Сейчас многие критики Биньямина Нетаньяху наверняка ухватятся за происходящее в Ликуде как за очередное «доказательство» того, что премьер-министр окончательно покончил с демократией и строит внутри партии авторитарную систему. Мол, Нетаньяху хочет отменить праймериз, лично расставлять кандидатов и превратить Ликуд в полностью управляемую структуру.
Но если говорить честно, то проблема гораздо глубже — и гораздо неприятнее для всей израильской политической системы.
Потому что, справедливости ради, праймериз в Ликуде всё ещё существует. Более того, там сохраняются квоты для женщин, молодёжи, новых репатриантов, представителей регионов и различных секторов. Да, Нетаньяху хочет провести в список несколько лично доверенных ему людей. Но делает он это, как ни парадоксально, не только ради личной власти, а потому что сама система «демократических» праймериз в Израиле давно превратилась в механизм организованных сделок, денежных договорённостей и внутрипартийной торговли.
И вот здесь начинается самое интересное.
Давайте перестанем делать вид, будто выборы в Израиле — это история про «народ выбирает лучших». Любые выборы — в муниципальные советы, в Кнессет, в партийные структуры, в те же праймериз — давно стоят огромных денег. Без денег сегодня невозможно избраться никуда.
Израильское государство это прекрасно понимает. Именно поэтому существует система государственного финансирования выборов и компенсаций. Она якобы позволяет уровнять возможности бедных с богатыми при участии в избирательной кампании. Если человек идёт на муниципальные выборы, берёт деньги в долг у друзей, родственников или спонсоров, а затем проходит в городской совет — государство компенсирует ему расходы. В зависимости от размера города сумма может составлять от 50 до 250 тысяч шекелей за мандат. Если речь идёт о выборах в Кнессет — компенсация уже достигает примерно полутора миллионов шекелей за место.
То есть даже само государство официально признаёт простую истину: без денег демократия не работает.
Но настоящая проблема начинается ещё раньше — на этапе праймериз.
В Израиле давно существует понятие «кабланей колот» — подрядчиков голосов. Это люди, которые умеют организовать тысячи голосов внутри партий. Они приводят в партию новых членов, оплачивают членские взносы, формируют группы влияния и затем обеспечивают поддержку нужным кандидатам.
Существует даже особый политический термин — «диль» — сделка. Это ситуация, когда два или три таких подрядчика объединяются, чтобы провести в список конкретных депутатов. И все в системе прекрасно знают: если кандидат хочет выиграть праймериз, ему недостаточно быть умным, профессиональным или популярным. Он обязан участвовать в этих сделках.
Более того, часто сами организаторы этих сетей вообще не стремятся попасть в парламент. Их задача — провести двух-трёх лояльных депутатов или будущих министров, которые потом будут решать уже их вопросы: бизнес, бюджеты, влияние, назначения и доступ к государственным ресурсам.
И эта система существует в Израиле не год и не два. Она существует десятилетиями.
Настолько давно и настолько открыто, что именно из-за неё Ариэль Шарон в своё время фактически разрушил Ликуд. Будучи лидером партии и премьер-министром, он пришёл к выводу, что больше не контролирует собственную фракцию. В узком кругу Шарон прямо говорил: он никогда не знает, как проголосуют его депутаты, потому что большинство из них обязаны своим появлением в Кнессете не лидеру партии и уж тем более не избирателям, а тем самым внутренним группам влияния, которые протащили их через праймериз.
В результате Шарон ушёл из Ликуда и создал «Кадиму» — полностью лидерский проект, где список формировался сверху вниз и контролировался лично им.
И вот теперь Нетаньяху пытается сделать то, о чём в Израиле все давно знают, но предпочитают вслух не говорить: ограничить влияние системы внутренних подрядчиков и частично вернуть контроль над списком руководству партии.
Но самое смешное начинается дальше.
Список «демократов», борющихся с «авторитарным» Нетаньяху.
Потому что именно те, кто сегодня громче всех обвиняют Нетаньяху в «убийстве демократии», сами никакой внутрипартийной демократии никогда не строили.
Авигдор Либерман? Формально у него существуют какие-то комитеты, какие-то совещания с мэрами и активистами, которые якобы помогают формировать список. Но все прекрасно понимают: окончательное решение принимает лично Либерман. Более того, в его списках регулярно появляются люди, о которых региональные активисты партии ещё вчера вообще ничего не слышали. А потом эти «звёздные кандидаты» нередко уходят со скандалами.
Яир Лапид? Главный защитник демократии в израильской политике? Его партия вообще создавалась и работает как полностью лидерская структура. Когда внутри «Еш Атид» начали осторожно говорить о праймериз, Лапид просто избавился от тех, кто поднимал этот вопрос.
Теперь появляется Нафтали Беннет с новым политическим проектом. Очень интересно: среди кого именно Беннет будет проводить праймериз? Кто будет утверждать список? Народ? Активисты? Или несколько человек в кабинете, которые между собой решат, кто достоин войти в парламент? А кто в итоге выберет тех кандидатов, что приведёт с собой в этот список Лапид, на те места , что принадлежат ему согласно «дилю» с Беннетам?
А Гади Айзенкот? Его сейчас представляют как «совесть нации», как альтернативу старой политике. Но список он тоже формирует лично. Просто вместо профессиональных политиков он подбирает генералов, экспертов и специалистов. Метод остаётся тем же самым — кандидатуру утверждает лидер.
Я уже не говорю об ультрарелигиозных партиях, где десятилетиями существует Совет мудрецов Торы, который лучше самого электората знает, чего этот электорат хочет и как должны голосовать его депутаты.
Так что давайте признаем очевидное. Выходит, что демократия в Израиле умерла ещё до выборов.
На первом этапе — при формировании списков — народ практически нигде ничего не решает. Списки формируют лидеры, ближайшее окружение, внутренние группы влияния, подрядчики голосов, финансовые сети и политические сделки.
Последний акт демократии — бросить бумажку в урну
Избирателю вроде бы оставили только вторую часть демократии — возможность выбрать между уже готовыми списками, составленными без его участия. И
вот тут якобы начинается «великая игра в демократию». Мы идём на выборы, торжественно берём бумажечку с названием партии, которой сегодня верим чуть больше, чем остальным, бросаем её в урну и с чувством выполненного гражданского долга выходим из избирательного участок.
То есть мы вроде бы всё-таки избрали своих представителей. Ну хорошо. И что теперь?
Теперь все эти «представители народа», которых народ между собой даже не выбирал персонально, а лишь утвердил уже готовыми партийными упаковками, садятся за закрытые двери и начинают настоящую политику — не народную, а коалиционную.
И именно там, без избирателя, без камер и без красивых лозунгов о демократии, решается всё: кто станет министром, кто получит бюджеты, кто будет контролировать комиссии, кто кому что пообещает, а кто кого предаст через полгода ради нового «диля» .
И всё это уже вообще не имеет никакого отношения к избирателю.
Ни к правым. Ни к левым. Ни к центру. Ни к религиозным. Ни к светским.
Потому что после голосования демократия заканчивается окончательно — и начинается коалиционная математика интересов.
И вот в этот момент выясняется, что бумажечка в урне была не механизмом власти народа, а всего лишь входным билетом на очередное политическое представление.
И В ЗАКЛЮЧЕНИИ. Не дадим себя обмануть или как?
И самое парадоксальное во всей этой истории даже не то, как формируются списки, а то, что произойдёт после выборов. Потому что совершенно неважно, какая именно коалиция будет создана. Те, кто окажутся в оппозиции, уже на следующий день начнут кричать, что в правительстве нет никакой демократии, что там сплошные «дили» — сделки, договорённости, делёж министерств, бюджетов и влияния, не имеющие никакого отношения к воле народа.
И именно те кто в оппозиции будут объяснять, что необходимо срочно снова идти на выборы — чтобы «вернуть демократию». Потом пройдут новые выборы, сформируется новая коалиция, и всё повторится заново: вчерашняя коалиция станет оппозицией, сегодняшняя оппозиция — властью, а лозунги останутся теми же самыми. И так по кругу, до бесконечности.
Но возникает простой вопрос: а как вообще может победить демократия, если сама система построена на коалиционных сделках, личных договорённостях и политическом торге, которые по своей природе не имеют никакого отношения к демократии — вне зависимости от того, кто именно сидит за столом переговоров?
Так, может быть, тогда заранее махнуть рукой и вообще никуда не ходить? Или всё-таки в очередной раз пойти на выборы, продолжая убеждать себя, что мы хоть что-то решаем?
Потому что если мы сами не скажем себе эту правду, то всегда найдутся те, кто снова выйдет на трибуну с криками: «Не дайте себя обмануть! Идите голосовать! Голосуйте за нас! Голосуйте за демократию! Ведь вас голос все решает!»
PhD Юрий Бочаров, политолог, Израиль
