Пока Вашингтон торгуется с Москвой, Лондон закрепляет свои позиции на Украине, а Китай приглашают к обсуждению глобальных решений, Евросоюз начинает понимать: можно оплатить значительную часть войны, но так и не получить места за столом, где будут обсуждать мир и послевоенные экономические интересы.
Когда деньги европейские, а решения принимают другие
В большой политике существует старое правило: важно не только участвовать в событиях, но и вовремя оказаться за столом, где принимаются окончательные решения.
Похоже, европейские лидеры начинают понимать, что в украинском конфликте они рискуют оказаться в весьма своеобразном положении. Деньги на продолжение войны выделяются, вооружения закупаются, санкции продлеваются, политические декларации принимаются. А вот за столом переговоров, где может решаться не только окончание войны, но и будущее экономическое устройство Украины, для Евросоюза пока не просматривается гарантированного места.
Причём речь идёт уже не просто о разногласиях между союзниками по поводу военной помощи. На первый план постепенно выходит значительно более серьёзный вопрос: кто и на каких условиях будет участвовать в экономическом восстановлении Украины после окончания войны?
В наших предыдущих публикациях мы рассматривали англо-американское соперничество за экономические и стратегические позиции на послевоенной Украине. Лондон и Вашингтон действуют по-разному, используя собственные механизмы политического и экономического влияния.
Но теперь возникает ещё один вопрос: а где во всей этой конструкции находится Европейский союз? Не тот географический континент, частью которого остаётся и Великобритания, а именно Евросоюз — Брюссель, Берлин, Париж и другие европейские столицы.
Ведь получается любопытная картина. США уже создают собственные инвестиционные механизмы на Украине. Великобритания заключает долгосрочные соглашения, рассчитанные на десятилетия. Вашингтон ведёт самостоятельную игру с Москвой, в которой переплетаются вопросы безопасности, санкций и энергетики. А Европа продолжает финансировать Украину, всё чаще задумываясь, какое место ей отведут в конечном результате.
Американцы инвестируют, англичане закрепляются, европейцы оплачивают
Посмотрим на несколько конкретных фактов. 30 апреля 2025 года США и Украина подписали соглашение о создании совместного Американо-украинского инвестиционного фонда восстановления. Это уже не просто политическая декларация.
26 марта 2026 года фонд объявил о своей первой инвестиции в украинскую компанию Sine Engineering, разрабатывающую технологии для беспилотных аппаратов.
А 2 октября Министерство финансов США сообщило об утверждении новых инвестиций и партнёрств в области энергетики и критически важных полезных ископаемых Украины.
Среди направлений — редкоземельные ресурсы, бериллий, цирконий, энергетическая инфраструктура и новые технологии. Американский министр финансов Скотт Бессент прямо заявил, что инвестиционный механизм обеспечивает США непосредственное участие в долгосрочном экономическом развитии Украины.
Таким образом, Вашингтон не ждёт окончания войны, чтобы приступить к формированию своих экономических позиций. Соответствующие институты уже созданы, а инвестиционные решения принимаются.
Великобритания действует по несколько иной модели.
16 января 2025 года Лондон и Киев подписали соглашение о столетнем партнёрстве. В нём предусмотрены долгосрочное военно-техническое сотрудничество, совместные оборонные предприятия, передача технологий, взаимодействие в сфере морской безопасности и развитие экономических связей. Особое внимание уделяется Чёрному морю, украинским портам, военной инфраструктуре, производству вооружений и обеспечению безопасности морских коммуникаций. То есть Лондон стремится закрепить своё присутствие не только в военной, но и в экономической архитектуре будущей Украины.
И здесь уже можно говорить о потенциальном англо-американском соперничестве: каждая сторона заинтересована в собственных инвестиционных механизмах, промышленном присутствии, стратегических объектах и будущих контрактах.
А что же Европейский союз?
Его финансовое участие огромно. В 2026 году ЕС запустил программу кредитной поддержки Украины на 90 миллиардов евро на 2026–2027 годы. Из них ориентировочно 60 миллиардов предназначены для обороны и 30 миллиардов — для бюджетной поддержки.
При этом европейские деньги частично поступают и в американский военно-промышленный комплекс. 8 сентября 2026 года генеральный секретарь НАТО Марк Рютте сообщил, что за предыдущий год союзники направили более 10 миллиардов долларов на американские вооружения для Украины через механизмы PURL и Foreign Military Sales. В эту сумму вошли и 3,5 миллиарда долларов из европейской кредитной программы.
Разумеется, не все эти средства выделены государствами Евросоюза, и не вся европейская военная помощь идёт через американских производителей. Однако сам механизм показателен.
Европейские налогоплательщики финансируют закупки, американская оборонная промышленность получает заказы, Украина получает оружие.
Одновременно США создают собственные инвестиционные инструменты для участия в будущем восстановлении страны. Именно в этом сочетании возникает политический парадокс, который европейским лидерам становится всё труднее игнорировать.
Трамп начал собственную игру — и Европе становится неуютно
Последние события показывают, насколько самостоятельной стала американская политика в отношении Москвы и Киева. Вашингтон постепенно перестраивает своё поведение вокруг конкретных сделок и собственных экономических интересов.
Показателен энергетический вопрос. В октябре 2026 года решение американской администрации временно ослабить ограничения в отношении российского дизельного топлива вызвало недовольство европейских союзников.
17 октября Associated Press сообщило, что Дональд Трамп отложил применение нового пакета санкций против России, сославшись на национальные интересы США.
19 октября представители Еврокомиссии подтвердили, что европейские лидеры сожалеют об американском решении по российскому дизельному топливу. Одновременно Брюссель заявил, что ЕС не намерен отменять собственные санкции до прекращения войны.
Получается весьма примечательная ситуация. Америка допускает изменения в санкционной и энергетической политике, исходя из собственных экономических и дипломатических расчётов. Европа продолжает придерживаться прежней санкционной линии, одновременно неся значительную долю расходов на украинскую поддержку.
Не менее показательна ситуация с военными технологиями. Украинское руководство обвинило США в ограничении доступа к отдельным спутниковым возможностям, необходимым для военных операций. Американские представители оспаривали утверждения о прекращении такой поддержки.
Но для европейцев сам спор продемонстрировал неприятную зависимость: критически важные элементы военной и информационной инфраструктуры Украины остаются в руках Вашингтона. В этой ситуации возникает закономерный вопрос: насколько самостоятельно Европа способна определять продолжение войны, если важнейшие технологические и военно-политические рычаги находятся у американского президента?
Трамп может обсуждать санкции, энергетические поставки, условия сотрудничества с Россией, параметры военной помощи Украине. А Европа вынуждена приспосабливаться к последствиям американских решений, не всегда имея возможность на них непосредственно влиять.
Невольно возникает впечатление, что Вашингтон уже перешёл от политики безусловной поддержки к политике переговоров и экономического торга. И самое неприятное для Брюсселя заключается в том, что этот торг вполне может происходить без его полноценного участия.
Трамп, Путин и Си: круглый стол, за которым нет Украины и Европы
19 октября американская The Wall Street Journal сообщила, что Владимир Путин предложил провести трёхстороннюю встречу с Дональдом Трампом и председателем КНР Си Цзиньпином. Возможной площадкой назывался предстоящий саммит АТЭС в Китае. По информации издания, российская инициатива предполагала обсуждение украинского урегулирования в формате трёх великих держав.
Трамп публично допустил возможность такой встречи, хотя основной темой возможного разговора назвал ядерное разоружение. Окончательного согласования саммита и его повестки пока нет.
Но нас интересует даже не то, состоится ли эта встреча.
Гораздо интереснее сам предложенный формат. За стол приглашаются Россия, США и Китай. А где Украина, судьба которой может обсуждаться? Где Европейский союз, выделяющий десятки миллиардов евро на её содержание и оборону? Ни Киева, ни Брюсселя в первоначальной конфигурации предлагаемой встречи нет.
Разумеется, это ещё не означает, что три державы смогут принять окончательные решения за другие государства. Но сам факт обсуждения такого формата отражает происходящие изменения в международной политике. Великие державы вновь рассматривают возможность договариваться друг с другом напрямую, оставляя партнёрам необходимость приспосабливаться к результатам.
И если для Украины такая перспектива выглядит крайне болезненной, то для Европы она становится ещё и стратегически опасной. Ведь речь идёт о вопросах, последствия которых непосредственно затронут европейскую безопасность, экономику и финансовые обязательства.
Financial Times: Европа вспомнила, что с Россией можно разговаривать
И вот на этом фоне 19 октября в Financial Times появляется статья международного обозревателя Гидеона Рахмана. Её главное содержание весьма показательно. По словам автора, в европейских столицах формируется понимание, что ситуацию, когда с Владимиром Путиным разговаривают только американцы, больше нельзя считать приемлемой.
Рахман сообщает, что каналы связи с российской стороной уже существуют, а телефонный разговор европейских лидеров с Путиным может состояться в ближайшее время. Далее приводятся два возможных сценария урегулирования.
Первый: прекращение боевых действий и замораживание конфликта по существующей линии соприкосновения в обмен на гарантию невступления Украины в НАТО.
Второй: передача России остающейся под украинским контролем части Донбасса в обмен на возможность вступления Украины в НАТО.
Интересно, что эти варианты появляются не в официальных документах Европейского совета, а в публикации влиятельного международного обозревателя. И здесь возникает вопрос, который, на мой взгляд, заслуживает особого внимания. А не является ли эта публикация своеобразным дипломатическим пробным шаром?
В международной политике подобная практика хорошо известна. Через авторитетные издания иногда обозначаются возможные переговорные позиции, после чего заинтересованные стороны наблюдают за реакцией потенциальных участников. Как отреагирует Москва? Как воспримет информацию Вашингтон? Какие заявления последуют из Киева? Насколько далеко готовы зайти сами европейцы?
Нельзя утверждать, что публикация Рахмана организована европейскими правительствами. Однако рассматривать её как возможный инструмент предварительного зондирования позиций вполне допустимо. Особенно если учитывать момент её появления.
С одной стороны, идут разговоры о возможных новых форматах американо-российского взаимодействия. С другой — США уже обладают собственными механизмами экономического участия в будущем Украины. С третьей — Европа продолжает финансировать украинские потребности и опасается утратить политическую инициативу.
И вдруг появляется информация о готовности европейцев самостоятельно заговорить с Путиным. Совпадение? Возможно. Но в большой политике иногда важнее не сама информация, а то, почему она появляется именно сейчас.
Самое интересное — в переговорах Европы с Россией опять не видно Украины
Есть ещё одна любопытная деталь. В предложенной Рахманом конструкции европейские лидеры собираются обсуждать с российским президентом возможные варианты завершения войны. Причём оба сценария непосредственно затрагивают украинские территории и будущее страны в НАТО.
Но в описании предварительного российско-европейского диалога Украина вновь оказывается скорее предметом возможных предложений, чем самостоятельным участником первоначального контакта.
И это при том, что официальная позиция Евросоюза по-прежнему заключается в необходимости решать вопросы украинского мира с участием самого Киева. 16 октября Европейский совет ещё раз подчеркнул, что путь к миру нельзя определять без Украины, а Европа намерена защищать собственные интересы в будущем урегулировании. Но политические декларации и реальная переговорная дипломатия — не всегда одно и то же. Когда возникает опасность оказаться вообще за пределами переговорного процесса, государства начинают искать прямые каналы связи.
Возможно, именно этот момент сейчас наступает для Европейского союза. Европейские политики, десятилетиями строившие отношения безопасности в тесной координации с Вашингтоном, всё заметнее сталкиваются с новой реальностью: американский президент не обязательно считает европейские интересы определяющими при выработке собственной политики в отношении России.
А значит, если Европа хочет участвовать в принятии решений, ей придётся самостоятельно разговаривать с Москвой. Иначе переговоры будут идти, но не обязательно с её участием.
Украинский пирог: кто будет оплачивать восстановление, а кто получать контракты?
Теперь вернёмся к экономике. В феврале 2026 года Всемирный банк, Еврокомиссия, ООН и правительство Украины опубликовали обновлённую оценку послевоенного восстановления страны. Необходимая сумма — почти 588 миллиардов долларов в течение десяти лет. При этом речь идёт об оценке потребностей на конец 2025 года. Последующие разрушения могут увеличить её.
Восстановление энергетики, транспортных коммуникаций, промышленности, жилья, портовой инфраструктуры и других объектов потребует колоссальных ресурсов. Но одновременно это будущий рынок подрядов, технологий, оборудования, кредитования, страхования и инвестиций.
И вот здесь становится особенно интересным сопоставление уже заключённых соглашений. Американцы создают совместный инвестиционный фонд. Англичане выстраивают столетнее партнёрство, включая военно-промышленную кооперацию, морскую безопасность и экономические проекты.
Европейский союз также располагает собственными механизмами финансирования и восстановления Украины, но при этом продолжает нести значительные текущие расходы на её бюджет и оборону.
Возникает опасность своеобразного разделения ролей. Одни обеспечивают финансирование продолжения войны, другие заранее закрепляют инвестиционные позиции и создают инструменты будущего экономического присутствия.
Конечно, это не означает, что европейские компании будут исключены из восстановления Украины. Напротив, их участие может оказаться весьма значительным.
Вопрос в другом: кто будет определять политические условия мира, а вместе с ними — экономические возможности послевоенного периода?
Ведь инфраструктурные проекты, доступ к ресурсам, энергетические соглашения и масштабные инвестиции непосредственно зависят от того, каким окажется политическое урегулирование. Если его основные параметры определят Вашингтон и Москва, а Великобритания сохранит собственные двусторонние позиции на Украине, то европейским государствам придётся добиваться места в уже формирующейся системе договорённостей.
И это при том, что значительную часть финансового бремени войны последние годы несла именно Европа. Пожалуй, такая перспектива способна насторожить даже самых убеждённых сторонников нынешнего европейского курса.
Европа пытается вернуться за стол, пока не начался разговор без неё
На мой взгляд, последние сообщения о возможных прямых переговорах европейских лидеров с Владимиром Путиным следует рассматривать именно в контексте этих изменений. Речь, вероятно, идёт не о внезапной перемене отношения европейских столиц к России. И тем более не о готовности Брюсселя немедленно отказаться от прежних политических установок. Речь может идти о гораздо более прагматичной задаче: не допустить окончательной утраты собственного влияния на переговорный процесс.
Трамп ведёт свою игру с Москвой, оценивая санкции, энергетику, военно-политические отношения и экономические возможности. Великобритания продолжает укреплять самостоятельные позиции на Украине, не будучи связанной членством в Евросоюзе. Китай рассматривается как потенциальный участник нового формата переговоров крупнейших мировых держав.
А Европейский союз оказывается перед выбором: продолжать выполнять преимущественно финансовую функцию или попытаться стать самостоятельным участником дипломатического процесса. Именно поэтому разговоры о прямом контакте с Путиным выглядят сегодня столь показательными.
Возможно, два предложенных в Financial Times сценария так и останутся журналистскими предположениями. Возможно, их действительно используют для предварительной проверки реакции Москвы, Вашингтона и Киева. Но сам факт появления подобной дискуссии говорит о том, что европейские столицы начинают искать новые дипломатические инструменты.
Иначе может получиться весьма неприятная история. Пока Европа выделяет деньги на военные нужды, американская промышленность получает заказы, Вашингтон формирует инвестиционные механизмы, а Лондон закрепляет долгосрочное присутствие на Украине, политические условия будущего мира могут обсуждаться в совершенно другом кругу.
Тогда европейцам останется лишь подсчитывать затраты и пытаться получить свою долю экономических возможностей уже после того, как основные правила будут согласованы.
Возможно, именно этого сценария они сегодня и опасаются. Впрочем, разве можно было ожидать другого? В международной политике союзнические обязательства имеют огромное значение. Но национальные экономические интересы от этого никуда не исчезают. И когда приближается время обсуждения будущего мира, каждый стремится обеспечить себе наиболее выгодные позиции.
Как говорится, своя рубашка ближе к телу.
А Европе, похоже, только сейчас приходится всерьёз задуматься о том, что между двумя стульями можно не только не усидеть, но и вообще остаться без места за столом переговоров.
Материал представляет авторскую интерпретацию происходящих геополитических процессов.
Основные источники: Financial Times, 19 октября 2026 года; The Wall Street Journal, 19 октября 2026 года; заключения Европейского совета от 16 октября 2026 года; Министерство финансов США, 2 октября 2026 года; НАТО, 8 сентября 2026 года; британско-украинское соглашение о столетнем партнёрстве; Всемирный банк, 23 февраля 2026 года.
Ph.G. Юрий Бочаров, политический аналитик, Израиль
