Как страх перед ядерной войной превратился в инструмент информационной борьбы всех против всех.
Ещё совсем недавно израильтян пугали войной. Не какой-нибудь обычной, к которой население нашей многострадальной страны, к сожалению, уже успело привыкнуть, а совершенно особенной — войной ради спасения Биньямина Нетаньяху от неминуемого политического поражения.
Всё было расписано практически по часам. Вот-вот Нетаньяху начнёт массированные бомбардировки сектора Газа. Или Ливана. Или Ирана. В крайнем случае — всех сразу. И тогда, разумеется, всем станет не до выборов. Избирательные участки закроются, демократия закончится, а Нетаньяху будет править вечно.
Картина получалась действительно апокалиптическая. Правда, имелась одна маленькая юридическая неприятность.
В Израиле война сама по себе не является основанием для отмены парламентских выборов.
Об этом напоминали юристы, специалисты по избирательному праву и люди, хотя бы немного знакомые с устройством израильской политической системы. Согласно статье 9А Основного закона о Кнессете, перенос выборов требует специального закона, поддержанного не менее чем 80 депутатами из 120. Причём должны существовать чрезвычайные обстоятельства, действительно препятствующие проведению голосования, а перенос допускается лишь на необходимый для преодоления этих обстоятельств срок.
Иными словами, Нетаньяху недостаточно позвонить начальнику Генерального штаба, приказать выпустить несколько ракет и объявить: «Господа, выборы отменяются, я остаюсь». Но кого интересуют скучные юридические подробности, когда можно нарисовать такую красивую политическую катастрофу?
И вот наступило 27 октября. Выборы состоялись. Избиратели пришли на участки. Бюллетени подсчитали. Демократия, к некоторому удивлению её наиболее встревоженных защитников, пережила ещё один день.
Казалось бы, теперь можно успокоиться.
Но нет. В информационной войне отменить тревогу значительно сложнее, чем объявить её.
Выборы закончились. И все обьявили себя победителями
Результаты оказались весьма интересными и практически ни кем не предсказуемые. Правый религиозный блок Нетаньяху получил 53 мандата. Еврейские оппозиционные партии — 48. Арабские партии — ещё 19.
Математика здесь действительно занимательная. Если сложить 48 и 19, получается 67. А 67, как известно, больше 61. Следовательно, на бумаге у противников Нетаньяху имеется большинство.
Осталась сущая мелочь: убедить все эти партии согласиться друг с другом. Причём желательно не только в вопросе о том, что Нетаньяху должен уйти, но и в вопросах о том, кто должен прийти, кто станет премьер-министром, кто получит ключевые министерства и какую политику новое правительство собирается проводить.
Проблема заключается в том, что лозунг «Рак ло Биби» — «Только не Биби» — действительно объединяет самых разных политических деятелей. Но стоит перейти от этой замечательной формулы к вопросам национальной безопасности, отношений с палестинцами, религии и государства, экономики или устройства будущего правительства, как обнаруживаются весьма существенные разногласия.
Мы уже писали, что программы партий отличаются настолько, что создание общего правительства потребовало бы серьёзного пересмотра многих предвыборных обещаний. Я думаю, еще не раз наши избиратели, будут удивленные тем, как лидеры партий, ради достижения хоть какого-то компромисса между собой, будут отказываться от большей части данных ими предвыборных обещаний.
Но и это не самая большая проблема, дело в том, что практически каждый крупный оппозиционный лидер считает себя вполне достойным премьерского кресла. В этом и заключается своеобразный парадокс израильской оппозиции. Пока речь идёт об отставке Нетаньяху — все вместе. Как только речь заходит о том, кто займёт его место, — начинается совершенно другая политическая история.
Если бы у оппозиции действительно существовало готовое большинство из 67 депутатов, объединённых не только арифметикой, но и общей политической программой, вопрос о смене правительства решался бы значительно проще. Однако даже возможность сотрудничества с арабскими партиями вызывает серьёзные противоречия внутри самого оппозиционного лагеря.
Тем не менее политические заявления звучат торжественно: вот-вот будет сменён спикер Кнессета, вот-вот появится новая коалиция, вот-вот власть перейдёт в другие руки. Это замечательное израильское «вот-вот» постепенно превращается в самостоятельную политическую программу.
Но, как выясняется, на пути к светлому будущему вновь стоит коварный Биби. И теперь он, оказывается, готов не просто начать войну. Теперь ему для сохранения власти требуется непременно ядерная война.
Обычная война больше не пугает. Переходим к ядерной
Действительно, чем сегодня напугать израильского избирателя? Ракетными обстрелами? Уже переживали. Войной с Ираном? Тоже не новость. Бомбардировками Ливана? Этим уже давно трудно произвести политическую сенсацию.
В определённом смысле Израиль оказался в парадоксальном положении: настолько привык жить в условиях военных угроз, что для очередного политического апокалипсиса приходится постоянно повышать ставки.
И тут на международной информационной сцене появляется американский журналист Такер Карлсон. Карлсон — бывший ведущий телеканала Fox News, известный американский консервативный комментатор, выступающий против масштабного военного вмешательства США за рубежом и критически оценивающий американскую поддержку военных действий Израиля.
2 ноября он представил поистине грандиозную картину. По его утверждению, Нетаньяху отчаянно пытается убедить Трампа нанести ядерный удар по иранскому подземному объекту Pickaxe Mountain, поскольку обычные американские вооружения якобы не способны уничтожить расположенную глубоко в горе инфраструктуру. А главное — всё это необходимо Нетаньяху для сохранения собственной власти.
Иными словами, получается великолепная политическая конструкция. Чтобы удержать премьерское кресло в Израиле, Нетаньяху должен убедить президента США применить ядерное оружие против Ирана, подвергнуть опасности весь Ближний Восток, разрушить десятилетиями существовавшие ограничения на использование ядерных вооружений и поставить мир на грань глобальной катастрофы. И всё это ради нескольких дополнительных голосов в Кнессете.
Согласитесь, сюжет достоин не столько политической аналитики, сколько голливудского фильма-катастрофы. Правда, есть одна существенная деталь: публичных доказательств подготовки американского ядерного удара Карлсон не представил.
Сообщения о том, что Нетаньяху действительно выступает за возобновление американских ударов по Ирану, существуют. Но между обсуждением обычной военной операции и решением применить ядерное оружие — дистанция, которую невозможно преодолеть одним журналистским предположением. Зато можно преодолеть в информационном пространстве.
И вот здесь начинается самое интересное.
А теперь посмотрим на американские часы
Пока израильские политики выясняют, кто именно победил 27 октября, в Соединённых Штатах приближается другая дата — 3 ноября. В этот день состоятся промежуточные выборы в Конгресс США.
И вдруг информационная повестка приобретает поразительную синхронность. Американскому избирателю предлагается следующий сценарий: Трамп до выборов сдерживает военную эскалацию, а после закрытия избирательных участков может вновь начать бомбардировки Ирана. Причём теперь речь идёт не просто об очередной операции на далёком Ближнем Востоке, а о возможном применении ядерного оружия.
Получается весьма выразительный предвыборный сюжет. Сегодня голосование. Завтра война. Послезавтра — неизвестно что.
Трамп, который стремится представить себя политиком, способным добиваться выгодных соглашений и завершать войны, внезапно оказывается в центре совершенно противоположного образа: президента, за которым якобы скрывается угроза новой глобальной катастрофы.
И здесь следует задать вопрос: кому выгодно распространение именно такого сценария за сутки до американских выборов? Разумеется, было бы примитивно утверждать, что все критики Трампа действуют по единому плану или что Карлсон выполняет чей-то предвыборный заказ. Более того, сам Карлсон принадлежит к американскому консервативному лагерю, и его позиция отражает реальные противоречия внутри правых сил США по вопросу о войне с Ираном.
Но информационный эффект от подобных предупреждений объективно выходит далеко за пределы израильской политики. Страх перед новой войной становится частью американской внутриполитической дискуссии. Он затрагивает отношение избирателей к Трампу, его администрации и кандидатам, связанным с Республиканской партией.
Таким образом, один и тот же информационный сюжет одновременно работает на двух политических театрах: в Израиле — вокруг будущего Нетаньяху, в США — вокруг будущего политического влияния Трампа.
И если для израильской аудитории достаточно образа войны ради сохранения власти, то для американской аудитории ставка повышается до угрозы ядерной катастрофы.
Хорошо придумано. Только кто сказал, что этим информационная война ограничивается?
Иран, арабский мир и радиоактивный туризм
Теперь посмотрим на третью сторону — Иран. На протяжении последних недель продолжаются сложные дипломатические контакты между Вашингтоном и Тегераном с участием региональных посредников. Обсуждаются различные варианты урегулирования, условия возобновления переговоров, проблемы ядерной программы и безопасности судоходства. И именно в этот момент информационное пространство заполняется предупреждениями о возможном ядерном ударе.
Для Тегерана подобные сообщения могут служить одновременно аргументом в пользу ужесточения оборонительной позиции и дополнительным стимулом к поиску дипломатических гарантий.
Но есть и другие адресаты — арабские монархии Персидского залива. Им сегодня фактически предлагают представить следующую перспективу. Предположим, американцы действительно нанесут ядерный удар по иранскому подземному объекту. И что дальше?
Радиоактивное загрязнение, нарушение международного судоходства, паника на энергетических рынках, новые потоки беженцев, риски для водоснабжения, транспорта и туризма.
Разумеется, реальные масштабы подобных последствий зависят от многих технических обстоятельств. Но информационная война подробностей не любит.
Вместо сложных расчётов появляется простая и понятная картина: ещё вчера вы приглашали туристов отдыхать на прекрасных пляжах Персидского залива, а завтра вам придётся объяснять, почему по соседству с вашим пятизвёздочным отелем возникла угроза радиоактивного загрязнения.
Нефть, возможно, никуда не исчезнет. Но попробуйте продать туристический пакет с видом на потенциальный ядерный полигон. Вот вам и новая ближневосточная туристическая реклама: солнце, море, роскошные гостиницы и геополитическая неопределённость в подарок.
Конечно, это гротеск. Однако за ним стоят вполне реальные экономические интересы государств региона, которым новая большая война, особенно с ядерным компонентом, совершенно не нужна.
Следовательно, заявления о возможном ядерном ударе оказывают давление не только на Израиль, Иран или США, но и на региональных посредников, заинтересованных в скорейшем дипломатическом урегулировании.
А тем временем в Москве предлагают поговорить и не только
И здесь нельзя не вспомнить ещё одного участника сложнейшей ближневосточной политической игры — Россию. 29 октября Москва подтвердила готовность выступить посредником между США и Ираном, а также принять часть иранских запасов обогащённого урана, если подобное решение будет согласовано сторонами. Конечно, это пока лишь дипломатическое предложение, а не готовое соглашение.
Но обратим внимание на парадокс. Пока одни политические комментаторы практически назначают дату начала ядерной войны, другие участники международной политики продолжают обсуждать условия компромисса.
С одной стороны — угрозы новых бомбардировок. С другой — переговоры, посредничество, предложения по контролю за ядерными материалами и поиску взаимоприемлемых решений.
Причём ни одно из направлений не исключает другого. Военная подготовка может использоваться как инструмент дипломатического давления, а дипломатические контакты могут продолжаться даже в условиях высокой вероятности возобновления боевых действий.
Но именно поэтому столь важно отличать реальные решения государственных руководителей от информационных сценариев, которые распространяются в общественном пространстве.
Ведь переговоры — дело скучное. Там нужны компромиссы, технические документы, гарантии, проверки и терпение. А ядерная война — совсем другое дело. Один громкий заголовок, и весь мир уже обсуждает конец цивилизации.
Информационная война всех против всех
Вот мы и подошли к главному. В современной информационной войне совершенно необязательно существование единого штаба, единого заказчика или единого центра управления. Достаточно, чтобы разные участники политического процесса увидели собственную выгоду в распространении одного и того же информационного сюжета.
Израильские противники Нетаньяху рассматривают возможную войну через призму борьбы за власть.
Сторонники жёсткой политики в отношении Ирана могут использовать угрозу военной операции как средство давления на Тегеран.
Американские противники нового вмешательства на Ближнем Востоке получают аргумент для борьбы против расширения военных обязательств США.
Политические оппоненты Трампа получают дополнительный повод поставить под сомнение последствия его внешнеполитического курса.
Иран может использовать угрозу нападения для укрепления собственной переговорной позиции и мобилизации общественного мнения.
Арабские государства получают новые основания требовать ускорения дипломатического процесса.
Россия демонстрирует готовность предложить альтернативные механизмы урегулирования.
И каждый из участников действует исходя из собственных интересов. При этом одинаковые сообщения могут распространяться людьми, которые в обычной политической жизни не согласны друг с другом практически ни в чём.
В этом и заключается один из наиболее характерных механизмов современной информационной войны: совпадение распространяемых тезисов вовсе не означает совпадения политических целей.
Одни хотят ослабить Нетаньяху. Другие — ограничить Трампа. Третьи — усилить давление на Иран. Четвёртые — заставить Вашингтон и Тегеран скорее договориться.
Но информационное средство оказывается общим. Страх. Причём страх постепенно должен становиться всё сильнее. Сначала общество пугали очередным ракетным ударом. Потом — большой региональной войной. Теперь — ядерной катастрофой.
Что будет следующим информационным аргументом, если и этот прогноз не оправдается? Конец света по утверждённому графику?
Вместо заключения. Ядерная война по расписанию
Самое трагикомическое в происходящем заключается в том, что реальная опасность новой войны действительно существует. По сообщениям американских СМИ, Вашингтон рассматривает возможность возобновления военных ударов по Ирану, хотя Трамп одновременно продолжает дипломатические усилия. Нетаньяху заинтересован в более жёстких действиях, а Тегеран предупреждает о возможном ответе.
Следовательно, международная ситуация остаётся опасной и непредсказуемой. Но опасность войны и утверждение о её неизбежности — не одно и то же.
Тем более когда начинают появляться конкретные даты, почти театрально привязанные к избирательному календарю. В Израиле нам обещали, что война помешает выборам 27 октября. Не помешала. Теперь обсуждается возможность новой войны сразу после американских выборов 3 ноября.
А чтобы никто не усомнился в серьёзности предупреждения, обычной войны уже недостаточно. Обязательно нужна ядерная.
И здесь возникает закономерное подозрение: не столько войну назначают на удобную дату, сколько дату выборов используют для создания очередного информационного апокалипсиса.
В конечном счёте вопрос заключается не только в том, собирается ли кто-то нанести удар по Ирану. Вопрос в том, кто, зачем и для какой аудитории ежедневно объявляет эту войну практически неизбежной.
Потому что современная информационная война — это далеко не всегда борьба двух сторон. Это война всех против всех, в которой каждый преследует собственные цели, использует чужие страхи и пытается извлечь политическую выгоду из общего хаоса.
И самое опасное, что в этой игре реальная война иногда может стать продолжением информационной. Вот тогда всем действительно станет не до выборов. И уже совершенно неважно будет, кто громче всех кричал: «Только не Биби!» или «Только не Трамп!».
Ведь ядерная война — единственный политический спектакль, в котором зрители рискуют погибнуть вместе с актёрами.
PhD Юрий Бочаров, политический аналитик, Израиль
