Цикл исследований Александра Шпунта.
Статья 2 из 4 АРМЕНИЯ
В первой части исследования мы показали, что именно позиция деловых элит Грузии повлияла на политический курс страны, сместив его вектор с европейской интеграции на российское направление. Эта позиция никак не связана с какими-то фобиями или личными предпочтениями грузинско-российских магнатов – действовать в такой логике их побуждает структура бизнес-процессов, на которых построено их деловое благополучие.
Ситуация в Армении отчасти схожа с грузинской, но имеет некоторые особенности. Об этих особенностях в деталях и подробностях мы поговорим во второй части публикации.
События весны — начала лета 2026 года подтвердили лобовой конфликт политических и экономических элит в Армении в определении внешнеполитического курса страны.
Парламентские выборы 7 июня 2026 года завершились победой партии «Гражданский договор» Никола Пашиняна, получившей 49,85% голосов и парламентское большинство. Ориентированная на сохранение режима преференций от Москвы оппозиция, продемонстрировала существенную поддержку, опираясь на якорные интересы бизнеса всех уровней и домохозяйств, связанных с российским рынком, энергоснабжением и инфраструктурой. Несмотря на педалированное углубление сотрудничества Еревана с ЕС (саммит в мае 2026 года) и США (стратегическое партнёрство), никакого фактического, на уровне экономических укладов и схем, разрыва с Москвой не произошло.
И тем не менее мы видим, что экономическая элита в Армении проиграла политической, а в Грузии – политическая элита проиграла экономической.
Так чем Грузия не Армения? По данным на 8 апреля 2025 года, численность населения Грузии — 3 806 901 человек, а Армении — 3 017 528 человек; в этой части страны очень похожи.
В экономике ситуация различается. По данным Национальной службы статистики Грузии, в 2024 году реальный рост ВВП страны по сравнению с показателем 2023 года составил 9,4% — в первой части публикации мы показывали, что именно релокация русских бизнесменов и их бизнеса, экспоненциальный рост их интереса к кооперации с грузинским бизнесом в значительной степени сформировали этот почти двузначный рост. В текущих ценах ВВП в 2024 году составил 91,9 миллиарда лари (33,8 миллиарда долларов).
По данным на 2024 год, номинальный ВВП Армении составил 25,408 миллиарда долларов США (лишь три четверти грузинского, при равной, напомним, численности населения), рост ВВП в 2024 году по сравнению с 2023 годом — почти вдвое меньше грузинского, только 5,9%,. Хотя во многом – мы покажем это дальше – и этот рост объясняется релокацией российского бизнеса и российских предпринимателей.
В 2025 году двусторонний товарооборот сократился примерно вдвое по сравнению с пиком 2024 года в связи с завершением реэкспортного бума, однако Россия сохранила статус ведущего торгового партнёра с долей около 35% во внешней торговле Армении. Вроде бы, никакой экономической проблемы нет – просто закончилось время не требующих труда и ума транзитных реэкспортных коридоров. Но именно схлопывание «золотого периода реэкспорта», который экономическая элита Армении не сумела превратить в устойчивое и стабильное поле институциональных выгод, вызвал эмоциональную панику обывателя, которой Пашинян умеет пользоваться лучше всех на этом поле.
Что же позволяет грузинской экономике быть сразу на четверть больше армянской, и расти при этом почти вдвое быстрыми темпами? Политическая география.
Грузия обладает потенциалом транзитной страны с развитой портовой инфраструктурой – частью советской, частью построенной совсем недавно. Порт Поти, крупнейший порт страны по грузообороту (обрабатывает около 65% грузов страны), расположен в устье реки Риони. Второй по значимости порт Батуми сочетает торговую и пассажирскую функции (круизные суда). Специализируется на нефтепродуктах, зерне, контейнерах. Расположеный рядом с городом Супса, (регион Гурия) порт пециализируется на экспорте нефти (нефтепровод Баку-Супса). Глубина акватории порта до 7,5 метров, что позволяет обрабатывать танкеры значительного размера. И новый глубоководный порт, Кулеви, расположенный рядом с Поти (иногда называемый Поти-2). Новый порт (открыт в 2021 году), и способен принимать крупные суда до 100 тыс. тонн.
Выхода к морю у Армении нет; более того, её сухопутная граница сопрягает страну с очевидно не настроенными на кооперацию Азербайджаном и Турцией и страной-изгоем Ираном. Фактически, единственным транспортным окном для страны служит граница с Грузией, конкурентом в региональной экономике в большей степени, чем союзником.
Казалось бы, отсутствие сухопутной границы с Россией и одновременно отсутствие выхода к морским коммуникациям с русскими на Черном море должно охладить интерес армянского бизнеса к Москве. Но произошло прямо противоположное. Просто потому, что никто из крупных экономических держав за десятилетия после падения СССР не предоставил Еревану реальную альтернативу.
Вторая карабахская война не только не изменила ситуацию – она резко обострила зависимость Еревана от Москвы. Внешняя торговля Армении с Россией по итогам января-апреля 2024 года продолжила расти запредельными темпами — в 3,1 раз (против 2,3 раз год назад), с обеспечением объема в $6.3 млрд. Однако драйвером роста торгового оборота теперь выступает импорт, тогда как год назад доминировал экспорт, который был связан с транзитной торговлей (Армения была удобным «окном» для легализации поставок в Россию подсанкционных товаров и технологий).
Как свидетельствуют данные Статкомитета РА, экспорт в Россию сократился в годовом разрезе на 21,4% при подскоке импорта из России в 5,6 раз. Годом ранее обе статьи были в росте, но в обратной конфигурации: в 3,8 раз вырос экспорт и на 55,9% — импорт. В результате, объемы импорта стали весьма заметно доминировать над объемами экспорта — $5.5 млрд против $844.1 млн.. ак следствие, доля России во внешнеторговом обороте Армении повысилась за год с 35,2% до 45,9%, сопровождаясь спадом доли в экспорте с 49,5% до 14,1% и ростом доли в импорте с 26,8% до 70,6%.
Собственно, только этого факта – того, что три четверти импорта Армении обеспечивает теперь Россия – было бы достаточно, чтобы показать размер клавиатуры влияния Москвы на политику Еревана. Но этим зависимость экономики (и, что важнее, влиятельного бизнеса) Армении от настроений в Москве не ограничивается.
Армения – единственная страна Южного Кавказа, которая входит в ЕАЭС. Это не только доступ на в единое таможенное пространство, но и возможность вести бизнес в России практически на тех же условиях, что и российским компаниям, и даже свободный рынок труда для граждан Армении, желающих зарабатывать в России, где уровень доходов несопоставимо выше (по данным на 2 марта 2025 года, ежемесячная зарплата после уплаты налогов в Москве составляет 1546 долларов, а в Ереване — втрое ниже, 548 долларов).
В итоге формируется фактор давления тренда армянской политики в пользу Москвы, которого почти нет в Грузии: избиратели из семей, решающим образом зависимых от доходов, получаемых кем-то из семьи в России. По данным Единой межведомственной информационно-статистической системы (ЕМИСС), за первые три квартала 2024 года в Россию в качестве трудовых мигрантов приехало более 140 тысяч граждан Армении – громадное число, с учетом того, что по данным Trading Tconomics на декабрь 2024 года, численность занятого населения Армении — 731 тысяча человек. Даже учитывая, что цифры ЕМИСС рассматриваются некоторыми экспертами как несколько завышенные, речь идет о тектонических масштабах с точки зрения национальной занятости. В I квартале 2026 года в Россию для работы выехало более 42 тысяч граждан Армении, продолжая поддерживать роль денежных переводов в экономике страны
Но и этими ста тысячами домохозяйств влияние «русских денег» на потребление в Армении не ограничивается. В отличие от мигрантов из Центральной Азии, армянские рабочие в России не пытаются переселиться вместе с семьями – они и так имеют на это упрощенное право как граждане страны ЕАЭС. Поэтому характер трудовой миграции из Армении в Россию иной, чем, например, из Киргизии или Узбекистана: как правило, один из членов семьи – чаще всего, мужчина – выезжает в Россию, а его доходы пересылаются семье, налаживающей быт дома. Таким образом, «русскими деньгами» обеспечивается не только жизнь этой семьи, но и множества семей их соседей – тех, у кого «русские деньги» тратятся.
Эти процессы формируют второй, низовой слой поддержки сохранения в неприкосновенности связей с Россией – тот слой, которого нет в Грузии.
При этом стремление крупного бизнеса сохранить хорошие отношения с Москвой не менее сильно, чем у бизнесменов из Тбилиси. За 2024 год объем их торговли со странами ЕАЭС – в первую очередь, как мы показали здесь, с Россией — увеличился и достиг 12,7 млрд долларов США. В то же время, торговля с Евросоюзом сократилась на 14% и составила лишь 2 млрд долларов, или всего около 7% от общего внешнеторгового оборота страны.
Российский бизнес не просто присутствует в Армении – он доминирует в национальной экономике. Четыре компании с российским капиталом вошли в двадцатку крупнейших налогоплательщиков Армении по итогам 2024 года.
Первое место в списке крупнейших армянских налогоплательщиков в 2024 году, как следует из сообщения Комитета государственных доходов, объединяющего налоговую и таможенную службы, сохранил Зангезурский медно-молибденовый комбинат (ЗММК). Компания за год выплатила в госбюджет налогов на сумму порядка 102 миллиарда драмов (256 миллионов долларов по текущему курсу). Российская «Промышленная компания», стопроцентное дочернее предприятие фирмы «Геопромайнинг Армения», в октябре 2021 года приобрела 60% акций ЗММК, передав 25% акций армянскому правительству. В результате доля правительства в общем капитале комбината составила 15%, а в августе 2022 года выросла до 21,9%.
Не только налоги, но и даже национальная инфраструктура Армении во многом принадлежит Москве. Из российских компаний, действующих в сфере энергетики Армении, наиболее значима роль «Газпром Армения». Уже почти тридцать лет — в соответствии с постановлением правительства Республики Армения № 404 от 26 июня 1998 года — газотранспортная система страны года передана в собственность «АрмРосгазпрому». Также системно важную роль имеет деятельность российской компании «Ташир», в собственности и управлении которой находятся системы распределения электроэнергии, Севано-Разданский каскад ГЭС, энергоблоки 1-4 Разданской ТЭС. Россия также является собственником армянского участка газопровода «Иран — Армения».
Российское акционерное общество «РусГидро» является собственником 90% акций «Международной энергетической корпорации», которая владеет комплексом семи ГЭС на реке Раздан от озера Севан до Еревана – по сути, всей армянской гидроэнергетикой.
Формально Армянская АЭС (Мецаморская АЭС) принадлежит Армении, но её работа полностью зависит от «Росатома». В рамках планового окончания срока эксплуатации должны были закрыть в 2017 году, но срок эксплуатации постоянно продлевают. В декабре 2023 года правительство Армении подписало с российской госкорпорацией соглашение о модернизации и реконструкции АЭС, чтобы сохранить её в рабочем состоянии до 2036 года. Мецамор покрывает около трети внутренних энергетических потребностей Армении и даже позволяет стране экспортировать часть электроэнергии в Грузию и Иран.
Еще 16 января 2008 года было официально объявлено о том, что РЖД победили в тендере на концессионное управление Армянскими железными дорогами. Срок концессионного управления определен в 30 лет с правом продления после первых 20 лет работы еще на 20 лет. Функции управления АрмЖД возлагаются на компанию «Южно-Кавказская железная дорога» – специально созданное дочернее общество РЖД, все акции которой принадлежат российской стороне.
Краткий формат статьи не позволяет продолжать это перечисление. По сути, нельзя назвать ни одной отрасли национальной экономики Армении, которая не принадлежала бы России – российскому государству или российскому бизнесу. Чаще речь идет о полном контроле, и только иногда – о решающем доминировании.
В этой ситуации прозападные низовые политические настроения населения и интеллектуальных элит – и даже охлаждение позитивного отношения армян к России по итогам второй карабахской войны – уходят далеко на задний план перед естественным союзом крупного капитала и обывателя, в равном степени заинтересованных в сохранении экономических привилегий – назовем это подходящим словом – которыми пользуется Армения на фоне конкурентов в регионе Южного Кавказа, — Грузии и Азербайджана. Собственно, это для Еревана единственное геополитическое преимущество.
Александр Шпунт
