Хуситы выходят на первый план
В последнее время сообщения с Ближнего Востока всё меньше напоминают привычную дуэль Ирана и Соединённых Штатов. Иран, конечно, никуда не исчез. Американские авианосцы, генералы и заявления Белого дома — тоже. Но всё чаще между двумя главными противниками появляется третье слово, ещё недавно мало что говорившее большинству читателей: хуситы.
Чем больше мы пишем о хуситах, тем чаще они появляются в мировой прессе. Ещё вчера их представляли как далёкую йеменскую группировку, стреляющую самодельными ракетами где-то на краю Аравийского полуострова. Сегодня они захватывают порты и острова, атакуют саудовские объекты, угрожают судоходству и заставляют министров иностранных дел государств Персидского залива срочно пересматривать планы.
Кто же они такие, если уже президент Соединённых Штатов вынужден принимать их звонки и учитывать их пожелания? По словам самого Дональда Трампа, хуситы связались с Вашингтоном и попросили американцев не вмешиваться: воевать с США они якобы не хотят, а недовольны пока только одной страной — Саудовской Аравией. Почти одновременно наследный принц Мухаммед бин Салман дважды просил Трампа нанести по хуситам американские удары. Однако стратегический партнёр Эр-Рияда получил отказ: разведывательными данными Америка поделиться готова, а воевать за саудовцев — пока нет. Получилась почти анекдотическая дипломатия: давний союзник звонит с просьбой помочь, противник звонит с просьбой не мешать — и Белый дом прислушивается именно к противнику.
После этого едва ли приходится удивляться, что поддерживаемые Саудовской Аравией йеменские части отступают, бросают позиции, вооружение и технику. Одни подразделения разбегаются, другие сдаются, третьи предусмотрительно переходят на сторону тех, кто сегодня выглядит победителем. Если главный покровитель просит помощи, но сам остаётся без неё, рядовому солдату тем более трудно объяснить, почему именно он должен погибать за очередную комбинацию, придуманную в Эр-Рияде, Абу-Даби или Вашингтоне.
Хуситы заняли Моху, продвинулись к Баб-эль-Мандебскому проливу и установили контроль над стратегическими островами Красного моря. То, что недавно выглядело как локальный успех повстанцев, превращается в проблему для всей мировой торговли.
Необходимо, однако, уточнить: речь идёт главным образом не о сдаче регулярных батальонов армии Саудовской Аравии, а о разгроме и отступлении йеменских формирований, вооружённых, финансируемых и поддерживаемых Эр-Риядом. Но для Саудовской Аравии от этого едва ли легче. Можно долго объяснять, что это не твои солдаты. Однако если ты их содержал, вооружал и называл союзниками, то их поражение всё равно записывается на твой счёт.
На карте Йемен давно напоминает не государство, а плохо разрезанный пирог, куски которого продолжают спорить, кому принадлежит тарелка. Север и значительная часть запада находятся под властью хуситов. Международно признанное правительство опирается на Саудовскую Аравию. Южные сепаратисты долгое время получали поддержку Объединённых Арабских Эмиратов. Кроме них существуют племенные армии, местные командиры, исламисты, бывшие сторонники прежней власти и вооружённые группы, которые сами не всегда успевают объяснить, кому именно они подчиняются сегодня.
Одни воюют за единый Йемен. Другие — за независимый Южный Йемен. Третьи — за власть хуситов. Четвёртые — за деньги тех, кто успел их профинансировать. Саудовская Аравия и ОАЭ формально выступали в одной коалиции, но поддерживали разные силы и видели будущее страны совершенно по-разному. Иран помогал хуситам, однако сами хуситы вовсе не считают себя простыми наёмными служащими Тегерана. У каждого здесь своя война, свой покровитель, своя касса и обязательно собственная версия национального спасения.
На Ближнем Востоке вообще удивительно много спасителей. Проблема лишь в том, что после каждого очередного спасения государство становится немного меньше, население — немного беднее, а число вооружённых формирований — немного больше.
Поэтому происходящее в Йемене трудно объяснить привычной формулой: «Иран поддерживает хуситов, а Саудовская Аравия — законное правительство». Она верна приблизительно так же, как утверждение, что в шахматах белые играют против чёрных. Формально всё правильно. Но ничего не сказано о том, кто переставляет фигуры, кто меняет доску и почему некоторые пешки внезапно объявляют себя королями.
Кто же такие хуситы? Откуда они появились? Каким образом религиозно-племенное движение с далёкого севера Йемена превратилось в армию, способную поставить под угрозу один из важнейших морских путей мира? Почему Саудовская Аравия, потратившая огромные средства на войну против них, так и не смогла их уничтожить? И как получилось, что бывший президент Йемена Али Абдалла Салех — человек, который шесть раз воевал с хуситами, — сначала стал их союзником, помог им захватить столицу, а затем был ими убит?
Ответ начинается с простого правила местной политики: Вовремя предать — значит предвидеть.
Салех считал себя непревзойдённым мастером этой науки. Он десятилетиями сталкивал противников, заключал временные союзы, менял партнёров и удерживал власть там, где любая ошибка могла стоить жизни. Но в декабре 2017 года старый политический акробат ошибся всего на один шаг: он решил предать своих союзников немного позже, чем они решили избавиться от него.
Так началась история возвышения хуситов — движения, которое использовало чужую жажду реванша, чужие деньги, чужое оружие и чужие ошибки, чтобы постепенно подняться на вершину йеменской пирамиды. А теперь пытается превратить эту вершину в командный пункт над всем Красным морем.
Хуситы, которые ещё не знали, что станут хуситами
Сами хуситы называют своё движение «Ансар Аллах» — «сторонники Бога». Оно возникло в 1990-е годы на севере Йемена среди зейдитов, недовольных усилением саудовского религиозного влияния и политикой центральной власти. Зейдиты относятся к шиитскому направлению ислама, но заметно отличаются от иранских шиитов. Поэтому рассказывать, будто Тегеран однажды придумал хуситов и отправил их завоёвывать Йемен, слишком просто. Иран позднее нашёл, вооружил и поддержал уже существующую силу, которая имела собственные интересы, руководство и счёты с властью.
Одним из лидеров движения стал Хусейн аль-Хуси, от фамилии которого и появилось привычное название «хуситы». В 2004 году президент Али Абдалла Салех попытался его арестовать, после чего началось вооружённое восстание. Аль-Хуси был убит, но вместо ликвидации движения власти подарили ему мученика. С 2004 по 2010 год армия Салеха провела против хуситов шесть военных кампаний. Их неоднократно объявляли разгромленными, однако после каждого разгрома они становились многочисленнее, лучше вооружались и ещё сильнее ненавидели центральную власть.
Казалось бы, после шести войн Салех и хуситы должны были остаться непримиримыми врагами. Но это было бы справедливо для обычной человеческой логики, а не для ближневосточной политики.
Президент ушёл, но забыл передать власть
Али Абдалла Салех управлял Йеменом более тридцати лет. В 2011 году волна «арабской весны» добралась и до Саны. Против президента выступили улица, оппозиция и часть его собственных соратников. Генералы, племенные вожди и партийные руководители, десятилетиями получавшие должности из рук Салеха, внезапно обнаружили в себе любовь к демократии. Пока президент раздавал деньги и посты, они были верными союзниками. Когда кресло зашаталось, выяснилось, что почти каждый из них с детства мечтал о свободном Йемене.
В итоге Салех согласился уйти. По соглашению, подготовленному монархиями Персидского залива, он передал президентский пост своему заместителю Абд Раббо Мансуру Хади и получил гарантии неприкосновенности. Предполагалось, что бывший президент удалится от дел, страна проведёт политические реформы, а бывшие противники договорятся о будущем устройстве Йемена. Это был замечательный план. Единственным его недостатком было то, что почти никто не собирался его выполнять.
Салех действительно покинул президентский дворец, но сохранил партию, деньги, связи, влияние на племена и преданных ему офицеров. Важнейшие воинские подразделения продолжали ориентироваться на бывшего президента и его родственников. Формально государством управлял Хади. Фактически прежний хозяин сидел рядом, внимательно наблюдал за преемником и ждал момента, когда тот совершит достаточно ошибок.
Причин для мести у Салеха хватало. Он хотел рассчитаться с генералом Али Мохсеном аль-Ахмаром, перешедшим на сторону протестующих, с исламистской партией «Аль-Ислах», с племенными лидерами и со всеми, кто помог вытолкнуть его из президентского дворца. Для возвращения ему требовалась вооружённая сила, не связанная с новой властью и готовая разгромить его вчерашних союзников.
Забыть ради победы, но вспомнить ради власти.
Так Салех вспомнил о хуситах. Тех самых, против которых он провёл шесть войн. Тех самых, чьего лидера его армия убила в 2004 году. Тех самых, кого государственная пропаганда годами представляла угрозой Йемену. Теперь бывший президент решил, что они могут стать удобным тараном против Хади, Али Мохсена и «Аль-Ислаха».
Хуситы, в свою очередь, тоже умели прощать — особенно когда прощение сопровождалось оружием, информацией о противнике и помощью военных частей. Им были нужны связи Салеха, его офицеры и оставшиеся элементы государственного аппарата. Бывшему президенту требовались их дисциплинированные отряды и готовность идти на Сану. Никто никому не верил, но на первом этапе доверие и не требовалось: достаточно было общего списка врагов.
В сентябре 2014 года хуситы вошли в столицу. Многие подразделения армии почти не сопротивлялись, а некоторые фактически помогли наступавшим. Правительство Хади начало рассыпаться. Салех мог считать, что его план сработал: люди, вытеснившие его из власти, были разгромлены руками тех, кого он сам ещё недавно пытался уничтожить.
Но в политике есть небольшая неприятность: таран, которым вы пробиваете чужие ворота, иногда решает, что дом теперь принадлежит ему.
Хуситы вошли в Сану не для того, чтобы вернуть президентский дворец Салеху. Они пришли, чтобы забрать его себе. Бывший президент предал соглашение о передаче власти, своего преемника и вчерашних соратников. Хуситы использовали его предательство, чтобы стать хозяевами столицы. Пока обе стороны праздновали общую победу, каждая уже готовилась к моменту, когда можно будет избавиться от союзника.
Развязка наступила 4 декабря 2017 года: когда Салех попытался разорвать союз с хуситами и договориться с Саудовской Аравией, они перехватили его колонну при выезде из Саны и убили своего бывшего партнёра.
Союзники в борьбе за раздел Йемена усилили хуситов
В 2015 году Саудовская Аравия и ОАЭ вместе вошли в Йемен, чтобы разгромить хуситов. Но цели у союзников изначально различались. Эр-Рияду требовались спокойная южная граница, лояльное правительство в Сане и формально единый, но зависимый от Саудовской Аравии Йемен. Абу-Даби интересовали южные порты, острова, морские пути и контроль над побережьем от Аденского залива до Баб-эль-Мандеба.
Поэтому Саудовская Аравия поддерживала международно признанное правительство, а Эмираты — Южный переходный совет, требующий восстановления независимого Южного Йемена. Отдельным поводом для конфликта стала партия «Аль-Ислах»: саудовцы были готовы сотрудничать с ней против хуситов, тогда как в Абу-Даби считали её ответвлением «Братьев-мусульман» и принципиальным противником.
В результате союзники начали делить Аден, Сокотру, Шабву, Хадрамаут и Махру — порты, нефтяные районы, дороги и военные базы. В 2019 году поддерживаемые Эмиратами сепаратисты выбили из Адена силы правительства, которое поддерживала Саудовская Аравия. Позднее южане двинулись в Хадрамаут и Махру, а в начале 2026 года провозгласили собственную конституцию. Саудовская авиация ответила ударами по лагерям тех, кто формально продолжал числиться её союзником по борьбе с хуситами.
Получилась образцовая арабская коалиция: Саудовская Аравия воевала за единый Йемен, Эмираты — за контролируемый ими юг, правительство — за сохранение хотя бы части власти, а южные сепаратисты — за собственное государство, порты и нефтяные провинции. Все выступали против хуситов, но каждый сильнее опасался, что победой воспользуется союзник.
Пока противники хуситов делили будущий Йемен, хуситы занялись настоящим. Когда началось их новое наступление, выяснилось, что многочисленная коалиция состоит из конкурирующих армий, командиров и иностранных покровителей. Хуситам оставалось только пройти через пространство, которое их враги предварительно расчистили взаимными предательствами.
Иран: купить союзника, не оплачивая содержание его государства
Иран хуситов не создавал, но вовремя понял, какую пользу они могут принести. Тегеран получил почти идеального партнёра: движение уже имело собственную армию, территорию, руководство и старые счёты с Саудовской Аравией. Ирану оставалось помогать оружием, технологиями, обучением и политической поддержкой.
Хуситы получили ракеты, беспилотники и международного покровителя. Иран — возможность наносить удары по Саудовской Аравии чужими руками, отрицая прямое участие. При этом содержать весь Йемен, кормить население и восстанавливать разрушенные города Тегеран не обязан. Расходы остаются йеменскими, а стратегическая прибыль становится иранской.
Однако называть хуситов простыми марионетками тоже неверно. Они не ждут ежедневных приказов из Тегерана и ведут собственную борьбу за власть. Просто их интересы удачно совпали: хуситам нужна победа в Йемене, а Ирану — постоянная угроза на южной границе Саудовской Аравии и рычаг давления на Красном море.
Сегодня эта инвестиция приносит максимальную прибыль. Иран давит на судоходство в Ормузском проливе, а хуситы выходят к Баб-эль-Мандебу с противоположной стороны Аравийского полуострова. Саудовская нефть оказывается между двумя воротами, ключи от которых находятся у Тегерана и его союзников.
И вот государства Залива, годами создававшие фронт против Ирана, начинают искать с ним отдельные договорённости. Оман предлагает посредничество, ОАЭ поддерживают собственные контакты с Тегераном, Саудовская Аравия просит помощи у Вашингтона, а общая встреча арабских министров с Ираном откладывается из-за отсутствия согласованной позиции. Как отмечал Reuters, перед монархиями встаёт выбор: продолжать нести убытки или договариваться с Тегераном.
Ирану даже не пришлось раскалывать арабское единство. Достаточно было создать угрозу и подождать: единство раскололо себя само.
Арабское единство: десять государств, двадцать группировок и тридцать национальных интересов
О единстве арабского мира особенно любят говорить в тот момент, когда необходимо собрать очередной саммит или осудить Израиль. Лидеры приезжают, фотографируются, осуждают общую угрозу и подтверждают братские отношения. Затем делегации разъезжаются — и каждая страна начинает отдельно договариваться с тем, кого только что коллективно осудили.
Потому что единого арабского интереса не существует. Есть интерес Саудовской Аравии — защитить границы, нефтяные маршруты и своё лидерство. Есть интерес ОАЭ — контролировать порты, острова и торговые пути. Катару нужны собственные посреднические проекты. Оману — нейтралитет и возможность разговаривать со всеми. Египет думает о Суэцком канале. Йеменское правительство — о возвращении власти. Южные сепаратисты — о собственном государстве. Племенные лидеры — о территориях и финансировании. У каждой страны, партии и вооружённой группировки имеется свой арабский мир, желательно оплаченный кем-нибудь другим.
Поэтому Йемен сегодня состоит не просто из трёх частей. Он состоит из интересов десяти государств, двадцати группировок и нескольких десятков командиров, каждый из которых готов защищать единство страны — при условии, что руководить этим единством будет именно он.
В такой системе предательство перестаёт быть чрезвычайным событием. Оно становится способом корректировки внешней политики. Вчера Саудовская Аравия и Эмираты вместе воевали против хуситов. Затем их подопечные начали воевать друг с другом. Вчера Салех уничтожал хуситов, потом вместе с ними захватывал Сану, а затем предложил союз их саудовским врагам. Вчера страны Залива создавали общий фронт против Ирана, сегодня каждая из них ищет собственный канал переговоров с Тегераном.
Никто не предаёт принципов — прежде всего потому, что принципы редко допускают к принятию решений. Предают союзников, договоры и публичные обещания, когда меняется соотношение сил. А затем объясняют, что это было проявлением политической мудрости, заботой о национальной безопасности и вкладом в региональную стабильность.
Но за всей этой дипломатической акробатикой остаётся один постоянный проигравший — население Йемена. Президенты меняют союзников, монархии — военных партнёров, командиры — флаги, а жители получают новые бомбардировки, блокаду, беженцев и очередное правительство, которое контролирует ещё меньше территории, чем предыдущее.
Хуситы оказались сильнее не потому, что располагали большими деньгами или самой современной армией. Они победили потому, что последовательно строили собственную власть, пока их противники делили ещё не завоёванную страну. Иран лишь помог превратить внутреннюю силу в региональный инструмент.
Теперь движение, которое когда-то пытались вытеснить из нескольких горных районов, разговаривает с президентом США, отказывает Саудовской Аравии в безопасном судоходстве и влияет на мировые цены на нефть. А государства, потратившие миллиарды на его уничтожение, решают, кто первым начнёт с ним договариваться.
На Ближнем Востоке по-прежнему действует старое правило: Вовремя предать — значит предвидеть.
Но история Салеха напоминает о продолжении этой мудрости, которое обычно не произносят: Предавший первым выигрывает время. Но не получает гарантии, что следующим не предадут его.
Постфактум. Израиль не хочет спасать чужую войну
Уже после подготовки материала стало известно, что ЦАХАЛ рекомендовал руководству Израиля воздержаться от превентивных ударов по хуситам и добиваться создания широкой международной коалиции. Это не отказ отвечать в случае прямой атаки на Израиль, а нежелание выходить на передний край войны, которую Саудовская Аравия и её йеменские союзники проигрывают более десяти лет. Особенно показательно, что бывший глава МИД Йемена Халед аль-Ямани уже предложил привлечь Израиль к участию в этой войне.
Логика ЦАХАЛа понятна: захват Мохи и островов у Баб-эль-Мандеба угрожает мировой торговле, Суэцкому каналу и саудовскому нефтяному экспорту. Несколько израильских ударов не объединят раздробленные йеменские силы, но позволят хуситам представить борьбу за власть как очередную войну с Израилем. Поэтому, как сообщили израильские СМИ, армия предлагает оставить проблему международной.
В итоге можно отметить, что хуситы сильны ещё и потому, что десять государств и двадцать группировок надеются: воевать с ними отправится кто-нибудь другой.Позиция ЦАХАЛа лишь подтверждает главный вывод статьи: очередь желающих поделить Йемен значительно длиннее очереди желающих за него воевать.
Ph.G. Юрий Бочаров, политолог, Израиль
