Главная проблема американской политики на Ближнем Востоке заключается в том, что Вашингтон десятилетиями так и не понял, с кем имеет дело. Запад по-прежнему ведёт переговоры с Востоком, исходя из собственной логики компромисса, дипломатии и взаимных уступок. Но Ближний Восток живёт по другим правилам.
Для Европы и США переговоры — это способ избежать войны. Для Ближнего Востока война — это способ определить условия переговоров. Здесь компромисс возможен только после демонстрации силы. А если одна сторона выстояла — она уже считает себя победителем.
Именно так Иран воспринимает сегодняшние переговоры с США.
Вашингтон пытается представить происходящее как успешное “сдерживание” Тегерана. Но в иранской политической логике всё выглядит наоборот: страна выдержала 40 дней непрерывных ударов, ликвидацию части политического и военного руководства, давление санкций, атаки по союзникам и попытку региональной изоляции — и не только не рухнула, но и сохранила режим, армию и влияние.
А значит — победила.
В Иране фактически произошёл военный переворот
На Западе до сих пор делают вид, что в Иране всё ещё существует прежняя конструкция власти с доминированием духовного руководства. Но реальность уже изменилась.
Ликвидация части политического руководства и удар по верхушке системы фактически привели к скрытому военному перевороту. Сегодня реальная власть в Иране сосредоточена в руках военного крыла КСИР, которое под лозунгом “защиты страны” окончательно взяло управление государством под свой контроль.
Формально ещё сохраняется фигура духовного лидера, но она всё больше превращается в политическую декорацию. Его почти никто не видит, он находится под максимальной охраной, а от его имени говорят уже другие люди — генералы и аппарат безопасности.
Именно поэтому риторика Ирана стала настолько ультимативной. Тегеран говорит не языком дипломатии, а языком победителя.
Иран требует, как победитель
Пока Вашингтон рассказывает собственному электорату о “движении к миру”, Иран выдвигает требования.
И не просьбы — именно требования. Иранский парламентарий Мохсен Резайи фактически озвучил новый ближневосточный ультиматум США: прекращение войны на всех фронтах, включая Ливан; снятие санкций; компенсации; возврат нефтяных доходов; признание контроля Ирана над Ормузским проливом.
Причём речь идёт уже не просто о свободе судоходства, а о праве Тегерана определять, какие суда смогут проходить через Персидский залив, а какие — нет. Это уже не оборонительная позиция. Это заявка на региональную гегемонию.
И самое опасное — Иран всё больше убеждается, что может диктовать условия.
США ведут переговоры не с Ираном, а со своим электоратом
Самое показательное сегодня — даже не сами переговоры, а то, как американская администрация пытается продать их собственному обществу.
Если посмотреть заявления Трампа, Рубио и представителей администрации США, все они сводятся к одной задаче: успокоить внутреннюю аудиторию. “Мы никуда не спешим”, “дипломатия работает”, “плохой сделки не будет”, “угрозы нет”, “ядерная программа под контролем”.
“Мы никуда не спешим”, “дипломатия работает”, “плохой сделки не будет”, “угрозы нет”. Не имея возможности ликвидировать угрозу, США ее невелируют. Именно поэтому из Белого дома всё чаще звучат заявления о том, что “Иран не получит ядерную бомбу в ближайшие 15 лет”, “программа находится под контролем”, “угрозы немедленного создания оружия нет”, а переговоры идут успешно.
Но главный вопрос заключается совершенно в другом: где всё это время будет находиться сам уран, технологии и инфраструктура? Потому что речь идёт не об уничтожении программы, а лишь об отсрочке её финального этапа. Иран не отказывается от обогащения, не уничтожает научную базу, не демонтирует систему, а лишь переводит проблему в долгий политический процесс.
Фактически США пытаются продать миру не решение кризиса, а временную паузу.
Причём эта пауза идеально вписывается именно в американский электоральный цикл. Если в течение ближайших 15 лет Иран не создаст ядерную бомбу, Трамп сможет заявить: “Я выполнил обещание. При мне войны не произошло. Я остановил Иран”. А что будет через 15 лет — уже не его проблема.
Классическая логика американской политики: главное — пережить собственный политический цикл, выиграть выборы, успокоить внутреннего избирателя и передать отложенную катастрофу следующей администрации.
Но Ближний Восток живёт не избирательными циклами, а поколениями и историческими конфликтами.
И именно поэтому в Тегеране прекрасно понимают: время сейчас работает на Иран, а не на США. Пока Вашингтон продаёт своему обществу “успешную дипломатию”, Иран сохраняет технологии, инфраструктуру, влияние в регионе и постепенно закрепляет за собой статус государства, которое сумело выдержать давление сверхдержавы и заставить её перейти от угроз к переговорам.
А значит давление можно усиливать.
Ближний Восток уже почувствовал слабость США
Самое важное происходит даже не в Вашингтоне и не в Тегеране. Самое важное происходит в восприятии региона. Ближний Восток увидел главное: Соединённые Штаты больше не выглядят силой, готовой идти до конца.
Поэтому арабские государства сейчас заняли выжидательную позицию. Почти никто не осуждает Иран напрямую. Почти все пытаются играть роль посредников. Все ждут, кто окончательно окажется сильнее.
И именно поэтому резко активизировалась “Хизбалла”. Пока США пытались успокоить ситуацию заявлениями о дипломатии, Иран через свои структуры начал фактически диктовать условия в Ливане. После слов американцев о том, что Израиль сохраняет право на самооборону, лидер “Хизбаллы” Наим Касем фактически призвал к восстанию и свержению ливанского правительства.
Это уже не просто риторика террористической организации. Это демонстрация того, кто реально чувствует себя хозяином ситуации.
Вашингтон ответил “жёсткими заявлениями”. Но все на Ближнем Востоке прекрасно понимают: у США нет рычагов давления на “Хезбаллу”. Все реальные рычаги находятся в Тегеране.
Трамп снова ведёт США к афганскому сценарию
Главная проблема Трампа — он пытается продавать Ближнему Востоку бизнес-логику сделок. Но регион воспринимает только силу и готовность идти до конца.
Американцы уже проходили это во Вьетнаме, Афганистане и во многих странах Африки: громкие заявления, огромные расходы, разговоры о демократии — а потом усталость, смена приоритетов и уход.
“Не получилось — ну и ладно”. Именно это сегодня начинают понимать союзники США на Ближнем Востоке.
Трамп снова говорит об “Авраамовых соглашениях”, о новых альянсах и новой архитектуре региона. Но возникает простой вопрос: а кто теперь вообще готов воспринимать его как гаранта?
После всего происходящего США выглядят не как архитектор нового порядка, а как страна, пытающаяся красиво выйти из кризиса, который сама же и создала.
Израиль снова остался один
Итог американской политики оказался парадоксальным.
Иран — усилился. КСИР — укрепил власть. “Хизбалла” — почувствовала уверенность. Регион — увидел слабость США.
А Израиль, как и много раз в своей истории, снова остался один на один со своими врагами.
Потому что в конечном итоге все “железные гарантии” Вашингтона заканчиваются там, где начинается американская внутренняя политика.
И пока Трамп рассказывает своим избирателям о дипломатических успехах, Израилю, как всегда, предстоит решать собственные проблемы собственной кровью, собственными солдатами и собственным будущим.
Юрий Бочаров, политолог, Израиль
