Историк «по просьбе» трудящихся..
В последнее время на рынке исторических услуг появилось немало удивительно расторопных исследователей. Ещё вчера они занимались текущей политикой, обслуживали очередную избирательную кампанию или объясняли читателям, почему заказчик снова оказался прав. Сегодня же, по «просьбе трудящихся» — а точнее, по вполне определённому общественно-политическому запросу, — они спускаются в исторические подвалы и извлекают оттуда сенсационные открытия.
Оказывается, Российскую империю разрушили не война, не кризис власти, не нищета, не земельный вопрос, не разложение армии, не бездарность министров и даже не сам Николай II. Империю разрушили фамилии. Причём фамилии особые — тщательно отобранные.
Методика такого исследования чрезвычайно проста и потому доступна каждому. Сначала сообщается партийная кличка революционера. Затем, с интонацией разоблачителя, называется его настоящая фамилия. После этого обязательно уточняется национальность. И вот уже перед читателем не политический деятель со своей биографией, идеологией, должностью и мерой личной ответственности, а представитель заранее назначенного народа.
Если человек носил имя Лев Троцкий, читателю непременно объяснят, что в действительности он был Бронштейном. Если назывался Зиновьевым — немедленно напомнят про Радомысльского. Если Каменевым — предъявят Розенфельда. Фамилии выписываются старательно, почти с наслаждением, будто само их звучание уже является доказательством обвинения.
Дальше можно особенно не утруждаться. Причины революции установлены. Документы изучены. Исторические дискуссии закрыты.
В итоге выходит : Евреи устроили революцию, организовали террор, расстреляли интеллигенцию и уничтожили старую Россию. А вот еще евреи, вероятно, одновременно проиграли Русско-японскую войну, втянули империю в мировую бойню, развалили государственное управление и заставили министров принимать одно гениальное решение за другим.
Возможно, именно они уговорили Николая II отречься от престола. А если не уговорили, то наверняка стояли где-нибудь неподалёку и многозначительно потирали руки.
Согласно этой новой исторической школе, революции вообще совершают не миллионы людей. Их не вызывают общественные противоречия, государственные кризисы и военные поражения. Революцию совершает фамилия — особенно если её можно написать в скобках и выделить жирным шрифтом.
Перед нами уже не история, а своеобразная этническая бухгалтерия. Исследователь открывает ведомость, заносит туда нужные фамилии и выводит окончательный баланс: столько-то евреев участвовало в революции, следовательно, виноват еврейский народ. Русских участников при этом можно не считать. Латышей, грузин, поляков, украинцев, армян и представителей других народов огромной империи — тоже. Они в отчётность заказчика не входят.
Если факты мешают выводу, тем хуже для фактов.
Настоящему историку пришлось бы объяснять, почему рухнула многовековая монархия, куда исчезла её армия, почему государственный аппарат перестал работать и отчего миллионы людей пошли за самыми радикальными политическими силами. Пришлось бы разбираться в Февральской революции, которую большевики не организовывали, в ошибках Временного правительства, в положении крестьян, рабочих и солдат, в национальных движениях, в последствиях мировой войны.
Это долго, сложно и плохо оплачивается. Гораздо проще найти Бронштейна. Если одного Бронштейна недостаточно, рядом ставят Розенфельда. Потом Радомысльского. Затем ещё несколько тщательно отобранных фамилий. И вот уже кажется, что Зимний дворец брала не восставшая столица огромной страны, а небольшое собрание родственников, по дороге возвращавшихся из синагоги.
Так появляется готовый продукт: «Евреи сделали революцию».
Впрочем, когда факты мешают обвинению, их можно просто обойти вниманием. Если вспомнить кровавый террор победивших революционеров, то во главе ВЧК стоял «железный Феликс» по фамилии Дзержинский — поляк, по происхождению. Его преемник Вячеслав Менжинский так же происходил из обрусевшей польской дворянской семьи. Затем пришёл Генрих Ягода — действительно еврей, при рождении Иегуда Генох Гершович Ягода. Вот его национальный разоблачитель, конечно, с удовольствием запишет на счёт всего еврейского народа. Но на Ягоде список почему-то заканчивать неудобно.
Ведь Ягоду сменил русский Николай Ежов, при котором массовый террор достиг такого размаха, что целая эпоха получила название «ежовщина». Ежова сменил Лаврентий Берия — грузин, точнее мегрел. А руководил всей этой многонациональной карательной машиной грузин Джугашвили.
Получается довольно неудачная для антисемита очередь: поляк, человек польского происхождения, еврей, русский, грузин. Причём русский Ежов уничтожил еврея Ягоду, грузин Берия отправил на расстрел русского Ежова, а после смерти другого грузина — Сталина — пришла очередь самого Берии.
Если считать государственный террор по национальности палачей, обвинить в геноциде можно поочерёдно половину народов бывшей империи. Поэтому разоблачитель берёт из этой очереди Ягоду, иногда добавляет нескольких евреев рангом ниже, а остальных предусмотрительно оставляет за пределами кадра. Они портят красивую национальную композицию.
Этот псевдо историк, принципиально не хочет замечать, что карательная машина была многонациональной. Менялись фамилии, должности и происхождение её руководителей — неизменными оставались система власти, идеология и готовность уничтожать людей. Значит, причина была не в крови. Но за такой вывод заказчик, видимо, не платит.
Но этот «секрет» ломает всю конструкцию разоблачителя мирового еврейства. В его конструкции национальность упоминается не для уточнения биографии, а для вынесения коллективного приговора.
Современный борзописец при этом может возмущённо отрицать всякий антисемитизм. Он всего лишь приводит факты. Всего лишь перечисляет фамилии. Всего лишь подчёркивает происхождение. Всего лишь подводит читателя к выводу, который сам предпочитает вслух не произносить.
Он как человек, который полчаса раскладывал по комнате хворост, поливал его бензином, принёс спички, а потом с достоинством заявил, что лично пожара не устраивал.
Особенно трогательно, когда подобный труд завершается последним и, видимо, сокрушительным открытием: почему никто не хочет написать, что дедушка Ленина носил фамилию Бланк?
Теперь всё окончательно стало ясно.
Неважно, кем считал себя сам Ленин. Неважно, в какой культурной среде он вырос, какую идеологию исповедовал и от имени какой политической силы действовал. Неважно даже, что в еврейской религиозной традиции происхождение определяется по матери. У революционера обнаружен дедушка с подходящей биографией — и дело можно считать раскрытым.
Такой историк вообще начинает с дедушки, потому что до причин революции ему добираться слишком далеко. Но фамилия Бланк появляется в финале не случайно. Она должна выполнить роль последнего подмигивания читателю: вы же всё понимаете. Мы ничего не утверждаем, мы только напоминаем. Мы не разжигаем, мы исследуем. Мы не назначаем виноватых — они сами выдали себя своими фамилиями.
Перед нами очень удобный жанр: автор одновременно распространяет антисемитскую конструкцию и заранее снимает с себя ответственность за неё.
Впрочем, ответственность ему и не нужна. У него другая задача. Заказчику требуется народ, на который можно списать историческую катастрофу. Исполнителю требуется тема, способная вызвать ненависть, споры и просмотры. А между ними лежит список еврейских фамилий, который один оплачивает, другой составляет, а третий принимает за объяснение русской истории.
Так и работает небольшое, но бойкое историческое ателье. Заказчик приносит нужный политический вывод. Исполнитель подгоняет под него прошлое. Если материал не сходится по фигуре, лишние факты отрезают, неудобные события ушивают, а еврейские фамилии пришивают на самое видное место.
Самая доходная профессия — назначать виноватых
Антисемитизм отличается удивительной живучестью не потому, что он способен что-либо объяснить. Наоборот: его главное достоинство состоит в том, что он освобождает от необходимости объяснять.
Человеку трудно признать, что он проиграл из-за собственной глупости, лени или самоуверенности. Правительству ещё труднее сообщить народу, что оно не умеет управлять экономикой, выбирать союзников и выполнять обещания. Государству, десятилетиями объяснявшему своё величие, совсем неловко признаваться, что величие куда-то исчезло вместе с деньгами.
Поэтому возникает потребность во враге. Если экономика разрушена — её кто-то подорвал. Если выборы проиграны — их кто-то украл. Если государство зависит от больших геополитических дядей — его кто-то предал. Если у власти сидят бездарности — значит, особенно искусно действуют иностранные агенты.
Никто не хочет выйти к народу и честно сказать: — Дорогие граждане, мы не справились. Мы не умеем управлять, плохо считаем, ещё хуже думаем и совершенно случайно оказались во главе государства.
Такой доклад обычно не способствует продолжению политической карьеры. Гораздо убедительнее сообщить, что стране помешали евреи. Они давно используются в качестве универсальной запасной части для любой политической катастрофы. Обвинение знакомо, не требует доказательств и легко приспосабливается к местным условиям. Необходимо только выбрать правильную комплектацию: евреи-революционеры, евреи-банкиры, евреи-космополиты, евреи-коммунисты или, если изменился заказчик, евреи-капиталисты.
Особенно удобно, что противоположные обвинения прекрасно уживаются между собой. Евреи одновременно создают мировой капитализм и мировую революцию, разрушают национальные государства и захватывают их, управляют всеми средствами массовой информации и заставляют антисемитов круглосуточно выступать по телевидению.
Логика здесь не требуется. Требуется виновный. Поэтому антисемитизм — не только предрассудок, но и политическая услуга. Заказчик получает оправдание собственных провалов. Исполнитель — гонорар, аудиторию и репутацию смелого разоблачителя. Читатель — приятное известие о том, что лично он, его власть и его народ ни в чём не виноваты. Все довольны. Кроме назначенных виноватыми.
Так рождается этническая бухгалтерия революции.
У настоящего историка всё устроено неудобно. Ему приходится работать с документами, сопоставлять источники, учитывать экономику, войну, борьбу элит и настроение общества. У национально озабоченного разоблачителя методика гораздо проще: достаточно прочитать список участников событий и подчеркнуть в нём подходящие фамилии.
Если русский большевик отдавал приказ о расстреле, это считается поступком конкретного человека, продиктованным идеологией и политической борьбой. Если такой приказ подписывал большевик еврейского происхождения, отвечать за него немедленно отправляется весь еврейский народ — включая младенцев, стариков, раввинов, торговцев и тех евреев, которых тот же большевик успел посадить или расстрелять.
Именно поэтому подобных обвинительных списков охотно пересчитывают евреев в руководстве большевистской партии, но совершенно теряют интерес к национальной статистике, когда речь заходит об учёных, врачах, писателях, музыкантах, предпринимателях, инженерах или нобелевских лауреатах.
Методика ведь создана не для исследования народа. Она создана для подготовки обвинительного заключения.
Но за внешним комизмом скрывается вполне серьёзная подмена. Фамилия ничего не говорит о причинах революции. Происхождение человека не объясняет его политических решений. Национальность участника преступления не делает соучастниками миллионы незнакомых ему людей.
Когда вместо причин исторического процесса нам предъявляют происхождение нескольких его участников, перед нами уже не история. Перед нами старый национальный донос, к которому для солидности прикрепили список литературы.
От крови младенцев до мирового правительства
Антисемитская пропаганда вообще отличается редкой бережливостью. Однажды выдуманный сюжет она не выбрасывает, а хранит столетиями, периодически меняя упаковку и возвращая товар на рынок.
Одним из самых долговечных стал кровавый навет — обвинение евреев в том, что для приготовления мацы им якобы требуется кровь христианских младенцев. Первое широко известное средневековое обвинение такого рода появилось в английском Норидже ещё в 1144 году. Затем миф путешествовал по Европе, сопровождаясь пытками, казнями и погромами.
Абсурдность обвинения никого особенно не смущала. Иудаизм запрещает не только убийство, но и употребление крови в пищу. Однако знакомиться с еврейскими законами организаторам погрома было незачем. Для захвата чужой лавки вполне достаточно было знать дорогу к её двери.
В XIX веке европейский товар поступил и на Ближний Восток. После Дамасского дела 1840 года кровавый навет начал активнее распространяться в арабском мире. Правда, христианские младенцы плохо соответствовали местной политической повестке, поэтому формулу постепенно упростили. Слово «христианских» быстренько убрали, оставив просто «кровь младенцев», тем самым подбивая местную публику на погромы. Пропаганде ведь важна не религиозная точность, а достаточно страшная картинка.
Позднее к крови добавилось мировое господство. В 1903 году в Российской империи впервые были опубликованы «Протоколы сионских мудрецов» — поддельные записи якобы тайных совещаний еврейских лидеров, решивших захватить политику, банки, прессу и всё человечество.
Подделка оказалась настолько качественной, хотя значительную часть её текста просто украли из французской политической сатиры Мориса Жоли 1864 года. В оригинале Жоли о евреях вообще не писал. Но авторы «Протоколов» творчески исправили этот недостаток: взяли чужой текст, вставили туда евреев и предъявили плагиат как документ всемирного заговора.
Фальшивку разоблачили более ста лет назад. Но это никак не повредило её карьере. Она издавалась десятками языков, использовалась нацистской пропагандой, а затем получила новую жизнь на Ближнем Востоке и в интернете.
Секрет успеха прост: «Протоколы» способны объяснить всё. Революции и финансовые кризисы, войны и эпидемии, капитализм и коммунизм, дорогой доллар и плохую погоду. Если событие произошло, значит, оно входило в еврейский план. Если не произошло — значит, заговорщики временно затаились.
Так старый кровавый навет и более поздние «Протоколы» соединились в единую фабрику обвинений. В Средние века евреям приписывали охоту за младенцами, в XX веке — управление революциями и банками, сегодня — контроль над правительствами, прессой, цифровыми платформами и, вероятно, алгоритмами социальных сетей.
Меняются технологии, но принцип остаётся прежним: сначала создаётся чудовище, потом общество убеждают, что оно окружено врагами, а затем появляется человек, готовый объяснить, кого следует ненавидеть, изгнать или ограбить. Все это, разумеется, исключительно ради спасения веры, государства и народа.
Погром как способ не платить по счетам
За возвышенными разговорами о защите веры, нации и государства почти всегда обнаруживался вполне земной интерес. После обвинений в ритуальных убийствах и мировом заговоре обычно начиналось разграбление еврейских домов, лавок и мастерских. Погромщик отправлялся спасать отечество, но почему-то непременно возвращался с чужим самоваром. Еврейские деньги считались грязными, пока не оказывались в кармане борца за чистоту нации.
Классический пример дала Испания. В 1492 году католические монархи Фердинанд II и Изабелла I приказали евреям принять христианство или покинуть страну. При этом было милостиво разрешено распродать имущество, но без права вывезти золото, серебро и монеты. Так король постарался списать все долги.
Кредитор уезжает, его собственность распродаётся, взыскание долгов превращается в хаос — и финансовая проблема неожиданно получает богословское решение. Когда платить нечем или просто не хочется, очень полезно своевременно обнаружить, что твой кредитор является врагом истинной веры.
Изгнание объясняли необходимостью религиозного единства и борьбы с тайным иудаизмом. Но духовное очищение почему-то сопровождалось вполне материальным перераспределением собственности.
Та же технология позднее многократно повторялась в других формах: преследование позволяло устранить конкурента, избавиться от кредитора, занять его должность, захватить магазин или просто ограбить соседа.
Особенно откровенно она проявилась во время «Хрустальной ночи» 1938 года. Еврейские магазины и дома были разграблены и уничтожены, а затем самих евреев заставили выплатить государству «компенсацию» за причинённый погромщиками ущерб. Это уже был высший уровень финансового управления: разбить человеку витрину, ограбить магазин и выставить владельцу счёт за уборку осколков.
Современный борзописец действует культурнее. Он не выносит мебель из разграбленного дома — он получает гонорар. Не поджигает лавку — поджигает аудиторию. Не участвует в погроме лично — лишь объясняет, почему назначенные жертвы его заслужили.
Изменились инструменты, но коммерческая схема осталась прежней: сначала создаётся враг, затем ненависть превращается в политический или материальный доход.
Кому понадобилось снова разоблачать мировое еврейство
Мне трудно предположить, с чего вдруг возник очередной пасквиль с «разоблачением» мирового еврейства. На Израиль он никак не повлияет. Израиль и без того стоит практически один против множества настоящих врагов, поэтому давно перестал подсчитывать, сколько ещё борзописцев записалось в их добровольные помощники.
Мы отобьёмся от врагов настоящих, переживём врагов мнимых и уж тем более справимся с очередной порцией антисемитской демагогии.
Можно предположить, что автор обслуживает какую-то предвыборную комбинацию. Возможно, требуется ударить по коммунистам, либералам, левым партиям или вообще по всем, кто говорит о социальных гарантиях, гуманизме и защите слабых. Их удобно записать в наследники революционеров, а революционеров — в еврейские разрушители России. После этого обсуждать программы и спорить по существу уже не требуется: достаточно указать пальцем, чтобы избиратель не ошибся.
Впрочем, нам не особенно важно, кто заказал очередное «историческое расследование». Вывод и без того ясен. У заказчика есть политическая цель. У исполнителя — гонорар. А между ними лежит еврейская фамилия, которую они совместно назначили причиной русской истории.
От автора
Предупреждая заранее возмущение всех заявленных антисемитов, спешу признаться: да, я коренной русский, возможно, даже в тридцать шестом колене. И, разумеется, после этой статьи меня обязательно объявят человеком, продавшимся евреям и вставшим на защиту мирового еврейства.
Но судьба распорядилась так, что мои дети, по рождению, теперь принадлежат к роду Давида. Поэтому я защищаю не абстрактное «мировое еврейство» — оно как-нибудь обойдётся без моих услуг. Я защищаю своих детей, свою семью и страну, в которой мы живём.
Израилю хватает настоящих врагов. И когда к ним присоединяются платные или добровольные свистуны-историки, снова вытаскивающие из исторического чулана еврейские фамилии, кровавый навет и всемирный заговор, я считаю своим долгом называть вещи своими именами.
Не потому, что перестал быть русским. А потому, что русский человек вовсе не обязан быть антисемитом, чтобы доказать кому-либо свою национальную чистоту.
Юрий Бочаров, политолог, Израиль
