На фоне продолжающихся переговоров США и Ирана вокруг Ближнего Востока всё чаще появляются признаки возможной новой военной эскалации. Израиль усиливает готовность на северном направлении, американское военное присутствие в регионе расширяется, а в международных и израильских СМИ всё активнее обсуждаются сценарии масштабного конфликта вокруг Ирана, Ливана и Ормузского пролива.
Ещё несколько дней назад многие воспринимали как слишком жёсткую оценку утверждение о том, что Дональд Трамп фактически теряет контроль над ближневосточной повесткой, а Иран выходит из нынешнего кризиса не ослабленным, а политически усиленным. Об этом мы подробно писали в предыдущем материале, посвящённом тому, как Вашингтон всё сложнее удерживает прежнюю систему влияния на Ближнем Востоке, а Израиль постепенно оказывается вытеснен из ключевого переговорного процесса вокруг Ирана.
Однако события последних дней начинают складываться в куда более тревожную картину, в которой переговоры всё больше напоминают не путь к миру, а подготовку общественного мнения к новому этапу большой войны.
Главный парадокс происходящего заключается в том, что публично миру демонстрируют успокоение. Вашингтон говорит о переговорах, рынки убеждают, что энергетического кризиса не будет, нефть резко пошла вниз, а международные СМИ активно обсуждают возможность соглашения с Тегераном. Но одновременно с этим весь регион начинает выглядеть так, словно готовится совсем к другому сценарию.
Особенно показательной стала публикация Reuters, согласно которой Биньямин Нетаньяху в частных разговорах признаёт, что больше не способен серьёзно влиять на позицию Трампа по Ирану. Для Израиля это звучит почти как политическое землетрясение. Годами Нетаньяху строил свой образ на исключительном влиянии на американские администрации, а теперь израильскому обществу фактически демонстрируют: ключевые решения принимаются без участия Иерусалима.
Особенно болезненно для Нетаньяху выглядит ещё один парадокс. Дональд Трамп годами обвинял Барака Обаму в «капитуляции перед Ираном» и называл ядерную сделку слабостью Америки. Однако если сравнивать параметры прежнего соглашения и нынешних обсуждений, всё больше аналитиков приходят к выводу, что новые условия для Тегерана могут оказаться даже более выгодными, чем соглашение эпохи Обамы.
На этом фоне в израильских и международных СМИ всё чаще звучит мысль, что переговоры вокруг Ирана ведутся уже фактически без Израиля — между США, Тегераном и рядом ближневосточных государств. Израиль остаётся не участником процесса, а наблюдателем, которому предлагают просто ждать итогов.
И именно в этот момент начинают происходить слишком странные совпадения.
Ормузский пролив остаётся под контролем, но несколько нефтяных судов спокойно покидают регион, а мировые цены на нефть внезапно падают почти на 7–8 процентов. Рынкам как будто демонстративно показывают: угрозы энергетического кризиса нет, всё под контролем, война невыгодна никому.
Но одновременно появляются сообщения о масштабной переброске американской военной техники в Израиль. По данным израильских источников, аэропорт Бен-Гурион фактически заполнен американскими самолётами-заправщиками и военной авиацией. Параллельно обсуждается подготовка дополнительных объектов для американского присутствия, а в районе Эйлата, по сообщениям СМИ, ещё ранее резервировались гостиницы под американский персонал.
При этом часть американских сил начинает выводиться с других направлений Ближнего Востока, авиация перебрасывается на более защищённые базы, а военно-морские группировки США продолжают находиться в состоянии полной боевой готовности.
Всё это выглядит не как деэскалация, а как перегруппировка перед более масштабной операцией.
Особенно тревожной ситуация становится внутри самого Израиля.
После непрекращающихся атак дронов «Хизбаллы» общественное мнение всё сильнее требует от правительства жёсткого ответа. На севере страны усиливаются меры безопасности, Командование тыла публикует новые рекомендации, в приграничных районах вводятся ограничения, а местные власти открыто требуют расширения военной операции в Ливане.
Более того, в израильских СМИ уже открыто обсуждается возможность возобновления большой войны против «Хизбаллы». По сообщениям центральных телеканалов, на закрытых заседаниях военного кабинета обсуждались даже удары по Бейруту в ответ на атаки дронов.
И это принципиально меняет политическую картину внутри Израиля. Правительство, которое ещё вчера обвиняли в потере контроля над севером, сегодня фактически получает от общества карт-бланш на расширение войны. Чем сильнее растёт ощущение, что Вашингтон больше не слушает Иерусалим по иранскому вопросу, тем громче внутри Израиля звучит требование: если нас оставили одних, значит, мы должны действовать сами.
Для Нетаньяху это превращается в политический шанс. В преддверии выборов он снова может вернуть себе привычную роль — не премьера, провалившего безопасность 7 октября и утратившего влияние на Трампа, а «ответственного за безопасность страны» лидера военного времени.
Большая война в Ливане в такой логике становится не только ответом на «Хизбаллу», но и способом перезапустить политическую повестку. Вместо разговоров о провале, ответственности и международной изоляции на первый план снова выходит тема выживания, угрозы, фронта и необходимости сплотиться вокруг власти.
Именно поэтому северный фронт сегодня опасен не только военным, но и политическим смыслом. Чем ближе Израиль подходит к выборам, тем выше соблазн превратить войну в механизм мобилизации общества. А в такой ситуации каждый дрон «Хизбаллы», каждый пожар в приграничном поселке и каждая сирена становятся не просто эпизодами безопасности, а частью большой внутриполитической игры.
И здесь возникает главный вопрос.
А что, если все нынешние переговоры — это не попытка избежать войны, а попытка подготовить для неё максимально удобные условия?
Для американского общества создаётся картина «Трампа-миротворца»: переговоры идут, нефть падает, рынки успокаиваются, Белый дом говорит о стабильности. Но если предположить иной сценарий, ситуация начинает выглядеть иначе.
Представим: ещё несколько дней нефть продолжает снижаться, крупные игроки заходят в длинные позиции, рынки окончательно убеждаются, что войны не будет. И именно в этот момент Трамп неожиданно заявляет, что Иран сорвал переговоры, что требования Тегерана являются шантажом, а дальнейший диалог невозможен.
После этого наносится удар.
Ормузский пролив окончательно закрывается.
Нефть мгновенно взлетает. Биржи уходят в панику.
А вся военная инфраструктура к этому моменту уже заранее развернута.
На этом фоне уже совсем иначе начинают выглядеть и сигналы арабским странам региона. Складывается впечатление, что им могли негласно пообещать: основная тяжесть войны не ляжет на них. Американские силы частично выводятся, системы ПВО усиливаются, а основной фронт потенциального удара снова оказывается вокруг Израиля.
Именно поэтому всё чаще возникает ощущение, что Израиль сегодня одновременно готовят сразу к двум ролям — к роли главного военного плацдарма и главной мишени будущего конфликта.
И если это действительно так, то нынешняя демонстрация «жёсткости» может оказаться лишь подготовительным этапом перед куда более масштабным сценарием. Потому что сегодня слишком многие процессы начинают двигаться одновременно:
— военные перегруппировки;
— подготовка общественного мнения;
— давление на северном фронте Израиля;
— падение нефти;
— разговоры о мире;
— усиление американского военного присутствия;
— и всё более нервная атмосфера ожидания.
Вопрос уже не в том, возможна ли новая большая война на Ближнем Востоке.
Вопрос в другом: кто именно успел подготовиться к ней заранее — политически, военным образом и финансово.
Что нам ждать в итоге?
В конечном итоге у каждой такой войны всегда находятся свои выгодополучатели. Кто-то заработает миллиарды на нефти, биржевых скачках и военных контрактах. Кто-то укрепит политические позиции, поднимет рейтинги и снова превратится в «спасителя нации». Кто-то попытается заново перекроить Ближний Восток под новые соглашения, новые союзы и новые правила игры.
А миру остаётся лишь гадать, где именно находится новая дата большой войны.
Но если смотреть на происходящее через призму политической логики Дональда Трампа, то возникает ещё одна символическая деталь. 4 июля 2026 года Америка будет отмечать своё 250-летие.
И трудно не заметить, насколько соблазнительно для Трампа выглядел бы сценарий, при котором за несколько дней или недель до этой даты Вашингтон демонстрирует миру новую «победу силы»: Иран поставлен на колени, Ближний Восток перестроен, нефть снова под контролем, а США в очередной раз показывают, что именно они определяют правила мировой игры.
Чтобы потом выйти к трибуне на юбилее Америки и заявить: Америка не прогнулась под давлением. Америка никому не позволит диктовать свои условия. А те, кто пытается бросить вызов Соединённым Штатам, рискуют сгореть в огне новой большой войны.
И именно поэтому сегодня Ближний Восток всё больше напоминает не регион, идущий к миру, а регион, который медленно и очень методично подводят к следующему взрыву.
А что заработаем мы?
Для Израиля вся эта большая геополитическая шахматная партия снова может закончиться привычной реальностью: сиренами среди ночи, детьми в бомбоубежищах, резервистами на границах, закрытым небом, ракетными ударами по городам и бесконечным ожиданием того самого «решающего момента», после которого наконец наступят безопасность и спокойствие.
Но Ближний Восток слишком много раз уже слышал обещания «последней войны». Слишком много раз здесь говорили, что вот ещё один удар — и регион изменится навсегда. Что ещё немного давления — и наступит новая стабильность. Только после каждой такой «финальной операции» регион почему-то становится ещё более взрывоопасным.
И сегодня всё больше возникает ощущение, что мир снова подходит к опасной черте, где одни будут зарабатывать деньги, другие — политический капитал, а Израиль, как и прежде, рискует снова оказаться страной, которая платит за чужие геополитические расчёты собственной повседневной жизнью.
Юрий Бочаров, политолог, Израиль
