Мы-то по наивности думали, что ультраортодоксальная политика — это прежде всего Тора, вера, сохранение традиций и забота об общине. Оказалось, всё несколько прозаичнее. Тора — вечна, а бюджет приходится делить каждый месяц.
«Люди гибнут за металл, сатана там правит бал».
Слова старые, но израильская политика регулярно доказывает: классика потому и классика, что переписывать её почти не приходится. Правда, здесь никто не гибнет. Максимум — вылетает из проходного места в партийном списке. А вместо металла фигурируют шекели, бюджетные единицы, партийное финансирование и возможность лично контролировать, куда именно потечёт государственный денежный поток.
Последние дни регистрации списков ультраортодоксальных партий стали в этом смысле редким публичным уроком внутренней политической кухни. Мы, светские люди, привыкли воспринимать харедимный лагерь как довольно монолитную конструкцию. Есть духовные лидеры, есть депутаты, есть община, интересы которой необходимо защищать. Ешивы, школы, религиозные советы, социальные льготы, освобождение учащихся от призыва — всё вроде бы логично укладывается в одну систему.
Но нынешнее формирование списков показало, что за этой внешней монолитностью скрывается весьма энергичная внутренняя конкуренция. И спорят там не столько о трактовке Талмуда, сколько о том, кто будет контролировать депутатские места, бюджетные рычаги и партийные счета.
Все братья, но деньги лучше считать отдельно
Снаружи ультраортодоксальные партии действительно выглядят удивительно сплочёнными. Когда нужно добиться дополнительного финансирования школ, ешив, религиозных учреждений или социальных программ, разногласия обычно отходят на второй план. Перед светским государством харедимный лагерь умеет выступать достаточно организованно.
Но после того, как государственные деньги получены, начинается уже другая история. Вдруг выясняется, что внутри самого сектора есть литваки, гурские хасиды, Белз, «Шломей Эмуним», десятки более мелких дворов, сефардский мир ШАС и множество связанных с ними учреждений. У каждого свои школы, свои ешивы, свои благотворительные структуры, свои активисты и свои политические интересы.
И тогда вопрос «сколько денег получит община» неожиданно превращается в более конкретный: кто именно внутри этой общины будет распоряжаться полученными средствами?
Вот здесь высокая духовная политика незаметно переходит в бухгалтерию.
ШАС: немного Торы, немного армии и много электоральной арифметики
В ШАС формирование списка прошло сравнительно спокойно. Арье Дери ожидаемо сохранил первое место, за ним расположились Инон Азулай, Михаэль Малкиэли, Йоав Бен-Цур и Хаим Битон. Но шестое место получил новый человек — Дрор Амос, офицер запаса с более чем 25-летним армейским стажем. И это уже любопытный политический сигнал.
Последние годы главной проблемой харедимных партий оставался вопрос о том, как защитить учащихся ешив от призыва. Теперь же в первой шестёрке ШАС появляется человек с внушительной военной биографией. Вряд ли это означает, что партия внезапно изменила идеологию. Скорее она почувствовала изменение общественной атмосферы.
После войны избиратель стал гораздо внимательнее относиться к вопросу армии. Люди хотят знать, кто служил, кто не служил и почему одни семьи проводят месяцы в резерве, а другие пытаются сохранить прежний порядок. Поэтому офицер в верхней части списка сегодня выглядит для ШАС вполне полезным символом.
Особенно если учесть, что последние опросы дают партии уже не нынешние одиннадцать мандатов, а около семи-восьми. И тут поневоле приходится вспоминать не только о вечных ценностях, но и о вполне земной электоральной арифметике.
Впрочем, спокойствие перед закрытием списков было относительное. Всего за две недели до закрытия списков мятеж случился на самом верху: сын основателя ШАС раввина Овадьи Йосефа, раввин Ицхак Йосеф, после затяжного конфликта с Дери всерьёз рассматривал возможность призвать своих сторонников не голосовать за партию. Для ШАС такая семейная ссора могла оказаться куда опаснее любого предвыборного скандала: одно дело спор политиков, и совсем другое — когда против партии готов выступить человек, претендующий на духовное наследство её основателя.
В итоге Дери пришлось ехать к Йосефу и фактически проводить политико-религиозное примирение. Йосеф получил публичное признание в качестве продолжателя пути своего отца и право влиять на духовную линию движения и его институты, а значит и на бюджеты тогда как политические рычаги остались у Дери. Иными словами, прежде чем спокойно поделить места в списке, пришлось сначала поделить полномочия на самой вершине. Скандал мог получиться громким, но его вовремя погасили — и к подаче списка ШАС подошёл уже демонстративно единой партией.
«Дегель а-Тора»: если добычи нет, меняют добытчика
У литвацкой «Дегель а-Тора» всё прошло куда жёстче. Из списка убрали Моше Гафни и Ури Маклева, а новым лидером стал Яаков Ашер. Особенно показателен случай Гафни. На протяжении многих лет он был одним из самых влиятельных ультраортодоксальных политиков страны и почти постоянно контролировал финансовую комиссию Кнессета. И здесь сама должность уже говорит о многом. Не комиссия по вопросам религии, не комиссия по образованию, а именно финансовая комиссия — место, через которое проходят бюджетные решения и где можно превращать политические договорённости во вполне конкретные строки государственного бюджета.
Но даже этот опыт не спас Гафни. Закон о призыве не принят, давление на учащихся ешив усиливается, появились аресты уклонистов, часть льгот сокращается. То есть политическое представительство не принесло общине ожидаемого результата.
И здесь харедимная политика оказалась удивительно прагматичной. Если многолетний представитель не смог добиться нужного результата, значит, надо менять представителя.
Новый лидер Яаков Ашер уже говорит с Нетаниягу значительно жёстче и не спешит гарантировать ему автоматическую поддержку после выборов. В переводе с политического языка это означает довольно простую вещь: старые договорённости больше не считаются достаточными, и новый раунд переговоров будет начинаться практически с чистого листа.
Самое интересное началось у хасидов
Но главный спектакль последних дней развернулся внутри «Агудат Исраэль». Меир Поруш и представители Белз решили остаться в общем списке «Яадут а-Тора», но больше не идти на выборы от той же партийной структуры, что и раньше.
Для этого появилась отдельная зарегистрированная партия с красивым и весьма возвышенным названием «Стена Торы Израиля». Название, надо признать, звучит впечатляюще. Оно вызывает ассоциации с защитой еврейской традиции, духовным наследием и тысячелетней историей народа. Но если присмотреться внимательнее, у стены обнаруживается ещё одна полезная функция — собственный банковский счёт.
До сих пор представители Поруша и Белз находились внутри «Агудат Исраэль», где наиболее сильные позиции занимают гурские хасиды. Теперь они решили остаться в общем избирательном блоке, но финансово оформить себя отдельно.
Получилась почти идеальная политическая конструкция: вера общая, список общий, избиратель общий, голосование общее — а касса своя.
Причём сторонники новой схемы объясняют это исключительно техническим шагом. И, пожалуй, они даже правы. Бухгалтерия — вещь действительно техническая. Особенно когда техническое решение позволяет самостоятельно распоряжаться сотнями тысяч шекелей ежемесячно.
Отдельная партия — отдельная арифметика
В 2026 году государственная единица партийного финансирования составляет 1,835 млн шекелей. Ежемесячное финансирование рассчитывается исходя из количества депутатов и отдельной доли самой партийной структуры.
Если новая партия получает финансирование на двух своих депутатов плюс базовую долю самой партии, речь может идти примерно о 330 тысячах шекелей в месяц. То есть несколько миллионов шекелей в год. На этом фоне фраза «чисто техническое решение» начинает играть новыми оттенками.
И именно поэтому, по сообщениям харедимных СМИ, операция готовилась почти год и в большой тайне. Была найдена готовая партийная оболочка, подготовлено оформление, а название до последних дней держали в секрете.
Можно было бы предположить, что такие меры предосторожности вызваны высокими богословскими разногласиями. Но, похоже, всё гораздо проще: партнёры по старой структуре могли не оценить идею, согласно которой часть денег отныне будет проходить мимо них.
Почему гурские хасиды не обрадовались
Гурские хасиды действительно не проявили восторга. Финальные заседания сопровождались конфликтами, представители сторон покидали зал, решения зависали буквально за несколько часов до окончания срока подачи списков.
Это, пожалуй, и показывает истинный вес всей истории. Если бы речь шла только о красивом новом названии, вряд ли кто-то стал бы так нервничать.
Но контроль над партийной структурой — это не только формальность. Это деньги, аппарат, политический статус и самостоятельность в будущих переговорах.
Поруш получает теперь возможность говорить не только как представитель внутренней группы внутри «Агудат Исраэль», но и как руководитель самостоятельной партийной структуры. А значит, его голос во время коалиционных переговоров становится весомее.
В политике вообще существует простое правило: тот, кто контролирует собственный счёт, обычно значительно увереннее чувствует себя за столом переговоров.
Каждый двор хочет свою трубу с деньгами
Если посмотреть на всю систему целиком, становится понятнее, почему борьба настолько ожесточённая. У каждого крупного харедимного направления существует своя инфраструктура. Это школы, ешивы, религиозные советы, благотворительные организации, муниципальные структуры, преподаватели, администраторы, активисты и сотни людей, так или иначе связанных с работой общины.
Всё это требует постоянного финансирования. Поэтому депутат от конкретного движения — это не просто человек, который сидит в Кнессете и голосует по законам. Он является политическим представителем целой сети учреждений.
И здесь возникает главная формула харедимной политики: важно не только получить деньги от государства. Не менее важно, через чью именно структуру они будут проходить.
Кто контролирует финансовый поток, тот контролирует учреждения. Кто контролирует учреждения, тот имеет влияние на общину. Кто контролирует общину, тот получает депутатов. А депутаты снова возвращаются к государственному бюджету.
Получается вполне совершенный политико-финансовый круговорот.
Мы-то думали, они за идею
Именно поэтому нынешние события особенно интересно наблюдать со стороны светского общества. Годами ультраортодоксальные партии подчёркивали, что отличаются от обычной политики. Здесь, мол, не борьба за карьеру и должности, а служение общине, вера, Тора и выполнение решений духовных лидеров. И всё это, вероятно, действительно играет огромную роль.
Но наступает день формирования списков, и становится видно, что люди, стремящиеся дистанцироваться от суеты материального мира, прекрасно понимают стоимость депутатского мандата, значение финансовой комиссии и преимущества отдельного партийного счёта.
Правда, здесь всегда существует универсальное и очень удобное объяснение: деньги ведь нужны не для себя. Они нужны якобы для общины. И это действительно должно менять моральную окраску вопроса. По крайней мере, так это выглядит в глазах самой общины.
Но есть маленький нюанс, который почему-то обычно стараются не замечать: через кого именно потечёт этот денежный поток в общину? Потому что деньги, как известно, сами по себе никуда не текут. У любого потока есть труба, у трубы — кран, а у крана обязательно кто-то сидит.
И вот здесь начинается самое интересное. Кто сидит на кране, тот решает, какой ешиве помочь раньше, какому учреждению добавить, кому задержать перевод, кого поддержать на муниципальных выборах, чьих активистов трудоустроить и кому напомнить, за кого община должна правильно проголосовать в следующий раз.
Так что контроль над деньгами — это не просто бухгалтерия. Это контроль над самой общиной. А тот, кто контролирует её кошелёк, довольно быстро начинает контролировать и её «мысли», и её политическую дисциплину, и её благодарность.
Поэтому разговоры о том, что все эти миллионы нужны исключительно «для людей», звучат особенно трогательно. Конечно, для людей. Вопрос лишь в том, какие именно люди будут стоять у крана.
Есть свои, а есть совсем свои
Вообще секторная политика Израиля во многом построена именно на таком принципе. Если деньги получает чужая группа, это часто называют разбазариванием бюджета. Если та же сумма поступает собственной общине, речь уже идёт о восстановлении справедливости и выполнении государственных обязательств.
Если льготу получает кто-то другой — это популизм. Если свои — социальная поддержка. Если финансируют чужую организацию — возникает вопрос, зачем государство тратит деньги. Если финансируют нашу — становится очевидно, что без этих средств невозможно сохранить важнейшую общественную структуру.
Но нынешний конфликт внутри харедимного лагеря показал ещё одну ступень этой системы.
Недостаточно сказать «деньги для своих». Потому что внутри своих тоже есть свои. И есть совсем свои.
Они не разделили веру — они разделили кассу
При всём этом после выборов представители этих партий, скорее всего, снова будут вместе сидеть за столом переговоров, вместе требовать решения вопроса о призыве, вместе обсуждать бюджеты школ и ешив и вместе защищать интересы ультраортодоксального сектора.
То есть никакого настоящего идеологического раскола не произошло. Никто не отказался от общей веры. Никто не создал конкурентную религиозную доктрину. Никто даже не предложил избирателю принципиально новую программу.
Просто внутри общего политического дома появилось несколько отдельных касс. И в этом, пожалуй, заключается главный итог нынешнего формирования ультраортодоксальных списков.
Мы долго думали, что главные споры внутри харедимного лагеря идут о Торе, армии, отношении к государству и сохранении традиций. Оказалось, всё несколько проще.
Они не разделили веру. Они разделили деньги.
А после этого можно снова вместе защищать вечные ценности.
Урий Бенбарух
