Израиль — государство, которое очень любит рассказывать миру о своей демократии. И формально всё именно так: кроме еврейского большинства, составляющего около 73% населения страны, здесь проживают арабы, друзы, бедуины, черкесы и другие национальные группы. Арабское население Израиля — примерно 21% граждан страны. И, как в любой нормальной демократии, они голосуют, избираются, создают партии и требуют учитывать свои интересы.
Правда, тут начинается самая израильская часть нашей демократии.
Потому что арабские партии в Израиле существуют примерно в режиме вечного политического развода с периодическими попытками «сойтись ради детей». Они объединяются, разъединяются, ссорятся, снова объединяются, потом выясняют, кто главный, кто слишком левый, кто слишком исламский, кто слишком прагматичный, а кто вообще «продался сионистам».
На сегодняшний день в арабском секторе фактически действуют четыре ключевые политические силы — ХАДАШ, ТААЛ, БАЛАД и РААМ. Формально все они представляют арабский электорат, но идеологически между ними иногда больше различий, чем между Ликудом и МЕРЕЦ. Одни говорят о палестинской идентичности, другие о гражданском равенстве, третьи о религиозной повестке, четвёртые — о прагматичном участии в системе ради бюджета и влияния.
Но когда приближаются выборы, приходит страшный зверь под названием электоральный барьер — и тут внезапно выясняется, что любовь к принципам хороша ровно до момента, пока не начинаются подсчёты мандатов. Поэтому арабские партии снова решили объединиться в технический блок. Именно технический — чтобы, не дай бог, никто не подумал, будто они действительно любят друг друга.
Когда-то подобное объединение уже приносило успех. Обьединенный арабский список уже набирал 15 мандатов и становился третьей по величине фракцией Кнессета. Правда, дальше начиналась старая израильская трагикомедия: брать мандаты у арабских избирателей — можно, пользоваться арабскими голосами — иногда можно, а вот официально сидеть с арабскими партиями в одном правительстве — это уже почти конец сионизма.
Революционер или перебежчик?
И тут на сцену вышел Мансур Аббас с партией РААМ. Человек, который решил совершить в Израиле невозможное: превратить арабскую партию из профессиональной оппозиции в профессионального коалиционного партнёра. И ведь получилось. Именно РААМ дала те самые голоса, которые позволили создать «правительство перемен» и посадить Нафтали Беннета в кресло премьер-министра.
Вот тогда у половины израильской политики случился нервный тик. Правая часть страны кричала, что «Братья-мусульмане захватили государство». Левая делала вид, что всё нормально и это «новая эра гражданского партнёрства». А сами арабские партии смотрели на РААМ примерно так, как старые революционеры смотрят на коллегу, который внезапно решил получать министерские бюджеты вместо вечной борьбы с режимом.
Но теперь ситуация ещё смешнее. Потому что все опросы показывают: ни правый блок Нетаньяху, ни лагерь «только не Биби» не могут самостоятельно собрать 61 мандат. Всё. Израильская математика закончилась. Два лагеря упёрлись в потолок. И где-то за этим потолком стоит арабский список и вежливо машет рукой.
То есть страна постепенно приходит к страшному осознанию: арабские партии больше нельзя просто использовать как пугало на выборах. С ними придётся считаться. Причём всем.
Мы их не любим, но ради….
Левый лагерь оказался в ловушке собственных лозунгов. Они снова хотят построить коалицию «только не Биби», но прекрасно понимают: повторить модель «правительства перемен» будет крайне сложно. Потому что многие партии готовы бороться с Нетаньяху, но не готовы фотографироваться рядом с арабским блоком, особенно если там снова окажется РААМ.
Правый лагерь выглядит ещё веселее. Потому что официально арабские партии для них — почти угроза национальной безопасности. Но неофициально все понимают: без какого-то политического трюка тупик может продолжаться бесконечно.
И тут начинается настоящая израильская магия.
Авигдор Либерман, долгие годы строивший карьеру на жёсткой антирелигиозной риторике и конфликтах с ультраортодоксами, внезапно начал рассуждать о «правильном правом правительстве». Правда, без Биби. Что звучит примерно, как: «Я люблю шашлык, но без мяса».
А параллельно представители ШАС начинают переговоры с Гади Айзенкотом — человеком из совершенно другого политического лагеря. Но, в отличие от Лапида или Беннета, Айзенкот хотя бы не выглядит человеком, который готов умереть на баррикадах лозунга «всех ультраортодоксов немедленно в армию». Он оставляет пространство для переговоров, компромиссов и традиционной израильской политической формулы: «принципы принципами, а коалицию как-то собирать надо».
То есть внезапно выясняется удивительная вещь: когда речь идёт о власти, все идеологические красные линии начинают подозрительно напоминать карандашные наброски.
Ещё вчера они рассказывали, что «с этими мы никогда не сядем». Сегодня уже обсуждают «ответственность перед страной». Завтра будут объяснять, что «политика — искусство возможного». А послезавтра окажется, что все сидят за одним столом и делают вид, будто так и было задумано.
И всё это произошло по одной причине. Арабские партии внезапно превратились из удобного объекта для предвыборных страшилок в реальный фактор власти.
Да, их по-прежнему можно не любить.
Можно продолжать обвинять.
Можно требовать дисквалификаций.
Можно снова рассказывать про угрозу государству.
Можно даже обсуждать запрет РААМ и искать «связи» с кем угодно.
Но есть одна маленькая проблема. Без них эта система больше не складывается. И в этом, пожалуй, главный политический сарказм Израиля образца 2026 года: все продолжают говорить, что арабские партии — это чужие. Но вся израильская политика уже начинает выглядеть так, будто без этих «чужих» никто больше не способен собрать своё правительство.
И в заключении, главное предвидеть…
В итоге израильская политика всё больше начинает напоминать ту самую старую историю про запятую: «казнить нельзя помиловать ».
Правые кричат: «С арабскими партиями сидеть нельзя!»
Левые отвечают: «Ну… в принципе нельзя… но если очень надо против Биби, то, может, немножко можно». Так нельзя или можно?
И вся страна уже несколько лет пытается понять, где именно поставить эту политическую запятую.
Потому что одно дело — десятилетиями рассказывать избирателям, что арабские партии — это почти конец государства. И совсем другое — обнаружить после выборов, что без этих самых партий у тебя опять нет 61 мандата.
Так что главный лозунг израильской коалиционной математики образца 2026 года, похоже, будет звучать так: «Мы их, конечно, не любим… но чего не сделаешь ради Родины».
И вот теперь вся политическая система начнёт лихорадочно искать «компромиссы». Кто-то — по стиранию собственных красных линий. Кто-то — по срочному переобуванию в воздухе. А кто-то внезапно начнёт рассказывать, что он, оказывается, демократ до мозга костей и ради процветания страны — читай: ради правительства без Биби — готов буквально на всё.
Ещё вчера они объясняли избирателям, с кем «никогда не сядут».
Сегодня уже говорят о «национальной ответственности».
Завтра начнут объяснять, что «политика — это искусство возможного».
А послезавтра будут сидеть за одним столом и делать вид, что именно так всё и планировалось.
Хотя, вполне возможно, кто-то пойдёт ещё дальше. Кто-то, кто сегодня громче всех рассказывает о «спасении сионистского большинства», внезапно предаст собственный лагерь — и красиво уйдёт либо из левых в правые, либо из правых в левые. Разумеется, исключительно ради государства. Исключительно ради стабильности. Исключительно ради того, чтобы арабские партии, не дай бог, не стали решающим фактором.
А потом с абсолютно серьёзным лицом объяснит своим избирателям, что это был не политический кульбит, а «историческая ответственность».
Ну что тут сказать. Аплодируем стоя.
Как говорил классик: «Вовремя предать — это не предать. Это предвидеть».
И, судя по израильской политике, некоторые партии уже давно превратили этот принцип не просто в тактику, а в полноценную коалиционную идеологию.
Юрий Бочаров, политолог, Израиль
