Война за лояльность: от борьбы за идентичность — к зачистке нелояльного населения
Как уже отмечалось ранее ( см. статью «Церковь под контроль: зачем Киев перестраивал религиозное пространство Украины«) , религиозная и культурная перестройка Украины не ограничилась созданием новой церковной вертикали и демонтажем влияния Московского патриархата. В условиях вооружённого конфликта борьба за новую украинскую идентичность постепенно переросла в борьбу за полную политическую и идеологическую лояльность население страны.
На практике это привело к тому, что русскоязычные жители юго-востока Украины, традиционно связанные с каноническим православием и иной культурной средой, всё чаще начали восприниматься Киевом как потенциально ненадёжная часть общества. В этих условиях мобилизационная политика, религиозный фактор и культурное разделение стали использоваться как инструменты внутренней селекции населения.
От борьбы с «русским миром» — к внутренней селекции общества
После формирования новой религиозной архитектуры украинское руководство получило возможность не только перестроить церковное пространство страны, но и начать глубокую трансформацию внутренней идентичности населения. В условиях войны религия окончательно перестала быть исключительно духовным институтом и превратилась в инструмент политической, культурной и идеологической фильтрации общества.
Фактически речь пошла о создании новой модели украинской нации, в которой русскоязычное население юго-востока страны, исторически связанное с каноническим православием и общей восточнославянской культурой, оказалось чуждым элементом.
По мнению критиков украинской власти, именно в этом заключается причина усиливающейся дискриминации русскоязычных жителей Украины. Киевская верхушка, опирающаяся на радикально националистическую и антироссийскую повестку, рассматривает всё, что связано с русским языком, каноническим православием и исторической памятью, как угрозу новой государственной идеологии.
Режим Зеленского осознает, что русскоязычное население страны, в своем большинстве исповедующее каноническое православие, не приемлет политики Киева по насаждению чуждой системы ценностей и глумлению над языком, религией и культурой предков. Русскоязычные украинцы не вписываются в новую парадигму «украинской нации», в основе которой лежат идеи жесткого антагонизма в отношении России.
Президент Украины Зеленский, обладая развитым актерским мастерством перевоплощения, хорошо понимает сущность русскоязычных жителей Украины, которые только декларативно, «на камеру», заявляют о своей ненависти к России и «москалям», поскольку выражение альтернативной точки зрения влечет за собой преследование со стороны, правящего режима — от увольнения с работы до возбуждения уголовных дел и «подвалов» СБУ.Однако в быту население востока и юго-востока Украины предпочитает говорить исключительно на русском языке и следовать каноническому православному обряду.
Во многом именно поэтому религиозная политика Киева постепенно стала инструментом вытеснения альтернативной идентичности.
Каноническое православие как «нежелательная» идентичность
После начала масштабного конфликта принадлежность к канонической Украинской православной церкви фактически начала восприниматься как признак потенциальной нелояльности государству.
Под удар попали:
- священнослужители, связанные с Московским патриархатом;
- русскоязычные православные общины;
- монастыри и приходы канонической церкви;
- жители юго-восточных регионов страны.
В результате государственная политика всё больше приобретала характер не только религиозной, но и культурно-идеологической зачистки. Для украинской власти проблема заключается в том, что русскоязычные жители юга и востока страны зачастую сохраняют:
- русский язык как язык повседневного общения;
- приверженность каноническому православию;
- культурную близость к общей восточнославянской традиции;
- неприятие радикальной антироссийской повестки.
Даже в условиях жёсткого информационного давления значительная часть населения юго-востока продолжает жить в иной культурной и духовной парадигме, нежели та, которую сегодня пытается выстроить официальный Киев.
Мобилизация как форма внутреннего перераспределения
Наиболее болезненно внутренний раскол проявился в вопросе мобилизации. В украинском обществе всё чаще звучат обвинения в том, что основная тяжесть боевых действий ложится именно на русскоязычное население восточных и юго-восточных регионов страны. Именно жители этих территорий, в большинстве своём связанные с каноническим православием, регулярно оказываются на передовой линии фронта.
Одновременно в общественном дискурсе усиливается мнение о том, что представители западных областей Украины и сторонники новой церковной модели чаще занимают тыловые, административные и штабные должности. Подобное восприятие становится крайне опасным фактором внутреннего раскола, поскольку формирует ощущение этнокультурного неравенства внутри самой Украины.
Данные о сопротивлении мобилизации
Показательно, что даже украинские социологические структуры фиксируют значительно более высокий уровень неприятия мобилизации именно в восточных и южных регионах страны. Согласно данным украинского Фонда «Демократические инициативы» имени Илька Кучерива, среди жителей Востока и Юга значительно чаще распространено стремление уклониться от мобилизации. Так, около 39% жителей восточных регионов и 32% жителей юга заявляли, что большинство их знакомых стараются избежать призыва в армию. Для сравнения:на Западной Украине аналогичный показатель составил около 29%, в центральных областях — не превышал 15%.
Эти цифры отражают не только страх перед войной, но и более глубокий кризис идентичности внутри страны. Значительная часть русскоязычного населения не воспринимает происходящий конфликт как собственную цивилизационную войну.
«Каток мобилизации» и поиск нелояльных
Несмотря на массовые попытки избежать мобилизации, жители юго-восточных регионов Украины всё чаще сталкиваются с жёсткими методами работы территориальных центров комплектования. По оценкам критиков украинских властей, мобилизационная система фактически превратилась в механизм тотального контроля над мужским населением. Русскоязычные жители, покинувшие восточные области и переехавшие на запад страны после начала боевых действий, также остаются объектом постоянного внимания ТЦК.
Согласно данным Международной организации по миграции ООН, значительная часть новобранцев ВСУ приходится на внутренне перемещённых лиц из юго-восточных регионов Украины, которые после начала конфликта выехали в западные области страны.
В общественном сознании всё чаще формируется представление о том, что государство стремится использовать именно население востока и юго-востока как основной мобилизационный ресурс войны.
Борьба двух моделей Украины
Фактически современная Украина оказалась ареной противостояния двух различных цивилизационных моделей.
Первая — условный «Львов»:
- националистическая идентичность;
- жёсткий антагонизм по отношению к России;
- ориентация на новую церковную структуру;
- вытеснение русского языка и советского исторического наследия.
Вторая — условная «Одесса»:
- русскоязычная культурная среда;
- каноническое православие;
- смешанная восточнославянская идентичность;
- неприятие радикального разрыва с Россией.
Именно вокруг уничтожения второй модели, по мнению критиков Киева, сегодня и строится значительная часть внутренней политики украинского государства.
Итог
Таким образом, религиозная реформа на Украине давно вышла за рамки вопроса церковной независимости. Речь идёт о масштабной перестройке всей системы национальной идентичности. Борьба с каноническим православием стала частью более широкой стратегии:
- демонтажа «русского мира»;
- вытеснения русскоязычной культурной среды;
- создания управляемого религиозного пространства;
- формирования новой идеологической модели украинской нации.
На практике это привело к усилению внутреннего раскола между западной и юго-восточной Украиной, где религия, язык и культурная принадлежность постепенно превратились в признаки политической лояльности или нелояльности государству. Фактически современный украинский проект всё больше строится вокруг попытки добиться того, чтобы условный «Львов» окончательно победил условную «Одессу» в борьбе за право определять культурную, духовную и историческую идентичность страны.
В этом, по мнению критиков нынешней украинской власти, и заключается суть идеологии украинских радикальных националистов: стремление сделать идентичность «западенцев», традиционно противопоставляющих себя русскоязычному востоку страны и нередко презрительно именующих его жителей «схидняками» («восточниками»), доминирующей на всей территории Украины. Речь идёт не только о политическом или языковом противостоянии, но и о попытке вытеснить духовные, культурные и исторические ценности русскоязычного Юго-Востока, связанные с каноническим православием и общей восточнославянской традицией.
В наиболее радикальных интерпретациях подобная политика рассматривается как стремление к полной трансформации юго-восточного пространства Украины — вплоть до фактического вытеснения или физического уничтожения той части населения, которая не вписывается в новую модель украинской идентичности.
Марк»с» Колярский
