений. Всё чаще в экспертных и дипломатических кругах звучит другая мысль: если прежняя архитектура всё хуже соответствует современным реалиям, значит, необходимо начинать обсуждение того, какой должна стать новая.
Речь идёт не о разрушении действующих международных институтов и не об отказе от международного права. Напротив, всё чаще высказывается идея, что миру необходима новая система взаимодействия, которая учитывала бы изменившийся баланс сил, многообразие моделей развития государств, культурные особенности различных цивилизаций и новые технологические реалии XXI века.
Иными словами, международные институты должны не только сохранять накопленный опыт, но и научиться отвечать на вызовы нового времени. Мир уже стал многополярным, цифровым и значительно более взаимосвязанным, чем восемьдесят лет назад. Значит, и механизмы международного сотрудничества неизбежно должны развиваться вместе с ним.
Мы вовсе не утверждаем, что знаем, каким должен быть этот новый мировой порядок. Скорее наоборот. Нам кажется, что сегодня человечество только подходит к началу большого разговора, который, возможно, определит международные отношения на многие десятилетия вперёд.
Именно поэтому мы решили продолжить эту серию публикаций. В следующих материалах мы попробуем вместе с читателями разобраться, почему современная система мирового управления всё чаще сталкивается с кризисами, какие идеи сегодня предлагаются для её обновления и способен ли мир выработать новые правила сосуществования, не дожидаясь очередной глобальной катастрофы.
Как и в прошлый раз, мы не претендуем на окончательную истину. Мы лишь приглашаем читателей к открытому разговору.
Будем признательны за ваши комментарии, замечания и собственные предложения. Возможно, именно широкая общественная дискуссия позволит приблизиться к ответу на главный вопрос: каким должен стать мировой порядок XXI века.
Ph.G. Юрий Бочаров, политолог, Израиль
